Loss

— Почему мне никто не сказал, что у них новый квотербек? Какого хрена?! Лекса со злостью пнула двери в пустую раздевалку: все остальные девушки, кроме неё и Октавии, уже успели улизнуть, намереваясь избежать гнева капитана команды. Проигранный матч — повод, чтобы та прокляла всех и каждого, чтобы посадила на сухой паёк и удвоила часы тренировки на все последующие недели до очередной игры... С такой грозой столкнуться лицом к лицу равносильно суицидальному акту, считали все поголовно. Так что стратегия а-ля «к черту собрание, хватай вещи и беги, покуда не утихнет гроза (прим. Александра Вудс не смягчит своё желание задушить тебя)» — не самая последняя стратегия, которую практиковали девушки из футбольной команды школы Чарльстон. — Потому что у них и нет нового квотербека, — устало буркнула Октавия на вопрос подруги, а потом буквально свалилась на скамью рядом со своим шкафчиком. — Они взяли на одну игру какую-то девчонку, которая у них на месяц учится по обмену. — Так она не официально в команде? Это же нарушение... — Это дружеский матч, Лекс. Тут не обязателен основной состав. Девушка, стянув верхнюю защиту, пожала плечами — мол, такое вот дерьмо, ничего не поделаешь. Лексу же, видимо, такой расклад не устраивал ни на грош. Лекса не любила проигрывать, она не признавала проигрыш как таковой вообще. И она не проигрывала. Никогда. Вудс с грохотом дернула дверцу своего шкафчика, забрасывая туда шлем и защиту. В мыслях у неё всплыли смеющиеся ясно-голубые глаза, прямо в нескольких сантиметрах от её собственных, их разделяли лишь шлемы и жар дыхания... А затем свисток, грубый удар в плечо и потеря мяча, вновь свисток — ещё одно очко в их зону. Кто такая эта обладательница глаз, откровенно над ней насмехающихся, а по совместительству и временный нападающий команды школы Кингсли, их постоянного соперника (до сегодняшнего дня поверженного), — Лекса понятия не имела. Это незнание врага в лицо подогревало её гнев и раздражение в эквиваленте взрывоопасного вещества. — Остынь, подруга. Мы ещё надерем им задницу на чемпионате округа, — наблюдая за шатенкой, сказала Блейк. Она понимала, что успокаивать её бесполезно, но и попытка — не пытка. — Им, но не ей! Ты видела, как эта девчонка меня обходила на линии защиты? — Нагло и дерзко? — предположила Октавия. — Выделывалась, по большей части, — холодно кинула Лекса, запихивая снятую форму в спортивную сумку и ныряя в любимые свитер и джинсы. — А душ? — Нет времени, дома приму, — кинула она через плечо, затягивая потуже волосы в хвост и уже направляясь к выходу. — Нужно ещё заскочить в соседнюю раздевалку... Она вновь пнула двери и оказалась в коридоре, впрочем, сразу же решительно направилась в самый его конец, к раздевалке команды-соперника. — О, Вудс, что-то потеряла? Не достоинство ли? Кажется, я что-то видела такое маленькое, растоптанное, — осталось на поле, — встретили её голоса девушек, не особо удивленных видеть её тут после матча. — Надейся, Рейс, что это не были остатки твоих амбиций, — фыркнула она, не удостаивая говорившую даже взглядом. — Где ваш товар по обмену, счастливый