Дитя проклятой земли

POV Охтарон       Меня окружала абсолютная тьма, ластившаяся, словно котенок. Страха совершенно не было. Протянув руку, прикоснулся к ней, ощущая знакомое тепло. Впервые за столько дней я ощущал себя дома, не было тревоги и вопросов о том, что же будет завтра, лишь воздушная легкость в мыслях и теле, покой и счастье. Но неожиданно мой уютный мирок начал расплываться, в него вероломно ворвался холод и чей-то голос.       — Просыпайся! Охтарон! — кто такой Охтарон и кто меня зовет? Не хочу уходить, мне нравится здесь. Среди ласковой родной тьмы. Цепляюсь сильнее за ускользающий образ, до тех пор пока на меня не льется обжигающе холодная вода. Подскакиваю, распахивая глаза, передо мной сидит сумеречный, смотря с тревогой.       — Наконец-то ты очнулся! Я уже подумал, что ты не пережил обряд.       Сознание взрывается огромным калейдоскопом воспоминаний, сменяющих друг друга с невероятной скоростью. Имя. Теперь у меня есть имя, меня зовут Охтарон, что означает воитель. Широкая улыбка расцветает на лице, тянусь к опешившему эльфу, обнимая. Веселый смех рвется из груди. Странное, конечно, имя для меня, даже оружия в руках не державшего, но кто я такой чтобы спорить с богиней.       — С тобой все в порядке? Ничего не болит? — нарушает всю идиллию Тай.       Вздохнув, отвечаю, все также не разжав объятий.       — Да, все хорошо и ничего не болит. Наоборот, я чувствую себя великолепно, энергия просто переполняет. Только вот есть хочу, прям как Раф. - Тай отстраняется, внимательно смотрит в глаза, но в итоге останавливается на губах. Наклонившись, нежно целует, легким прикосновением губ к губам. Вспыхиваю моментально, самостоятельно углубляя поцелуй, языки сходятся в схватке за первенство, уступаю сумеречному, скользя руками по широкой спине, скрытой тканью. Хочу еще, как вчера. Возбуждение набирает обороты, Тамерлан роняет меня обратно на лежанку, нависая сверху и полыхая своими лиловыми очами.       — Сначала поешь, ты со вчерашнего утра крошки во рту не держал, — пытаюсь схватить эльфа и продолжить начатое, но он оказывается проворнее. Последнюю лепту вносит мой живот, жалобно просящий еды.       — Корми тогда давай, — надувшись, говорю я. Тай смеется, доставая из сумки мясо и бутылку, отдает мне.       — Завтракай и отправимся обратно, а то ксар с голоду погрызет тебе все книги, — ухмыляется найденыш, извлекая еще и медовые пышки.       Мясо с чаем из бутылки незаметно исчезают, все-таки я сильно проголодался. Приступаю к наивкуснейшим медовым пышкам, тающим во рту, слизывая стекающий на пальцы золотистый мед. Как же вкусно.       Неожиданно мою руку перехватывает эльф, и приблизив к ней лицо, проводит языком по пальцам, втягивая их по одному в рот. Отрываю его от такого приятного занятия, вовлекая в страстный поцелуй.       Удовольствие сладкой, словно мед, патокой заполняет каждую клеточку. Впервые дает о себе знать зверь во мне, разрываю удлинившимися когтями рубашку сумеречного, нетерпеливо поскуливая. Эльф отрывается от губ, спускаясь на шею, ощутимо ее прикусывая, ведет руками вниз по груди задевая соски. Вскрикиваю от разряда, прошившего тело. Добирается до штанов, резким движением спуская их до щиколоток и сбрасывая остатки своей рубашки. Тянусь к поясу его штанов, развязывая шнурок, стягивая этот лишний элемент к его коленям. Теперь мне полностью открыт великолепный вид на литое, словно из темного, металла тело сумеречного. Веду руками по крепким бедрам вниз, а потом вверх, не касаясь вставшей плоти. Тай рычит, снова прикусывая мою шею, и руками придавливает к ложу, опускаясь поцелуями-укусами по животу к требующему внимания достоинству, облизывая головку и заключая в горячий плен рта. Громкий стон слетает с искушенных губ.       