"Аpparition"

      Жить в одной квартире с парнем-анорексиком вообще ни разу не круто. Мало того, что он сидит целыми днями в своей комнате, непонятно чем занимаясь, то еще и когда выходит из нее похож на призрака: бледная кожа, волоса высветленные добела, и глаза, которые казались пустыми и безэмоциональными, но в них отчетливо читалась как минимум одна эмоция — гнев. К кому или к чему? Намджун не знал, да и не особо хотелось, просто этот «призрак» дико пугал по ночам. Вот сидишь ты, никого не трогаешь, и тут по коридору живой тощий труп проходит. Первое время Ким очень сильно боялся этого парня, но, как выяснил потом, что этот самый «призрак», или, как оказалось, звали его Мин Юнги — безобидный, если к нему не лезть, что и делал Намджун. Парни просто делали вид, что не замечают друг друга уже около года, и съезжать, по всей видимости, отсюда не хотели. Съемка этой квартиры была недорогой, да и к универу, в котором учился Намджун она располагалась близко, а где учился Юнги и учился ли вообще, он не знал, но то, что парень пару раз в неделю пропадал на целые дни и возвращался только под утро, еще больше похожим на живой труп, было фактом. Видимо, у него была где-то работа в ночную смену, но это никогда не волновало Кима. Ему было пофиг на этого парня — есть и ладно, льшь бы из живого трупака не превратился в настоящего, а то, что он фактически не ест и выглядит как скелет, все-таки немного пугало. Но в жизни всегда наступают такие моменты, которым не знаешь, то ли радоваться, то ли наоборот материть все на свете за такие перемены.       Вот почему никогда жизнь не идет ровно и плавно без всяких поворотов и неровностей с развилками? Почему она всегда подкидывает непонятные и сложные ситуации именно тогда, когда ты к ним совершенно не готов?       Ближе к утру субботы, когда Намджун сидел всю ночь и страдал фигней, потому что никак не мог уснуть (ох уж эта дуратская бессонница), и когда парень уже хотел пойти в кровать, ибо, кажется, все-таки сон решил его посетить, глаза уже начинали слипаться, да и не мудрено — на часах было уже почти утро, но судьба, кажется, придумала ему другое занятие, в виде пьяного «призрака». Из коридора послышался шум разбивающегося стекла и хлопок входной двери, по всей видимости это Юнги вернулся, и если бы у Намджуна не была открыта дверь в его комнату, то он бы даже не обратил внимания на соседа, и на то что он уронил зеркало, висящее прямо при входе в квартиру. Парень списал все на неуклюжесть блондина, но тихие всхлипы, слышавшиеся из коридора и треск, видимо, того же стекла, а так же не последущего за ним звука закрывающей двери в комнату «призрака», да и вообще больше никаких звуков не было слышно, и Намджуна это, понятное дело, немного напрягало, поэтому он решил пойти и проверить, все ли нормально с Юнги.       Выйдя из своей комнаты, Намджун перед входом в квартиру увидел тушку «призрака», который уставился в пол и почему-то улыбался, так ярко и широко, что он был и правда похож на придурка, который перепил. Намджун бы так и ушел обратно к себя, оставив «трупик» приходить в себя в коридоре, ведь это не его забота, но в последнюю секунду увидел у Юнги осколок от зеркала, которое и разбилось. Он вертел его в руке, и ничего бы страшного, если бы «призрак» не казался слишком странным даже для себя самого. Юнги все также перебирал в руках острый осколок зеркала, смотрел в свое отражение, улыбаясь как маньяк, и плача при этом. — Эй, Юнги, с тобой все нормально? — Намджун решился подойти к «призраку» и заговорить, ибо его состояние и правда пугало Кима. — А по мне не видно? — Вопросом на вопрос ответил парень. — Нет, поэтому и спрашиваю, но выглядишь ты паршиво. — Намджун сел напротив Мина, который все никак не прекращал лыбиться, а из глаз все еще катились слезы. — Паршиво? — Повторил Юнги, вытирая рукавом толстовки соленые дорожки с лица и поднимая взгляд на парня, сидящего напротив. — Паршиво — это когда поругался с родители или друзьями, а не когда хочешь сдохнуть, потому что ты никому не нужен в этом мире, и если я прямо здесь и сейчас перережу себе вены вот этим осколком и умру от потери крови, то этого даже никто не заметит. Даже ты, наверняка, просто вызвал бы скорую, на которой меня отвезут в морг, а потом на кладбище. Кинули бы мой гроб в какую-нибудь могилу, и никто бы не приходил меня даже навещать, просто потому что Я — никому не нужный человек. Никому не нужный Мин Юнги, который не живет, а существует, не имеющий ничего в этой жизни и желающий сейчас просто умереть. — «призрак» снова опустил взгляд на осколок в своих руках, быстрым движением руки, чтобы Намджун не успел остановить его, сделал достаточно глубокий надрез по вене на запястье, чтобы из него струкой стала стекать кровь, потихоньку окрашивая в красный цвет пол. Юнги хотел уже повторить то же самое со второй рукой, но крепкая рука Намджуна, схватившая его тонкую бледную руку так, что осколок выпал из нее, не позволила этого сделать. — Ты с ума сошел, придурок! Мало того, что ты анорексик, так еще и в суицидники решил податься! — Ким орал на парня, подняв того за плечи с пола и тряся, стараясь привести в чувство, и чтобы ему в голову всякий бред не лез. — Ха. — только и успехнулся в ответ Юнги.       