бонус, что впервые вытянул вашу команду из глубокой задницы? — Не насмотрелась на поле? Ах, да, ты же только и видела её спину да голы в ваши ворота! Лекса скрипнула зубами, чувствуя, как кулаки неконтролируемо сжимают ремень сумки, свисающей с плеча. Она понимала, что глупо вот так вот тратить на этих детей сейчас силы и нервы, так что не стала даже отвечать и, пройдясь между рядами шкафчиков, двинулась к душевым. Она решительно ступила на мокрый кафель, не тормозя, и от того едва ли не поехала носом вперёд, неминуемо сталкиваясь с тем, кто чуть-чуть что успел затормозить ей навстречу. Вудс тихо выругалась, восстанавливая равновесие и тут же встречая взглядом перед собой те самые смеющиеся ясно-голубые глаза. Правда, весь былой гнев у неё вдруг притупился от осознания того, что обладательница этих самых глаз, блондинка с нежной, порозовевшей после душа кожей, — стоит перед ней абсолютно обнаженная, а полотенце, видимо, соскользнувшее в недавнем инциденте между ними, упало к ногам. — Осторожнее, здесь жутко скользко, — улыбнулась незнакомка так, будто и не заметила потерю полотенца. Заметила одна Лекса. Очень даже заметила. Впрочем, чего она там не видела? Душевые были общими всегда, так что в очередной девчонке просто нечему было так притягивать её взгляд. Нечему, кроме, пожалуй... — Есть такое, да, — вдруг резко сказала шатенка, а потом, выдохнув, заставила себя смотреть прямо в глаза девушки и никуда более. — Так это ты тут по обмену? Временный квотербек? — Ага, я. Та самая, что спустила сегодня знаменитую Александру Вудс с пьедестала первенства между этими школами. Блондинка хмыкнула, а потом все же потянулась за полотенцем, аккуратно и не спеша заворачиваясь в него. — Чтобы меня спустить, нужно чуть больше, чем заносчивость и дешевые понты, — поморщилась Лекса. — Понты? Так мои идеальные комбинации для тебя — всего лишь понты? — Выглядело именно так. Незнакомка, прищурив свои светлые и все ещё будто продолжающие смеяться глаза, взглянула на неё уже с интересом, даже с азартом, как смотрела тогда, перед свистком, через шлем. — Хочешь сказать, что могла бы доказать мне, что ты просто была сегодня не в духе и даже способна уделать мои так называемые «понты»? — Ну, в каком-то смысле, да. Именно это и хочу сказать. — Что ж, не могу лишить тебя шанса доказать это мне, — вновь улыбнулась она, уже губами, розовыми и нежными. — Буду ждать в общежитии Кингсли, в девять вечера. Комната двести десять. — И что же я смогу доказать тебе в комнате? — А вот это мы и посмотрим. Поле, комната... Разве велика разница? Блондинка улыбнулась ещё шире, позволяя маленьким соблазнительным ямочкам появиться на её щеках, после чего аккуратно обошла застывшую фигуру девушки и двинулась по направлению к раздевалке. Лекса нервно сглотнула. Она не любила проигрывать, не принимала сам факт того, что может уступить кому-либо или поиграть. И даже в этой новой игре, от одного понимания правил которой у неё ускорился пульс и странно, волнительно скрутило живот, — даже здесь она не собиралась проигрывать. Вообще-то, она собиралась именно выиграть.