Контроль трещит по швам, как и ткань, на которой я лежу, рвется от моих когтей. Бедра подаются вперед, стремясь сильнее погрузиться в дарящий удивительные ощущения рот, но их движение останавливает опустившаяся рука сумеречного. Второй же рукой он мягко надавливает на мои губы, открываю рот. Облизываю его пальцы, глушащие мои стоны. Напряжение достигает края, но излиться не дает рука эльфа, пережавшая член у основания. Разочарованно всхлипываю. Тай забирает свою руку, опуская ее ко второй, ненасытно впиваясь мне в губы.       Глаза непроизвольно расширяются, когда я ощущаю проникающий в дырочку палец, через секунду задевающий какую-то точку, от которой меня выгибает. Сам не замечаю, когда пальцев становится больше, а я начинаю встречать каждое движение. Тамерлан перестает терзать мои заласканные губы что-то прерывисто шепча, но смысл слов от меня уплывает. Пальцы покидают тело, сменяясь большой горячей плотью. Нетерпеливо подаюсь навстречу, хватаясь за плечи сумеречного, который сразу берет быстрый темп. Мои вскрики смешанные с эльфовыми не замолкают ни на секунду. Подступающий экстаз накрывает с каждым толчком все сильнее. На особенно глубоком толчке, кончаю, сжимая зубы на плече Тая, ощущая, как меня заполняет его сперма. Он заваливается на меня, придавливая своим весом, но это приятная тяжесть. Оплетаю его своими конечностями, приходя в себя.       Через несколько минут найденыш приподнимается, внимательно взглянув на меня, скатывается в сторону, все еще тяжело дыша. Подползаю к нему под бок, устраивая голову на его плече, выводя замысловатые узоры на груди.       Энергия переполняет, как и счастье. Хочется воспарить в небо и кричать о нем. Мысли скачут хаотично, не желая строиться в обоснованный логический ряд.       — Рон, можешь так меня называть.       — Хорошо, Рониии, — тянет эльф, ухмыляясь. Делает какие-то пассы руками, что-то шепчет под нос. Тело окутывает теплом. Все же как удобно быть магом: несколько слов, и в холодную воду для омовения лезть уже не надо. — Все, собираем вещи и домой, хватит приключений.       Согласно угукаю, встаю. Натягивать свою одежду. Эльф надевает свои штаны. Сидя осматривает не поддающую починке рубашку, бросая ее в сумку.       Помогаю эльфу собрать вещички и перехожу в боевую форму, потягиваясь, красуясь. Тай смеется, прикрепляя к себе сумку и подойдя ко мне запрыгивает на руки. Подхватываю драгоценную ношу, потираясь носом о серебристые волосы. Раскрываю крылья и поймав веселый воздушный поток, взмываю в небо, наслаждаясь полетом. Игривость, никуда не ушедшая, дает о себе знать. С помощью крутых виражей, на особенно крутом, эльф бурчит недовольно.       — Лети ровнее, меня сейчас от твоих петель вывернет, — сделав на последок еще один крюк, под ворчание сумеречного, лечу уже плавно.       Знакомый уступ показывается как-то быстро. Опускаться совсем не хочется, но вот только Тай притих подозрительно. Приземлившись, смотрю на спящего эльфа, умиляясь такой картине. Втискиваюсь в убежище. Стараясь его не разбудить, направляюсь в спальню. Уложив Тая на кровать, отстегиваю от него сумку и снимаю обувь и штаны, укрывая одеялом. Возвращаюсь на кухню, в которой уже сидит нахохлившийся ксар, отдаю ему остатки мяса, приготовленного эльфом.       