С его правой руки продолжала стекать кровь, и если бы Намджун не вспомнил об этом, то Юнги наверняка бы через минут пять уже валялся без сознания в коридоре. Но Ким бы этого не допустил, потому что не хотел, чтобы «живой трупик» стал реальным трупом в могиле, гниющим на кладбище. Поэтому, быстро схватив того за шкирку, поволок в ванную, где хранилась аптечка. Усадив Юнги на бортик ванны и быстро достав аптечку, Намджун на скорую руку сделал жгут, чтобы кровь перестала течь и начал туго обматывать запястье «призрака» бинтом. — А смысл? Вот скажи, какой смысл в том, что ты мне не даешь подохнуть и перестать проживать свою серую и ничем не заинтересованную жизнь? — Юнги смотрел сверху на Намджуна, который сидел на холодном полу ванны, старательно перевязывая его кисть. — Заткнись. И почему ты сказал, что тебе нету ради кого жить? А родители? О них ты подумал? Что они скажут, когда узнают, что их сын хотел покончить с собой? — Сказал Намджун, закончив перевязывать запястье «призрака» и посмотрев прямо в глаза парня. — Родители? Ты разве не знаешь? Я детдомовский, нету у меня ни мамы ни папы. Никого нету, я совершенно один, никому не нужный, брошенный, я как мусор в этом мире, только порчу яркую картину веселой жизни других, а раз уж я мусор, разве не легче меня выбросить и забыть, как и поступают с ненужными вещами? — Пока Юнги говорил это, на душе Намджуна стали скребсти кошки. Он жил с ним почти год и никогда не интересовался его жизнью, считая, что в этом нет смысла. Но как же сильно он ошибался. — Юнги, я не хочу, чтобы ты умирал. И кто сказал, что ты бесполезный мусор? Каждой ненужной детальке можно найти своё место, если постараться, и так же в твоем случае. Я, кажется, нашел тебе место — рядом со мной. Если нет человека, который бы тебя любил, то я готов им стать. Если хочешь найти смысл жизни — найди его во мне. Юнги, я не хочу, чтобы ты погибал, не хочу, чтобы ты стал настоящим призраком. Почему я раньше не замечал, как тебе одиноко? Прости меня. — Нам взял руки Юнги в свои и посмотрел на его лицо, которое было ошарашено такими словами, а после просто притянул парня к себе, обнимая.       Юнги же минут пять был в шоке, не осознавая, почему этот странный парень ему такое говорит. Мин не привык к объятиям, он всегда был затворником. Даже в детдоме он всегда был один, ибо остальные дети просто обходили его стороной, называя странным и сумасшедшим. А что бы вы подумали, увидев бледного и тощего как смерть парнишку, постоянно сидевшего в углу в обнимку с плюшевым кроликом, с которым он даже разговоривал? Этот кролик у него до сих пор был. Лежал на кровати в комнате, и Юнги по ночам с ним разговаривал, потому что больше не с кем было. Ещё в детском доме у Юнги были попытки суицида. Сначала он пытался утопиться в ванне, но воспитательница его вытащила. Повеситься тоже не получилось. Он не раз вскрывал себе вены, но каждый раз его кто-то находил и успевал спасти. Его даже водили к психологу, но ничего не помогало — никто был не в силах заставить его полюбить жить. Но сегодня все поменялось, и Юнги первый раз захотел жить. — Намджун-а, ты правда хочешь обо мне заботиться? — Юнги обнял парня в ответ, удобно разместив голову на его плече. — Только скажи правду, потому что я не хочу, чтобы мне врали, особенно ты. — Правда, буду. Не хочу, чтобы ты исчез. Я хоть и не общался с тобой, но успел к тебе сильно привязаться. Привык, что по дому шатается «призрак». — «Призрак»? — Юнги отодвинулся немного от Намджуна, чтобы посмотреть в его лицо. — Меня раньше в основном просто «трупом» называли, который никому не нужен. — Я тоже сначала тебя называл про себя «живым трупом», но потом понял, что «призрак» тебе больше подходит. — На губах Намджуна засияла улыбка. — Но я не хочу, чтобы ты и дальше был «призраком», поэтому готовься — с сегодняшнего дня я заставлю тебя нормально есть, чтобы твоя бледная кожа хотя бы более-менее стала нормального оттенка. — Боюсь тебе придется очень сильно постараться, потому что я отвык питаться вообще. Максимум две порции рамена за неделю. — На лице Юнги тоже засияла улыбка, и это первый раз, когда она была настоящей и искренней. — Я и не замечал раньше, что ты такой красивый. — Сказал Намджун и вогнал этими словами Юнги в краску. — Ты такой милый, когда смущаешься. — Ты тоже…красивый… — Очень тихо проговорил Юнги и, немного подавшись вперед, почти невесомо чмокнул парня в губы, после пряча глаза за длинной челкой. — Прости. — Все-таки ты такой милый. — Притягивая смущенного «призрака» ближе и целуя уже по-настоящему.