***

В школе Кингсли она была всего пару раз, оба — на играх, первенство на которых осталось за её командой. Символично, считала девушка теперь, подходя к зданию общежития, расположенному прямо за главным учебным корпусом. Комнату двести десять на третьем этаже не составило труда найти, а вот постучать в дверь — напротив. Вудс стояла, носками кед почти упираясь в плинтус чужой двери, нервно сжимая и разжимая кулаки, спрятанные в карманы олимпийки, и перебирая в голове все известные ей ругательства. Перед тем, как сделать шаг, Лексе хотелось найти в себе какой-нибудь чёткости, ясности и того настроя духа, какой бывает перед выходом на футбольное поле. Вот только цель, средства и результат выхода на то же самое поле можно было предугадать, а сделать это с визитом к незнакомке, о которой она знать ничего не знает, как бы там ни было — нельзя. Однако она пришла сюда, почти не испытывая никаких сомнений в своих намерениях. А они были, скажем так, достаточно разноплановые... Шумно выдохнув, Лекса решительно протянула руку и постучалась, отбив чёткий тройной ритм. — Ты пришла! Блондинка встретила её смеющимися ясно-голубыми глазами, лёгкой, непринужденной улыбкой и самыми короткими в мире домашними шортиками, которые вообще шортами назвать можно было с очень большой натяжкой. Хоть не голая, подумала Вудс, поджимая пухлые губы и проходя в приветливо раскрытую дверь. — Я пришла, потому что не признаю проигрыша, — ей показалось очень уместным сразу уточнить причину. — Я так и поняла, — хмыкнула девушка, позволяя своей гостье окинуть взглядом скромную комнату студента по обмену, и сама в то время уселась на кровать у противоположной стены. — Именно поэтому моё предложение тебя не смутило? — А что ты предложила? — Секс. Вот так просто, будто разговор шёл о приготовлении тостов. Вудс нервно сглотнула: хорошо, что не стала уточнять это прямо в школе, между душевой и раздевалкой, где они столкнулись, а вокруг сновала ещё целая футбольная команда девушек. Блондинка же смотрела на нее с прежним невозмутимым видом, точно вся ситуация её не на шутку забавляла. — Интересно, чего ты ожидала? Что мы с тобой реально начертим тут штрафную и начнём практиковать тачдауны? — Просто это не самое традиционное предложение в моей жизни, — пожала плечами Лекса, пытаясь придать голосу как можно больше безразличия. — Не находишь странным звать к себе первую встречную, всерьез предлагая ей потрахаться? — Я предлагаю пересмотреть твой сегодняшний позорный проигрыш, даю тебе, так сказать, шанс... А называть это можешь, как хочешь. Она милейшим образом улыбнулась, заправляя золотистую прядь за ухо. Шатенка закатила глаза, возобновляя свой скучающий осмотр её комнаты. — Откуда ты приехала? — Из Австралии. Всего неделю назад, а уже готова умереть тут со скуки... — И все у вас такие в Австралии? — себе под нос пробурчала Лекса, однако в комнатке три на четыре и это было достаточно громко. — «Такие»? Ты ведь меня совсем не знаешь, — усмехнулась девушка, проигнорировав взгляд Вудс, говорящий что-то вроде «серьёзно?». — А вот ты — просто подарок, ведь я уже почти успела разочароваться в американках. Она вдруг поднялась с кровати и приблизилась к Лексе, замирая всего в шаге от неё. Без улыбки, без усмешки в глазах. И без белья под почти совсем прозрачной белой футболкой, что и заметила её гостья, тут же начиная чувствовать, как жарко ей вдруг становится в олимпийке. — Я заметила это сразу, ещё перед началом игры. Когда ты встала на позицию и взглянула на меня так, что я подумала, будто уже проиграла. Будто победить тебя, побороть эту страсть в горящих зелёных глазах — нереально... Представь, каково было мое удивление, — она игриво выпятила нижнюю губу и сделала ещё один шаг, беспринципно вторгаясь в личное пространство девушки. — Но ты выглядела такой разгоряченной, даже проигрывая, даже ни разу не ударив и не толкнув меня грубо. А я, скажем, ждала чего-нибудь такого... — Чтобы я впечатала твое наглое личико в землю? — Чтобы прижала сверху своим