Выхожу на уступ, осматривая серый безликий пейзаж и руины внизу, которые сейчас не кажутся такими страшными. Теперь я не один, теперь у меня есть кого любить! Счастье и эйфория кружат голову. Подхожу к самому краю и, набрав в грудь воздуха, как и в первый полет, срываюсь вниз, постепенно расправляя крылья. Бескрайнее небо открывает свои объятия, принимая своего сына. POV Тамерлан       Понимая, что задыхаюсь, резко подскакиваю. Проснувшись, хватаю воздух ртом. Перевожу взгляд на скрученного, как будто не дышащего корра.       — Просыпайся! Охтарон! — трясу ледяного на ощупь демоненка, совершенно не реагирующего на мои потуги. Неужели он не пережил принятие имени? С помощью магии зачерпываю воды из реки, выливая ее на Охтарона.       Наконец он подает признаки жизни. Через мгновение уже подскакивает с широко распахнутыми глазами.       — Наконец-то ты очнулся! Я уже подумал, что ты не пережил обряд, — облегчение затопляет, расслабляя сведенные мышцы.       Широкая улыбка расцветает на лице чуда, тянущегося ко мне, обнимая. Веселый смех звенит прямо в ухо. И что это на него нашло?       — С тобой все в порядке? Ничего не болит? — ушедшее беспокойство возвращается вновь, отстраняюсь внимательно смотря на корра.       — Да, все хорошо и ничего не болит. Наоборот, я чувствую себя великолепно, энергия просто переполняет, только вот есть хочу, прям как Раф, — отвечает чудо, с не сходящей улыбкой на губах. Залипаю на них. И не удержавшись, наклоняюсь, нежно целуя. Хочу отстраниться, но демон не дает, самостоятельно углубляя поцелуй, сплетая языки, постепенно забираю первенство себе. С ним явно что-то не так, вчера он краснел, как маков цвет, а сегодня сам тянется с ласками.       Роняю его на лежанку, нависая сверху. Смотрю в лихорадочно горящие черные омуты. Может это последствия от обряда, все-таки корры его не проходят, так как являются рамами, имя при желании им дает хозяин.       — Сначала поешь, ты со вчерашнего утра, крошки во рту не держал, — уверенно произношу я, демоненку это явно не нравится. Он пытается схватить меня, но я-то быстрее. Все же годы тренировок не прошли даром. Решающую точку ставит его живот, жалобно просящий еды.       — Корми тогда давай, — надувшись, говорит Охтарон. Смеюсь, доставая из сумки мясо и бутылку с чаем, передаю все корру.       — Завтракай и отправимся обратно, а то ксар с голоду погрызет тебе все книги, — ехидная ухмылка расползается по лицу. Извлекаю из сумки еще и припасенные на десерт медовые пышки. Никак чудо заразило меня своим игривым настроением.       Демон быстро справляется с предложенной едой, приступая к поеданию медовых пышек, слизывая стекающий с них на пальцы золотистый мед.       Он точно решил сегодня надо мной поиздеваться.       Как вчерашний, во всех отношениях, девственник может так эротично слизывать мед? Домой мы так сегодня не доберемся. Перехватываю испачканную руку корра и провожу языком по пальцам, втягивая их по одному в рот. От своей руки меня отвлекает корр, втягивая в страстный поцелуй. Возбуждение становится неконтролируемым. Разум мутнеет, погружаясь в красные всполохи. Теряю контроль над телом, как будто им управляет кто-то иной.       Резким толчком возвращается способность двигаться. Осознаю себя полностью обессилены, лежащим на обнаженном демоненке.       Приподнимаюсь, натыкаясь на его абсолютно счастливое и пьяное лицо с искусанными губами. Скатываюсь в сторону пытаясь урезонить сбившееся хриплое дыхание. Понимание случившегося доходит как-то медленно, словно через вату.       Я взял корра, девственника, без должной подготовки, без целительного масла! А главное я почти ничего не помню, только какие-то неразборчивые фрагменты.       Охтарон подкатывается под бок, устраивая голову на моем плече, вычерчивая узоры на моей груди.       