телом, — поправила блондинка, слегка качнув головой. — Чтобы не дала уйти с поля сухой. — Ты больная... — сипло прошептала Лекса, потому что говорить, когда та сделала ещё один шаг, оказавшись в нескольких дюймах губами от её губ, уже было почти невыносимо. — Просто люблю настоящие игры, жаркие и когда игроки не сачкуют, — сказала девушка, обжигая её своим дыханием. — Скажешь, я сегодня сачковала? — Скажешь, нет? Вудс более не могла сдерживаться: грубо толкнула девчонку в плечи и сама пошла прямо на неё, заставляя попятиться и тут же наткнуться на кровать, упасть на неё, поднимаясь на локтях. Потом она скинула быстро с себя лишнюю олимпийку, оставаясь в одной обтягивающей майке, забралась сверху, нависая над блондинкой, без нежности толкая, чтобы она легла, и тут же одной рукой крепко сдавила ей запястья, лишая возможности сопротивления. — Я всегда выкладываюсь на все сто, просто кто-то не умеет играть по правилам: подрезает и тут же меняет комбинацию, чтобы запутать... — Что ж, не отрицаю, что грешна, — улыбнулась та, обнажая рядки белоснежных зубов, — даже больше — готова понести наказание за каждый из «нечестных» манёвров. — Все ещё считаешь, что мне это интересно? — Лекса прикусила губу, а ясно-голубые глаза, светившиеся, кажется, куда ярче, чем даже сегодня на поле, удивлённо расширились. — Не считаю, чувствую, — шепнула блондинка, и тут же Вудс ощутила, как чужая нога уперлась острым коленом ей между ног. Она рвано выдохнула: черт, пришла ведь выигрывать, а не позволять вновь опустить её... После чего крепче сжала тонкие запястья незнакомки в руке и медленно провела свободной рукой по ее щеке, вниз, по шее. Решение не уходить из этой комнаты, покуда честное звание победителя не ляжет на неё сорванным криком наглой девчонки, пришло мгновенно. Тогда Лекса сжала пальцы на её горле, буквально через одежду ощущая чужой жар где-то внизу, на уровне тех самых жутко коротких шортиков. — Значит готова вести? Что ж, попробуй, — блондинка с легкой усмешкой повела бровью и, пытаясь сделать вдох, прохрипела, — посмотрим, как у тебя с самоконтролем... И она играючи немного пошевелила ногой, заставляя Лексу закусить несдержанно нижнюю губу. Тогда она отпустила ее горло, позволяя снова дышать, и провела кончиками пальцев по ноге, отыскивая край шортиков. Зацепившись за ткань, резко рванула вниз, позволяя девчонке самой их скинуть, обнажая соблазнительные бёдра. А затем, обнаружив, что не только лифчика на ней не было, но и весь нижний комплект был проигнорирован, Лекса скользнула рукой по внутренней стороне бедра, ощущитив чужое откровенное желание. Вудс облизнула сухие губы, осознавая, что саму её уже малость ведёт. Она склонилась к лицу соперницы, замирая ненадолго, будто в сомнениях, а потом впилась губами в её, чуть приоткрытые. Поцелуй был глубокий, дерзкий, быстрый, но блондинка сразу подстроилась. Не обмякла, а уверенно подалась навстречу, прижимаясь всем телом. И Лекса, точно в одобрение, опустила руку и медленно вошла в неё двумя пальцами, позволяя сорвать поцелуй сиплым всхлипом. — Так что, может, все-таки пойдем на поле, м? — она не сдержала самодовольной ухмылки. — Обязательно, — со стоном выдохнула девчонка, открывая глаза и встречаясь с другими, ярко-зелёными, почти опасно сверкающими, — сразу после... — Если сможешь ходить, — Лекса ухмыльнулась еще шире и резко, почти с жестоким наслаждением вошла в неё во всю глубину, до болезненного сокращения мышц, плотно обхвативших её пальцы, до судорожного вздоха и ошалелого взгляда голубых глаз. — Гол засчитан, — едва слышно, одними губами, прошептала та, непривычно криво улыбаясь. Шатенка отпустила ее запястья и освободившейся левой рукой повела по дрожащему животу, пробираясь под прозрачную футболку, находя аккуратную грудь с уже твёрдыми сосками. Она смело коснулась, сжала между пальцев горошину, издевательски медленно оттягивая, отчего незнакомка пролепетала что-то нечленораздельное и потянулась за новым поцелуем. И Лекса поцеловала — быстро, смазано, чтобы