Переключившись на магическое зрение, с удивлением обнаруживаю отсутствие у него каких-либо повреждений. Успокоившись, запускаю заклинание очищения, убирая следы.       — Рон, можешь так меня называть, — выдает урчащим голосом корр.       — Хорошо, Рониии, — усмехаюсь я. Однако пустошь не благоприятное место, даже для сильного мага. Резерв почти полностью пустой, как будто его выкачали. Для восстановления такого объема, придется спать почти двое суток. — Все, собираем вещи и домой, хватит приключений.       Согласно угукнув, демоненок бодро подскакивает, принимаясь натягивать свою разбросанную одежду. Надеваю свои штаны, беру рубашку, которая оказывается напрочь изодранной. Отправляю ее в сумку. Придется мерзнуть, запасной комплект одежды я как-то не учел.       Собираем свои пожитки, при этом ощущаю себя на фоне демоненка старым дедом. Каждое движение дается с трудом из-за усталости.       Охтарон, приняв боевую форму, потягивается, красуется. Смеюсь, прикрепляя к себе сумку и подойдя к демону, запрыгиваю ему на руки. Подхватив меня и потеревшись носом о волосы, распахивает крылья и взмывает в небо с нетерпением. Сразу начинает выписывать крутые виражи, от которых вскоре меня начинает тошнить.       — Лети ровнее, меня сейчас от твоих петель вывернет, — недовольно говорю я. Сделав напоследок еще один финт, корр выравнивает полет.       Пригревшись в сильных руках, расслабляюсь прикрыв веки. ****       Мягко, тепло, хорошо… Нехотя разлепляю глаза, перед которыми оказывается светлый потолок спальни. Вот это я моргнул, что даже не помню как здесь очутился. Видно уснул на руках корра, который меня сюда и отнес. Потянувшись, приподнимаюсь на локтях, оглядывая комнату. Рони обнаруживается спящим на спине на краю кровати, только в одних штанишках. Глажу взглядом его притягательное тело, начиная от растрепанной копны золотистых волос. Спускаюсь ниже на грудь с ореолами сосков и ниже на поджарый живот с моим родовым знаком. Знаком! Ужас вытесняет способность здраво мыслить. Прикусываю руку, чтобы не закричать от бессилия. Расскачиваясь, как сумасшедший, в попытках собрать мысли в кучу. Как? Как такое могло случиться? Я не произносил ритуальной клятвы, не делился с ним кровью, не желал дитя всем сердцем! Он корр, в конце концов! Это какая-то злая шутка, придуманная не очень хорошим шутником.       Чуток придя в себя, переключаюсь на магическое зрение, окончательно убеждаясь в том, что это не дурной сон. На животе демона действительно есть печать моего рода. Знак Илхар — подтверждающий наличие новой жизни. Теперь хоть понятно куда девался мой магический резерв и почему меня так к нему тянуло.       Он совместим со мной магическими потоками, что является прекрасной основой для образования сферы.       Прикасаюсь рукой к знаку, на пока что плоском животе. Теперь у меня есть сын. Остается только смириться. Не такой судьбы я желал своему ребенку. Он мало того, что будет бастардом так еще и полукровкой. Не приемлемым существом для чистокровных темных, так еще и будет связан с этой проклятой пустошью! Но от своей крови я не откажусь. Темным тяжело дается рождение детей. Исключением за много сотен лет является мой отец, у которого в наличии десять сыновей и четверо дочек.       Думаю, корру знать об этом необязательно, навряд ли он думал о детях во время своего первого слияния. Тем более, беременность — процесс магический, и плод будет брать магию в основном у меня, так как Охтарон почти не имеет резерва, только самые зачатки.       Сегодня Илхар запустил обратный отсчет, назад дороги уже не будет.