уже в следующий момент перебраться на её шею, прикусывая нежную кожу. — Ты ведь понимаешь, что для меня потом все равно останется овертайм? — рваным голосом уточнила блондинка. — Заткнись. Шатенка на секунду накрыла ее рот губами, почти полностью вынимая пальцы, а потом возвращая на место и выбирая самый медленный, томительный и не торопливый темп, точно каждому движению пальцев подбирая угол и глубину. Девчонка, не сдерживаясь, постанывала и дергалась, когда новый толчок оказывался болезненнее предыдущего. Почти извивалась змеей под ней, цеплялась пальцами за чужие плечи, прикрывая глаза подрагивающими веками. Вудс спала с девушками со средней школы. Она знала, как заставить их выгибаться и стонать во весь голос, но не знала, что это может выглядеть до того красиво и сексуально, как теперь выглядело с белокурой австралийкой. Она облизнула губы, вслушиваясь в чуть хрипловатый голос, из-за которого начинала хотеть не просто выиграть в этой игре, а уже её... Просто уже хотела её, эту девчонку, смотрящую на неё сквозь ресницы взглядом, от которого начинало лихорадить. Когда блондинка была уже близка к черте, на очередном нисходящем такте Лекса вытащила влажные пальцы, и тогда та распахнула глаза, недовольно приоткрыв рот. — Тише, — шепнула она, предварительно заткнув ей рот поцелуем, и, приподняв за плечи, стянула через голову её изрядно помятую футболку, отбросила куда-то себе за спину. Потом Лекса опустилась, губами проходясь по линии её подбородка, шее, тонким ключицам. Резко обхватив ртом сосок, вырывая тем самым из горла блондинки несдержанный стон, от которого у самой перед глазами заплясали пьяные огоньки. Опустилась ниже, целуя ее живот с мягкими, женственными линиями пресса и разводя резко её ноги, которые, впрочем, и сами податливо поддались. Вудс поцеловала девушку там мокро, не торопясь, а затем коснулась клитора, одновременно проходясь ладонями рук вверх, к груди. Не позволяя ей сильно дергаться, она нажала языком сильнее и принялась скользить по чувствительной точке в одном ритме, время от времени отступая и погружая его вглубь, а потом снова возвращая к клитору. Блондинка напряглась струной, запуская руки в её тёмные волосы и натягивая. Лексе тогда, сквозь весь этот туман возбуждения, в голову пришла мысль о безукоризненности своей победы. И когда девчонка принялась выгибаться, мелко подрагивая всем телом, она резко вошла в нее двумя пальцами и, приподнявшись, впилась поцелуем, глуша тихий вскрик, ощущая, как пальцы сводит до болезненного тянущего чувства внизу собственного живота. Блондинка, наконец, выпустила ее волосы и расслабленно опустилась на спину, открывая глаза, уже не такие ясные, помутнённые будто легким серым туманом. Лекса промолчала и только довольно ухмыльнулась, наблюдая, как взгляд той, бродящий по ней, становится более осмысленным. Девчонка улыбнулась в ответ, обнажая свои соблазнительные ямочки на щеках. — Что ж, пока я готова признать... — Свою позорную неправоту, — кивнула Лекса, с удовольствием отмечая темнеющие следы, оставленные её же пальцами и зубами на нежной коже девушки. — Нет. Твоё лидерство, — поправила та, проследив за её взглядом и задумчиво поведя светлыми бровями. — На время, правда. Тайм-аут кончится, тогда и глянем... — Ну-ну, — точно скучающе протянула шатенка, сваливаясь на мятую постель рядом с ней. — Кстати... Как тебя зовут-то? — Хочешь подписать статуэтку и поставить на полку к остальным своим «трофеям»? — Не-е, хочу знать в следующий раз, кому надираю зад. Блондинка вдруг резко вскочила, почти седлая не готовую к такому повороту Лексу. Склоняясь над её лицом, щекоча золотыми волосами её шею, она улыбнулась одновременно и глазами, и нежными розовыми губами. — Кларк Гриффин. Знай в следующий раз, кто именно надирает тебе зад! И она прильнула этими самыми улыбающимися губами к её, приоткрытым от удивления. Александра Вудс не привыкла проигрывать. Но в этот раз, быть может, готова была признать, что проигрыш стоил даже нескольких выигрышей.