Ловушки сердца

Солнце только начало заходить за горизонт, знаменуя сие действо алой краской на небе, когда двое здоровенных татар буквально запихнули в главный шатёр активно вырывающегося пепельноволосого мальчишку. На корню прерывая все его попытки по освобождению из захвата, они под локти подвели его к доселе мирно потягивающему своё вино из кубка монголу, по совместительству являющемуся воплощением могущественной Золотой Орды. Богато одетый мужчина с длинной чёрной косой, покоящейся на левом плече, бросил заинтересованный взгляд на троих вошедших и остановил его на вмиг присмиревшем парне. - И где ж ты шатался, урус? Тебя по всему лесу искали, - вкрадчиво проговорил Джучи, обнажив слегка заострённые зубы в угрожающем оскале. Было видно, что хозяин был весьма недоволен подобным поведением своего вассала. - Прошу прощенья, повелитель, - виновато пробормотал мальчишка, стараясь не смотреть монголу в глаза и легонько вздрагивая от каждого своего движения - всё-таки ссадины и синяки от недавней погони не прошли бесследно. - Я немного задержался. - Нда? И какова же причина твоего "небольшого" опоздания? - янтарные глаза опасно сузились, а Русь судорожно взглотнул, предчувствуя долгий разговор... - Я... - и только он хотел поведать немного исправленную версию своего похода в лес, как вдруг в разговор вклинился один из поимщиков, коему достались от проворного русского прокушенное ухо и отбитая нога: - Позвольте доложить, господин Улус. После того, как вы отдали приказ о поисках, мы тут же поспешили... - и начался хоть и не особо продолжительный, но весьма опасный для Ванечки рассказ, в ходе которого парень становился всё мрачнее, а внимающий сию речь монгол всё более весёлым. - Достаточно, - отчеканил мужчина, жестом отправляя их по своим юртам. Иван также решил воспользоваться моментом и незаметно выскользнуть из покоев своего господина, но властный, немного хриплый голос его остановил: - Куда ты, мой мальчик? Мы с тобой ещё и не начинали... - Русь, который уже не один год живёт под одной "крышей" с монголо-татарами, а в частности с сию выдающейся личностью, понял, что попал. И весьма крупно попал... - Да-а... - еле выдавил из себя Ваня, нехотя поворачиваясь лицом к своему наказанию...

***

- И чтоб больше не якшался со всякими проходимцами, понял, щенок?! - громогласно прорычал Орда буквально над головой склонившегося пред ним Руси. Русский тихо кивнул и отвёл свой взгляд - смотреть на разъярённого хозяина сейчас ему хотелось меньше всего. А ведь этой разборки и избежать вполне можно было: стоило лишь пораньше вернуться в лагерь, а не соглашаться, поддавшись душевному порыву и доверительным уговорам своего спутника, на прогулку по зимнему лесу с Литвой. Вот оно как обернулось: лишь на мгновения ослабил свою бдительность, и его тут же засекли и "ласково" сопроводили обратно в лагерь. Мало того - сразу же доложили обо всём Улусу, чего Ваня пытался не допустить всеми силами. Он так старательно скрывал все свои встречи с новым другом - а другом ли? - что сейчас было более обидно и страшно не от угроз хозяина, а от почти что панического страха потерять чуть ли не единственного друга ослабшего Руси. Ваня вжал голову в плечи от нового витка тирады и тут же напрягся, когда монгол поднялся с насиженного места. Подойдя вплотную к русскому, мощный с виду мужчина положил свою руку на его голову, с силой оттягивая её за волосы назад и заставляя тем самым посмотреть своего вассала в глаза повелителю. Улус изучающе осматривал хилого мальчишку, силясь понять, о чём тот думает. Русь же, решивший, что раз помирать - так прямо, с неким вызовом взглянул на Орду - "И что теперь?". И зря, похоже - Джучи непокорность, мягко говоря, не любил и терпеть подобное нахальство со стороны руса монгол не был намерен. Он наотмашь ударил мальчишку по лицу с такой силой, что того откинуло в сторону аж на метр. Ваня только едва уловимо вскрикнул от столь резкой смены настроения его господина и быстро коснулся холодными пальцами горящей щеки. Взгляд Руси был растерян, но рус, привыкший за много лет рабства, ко многим выходкам Орды, не позволял себе лишних эмоций. Улус же, немного успокоившись, решил, что мальчишка не глупый - усечёт себе на носу, чтоб не получить куда больше затрещины, и потому подошёл вплотную к Ивану, резко отводя его ладонь в сторону от повреждённого и уже начавшего кровоточить участка кожи. Взамен монгол, удовлетворённо осмотревший свою работу, ласково провёл по красной щеке своими гибкими пальцами и, прижав мальчишку к себе, поцеловал его в макушку, зарываясь в неё носом и с упоением ловя едва заметный запах зимнего мороза, исходящий от пепельных волос руса. Ивана подобная близость только пугала, но при этом... Он приложил руку к груди и тут же ощутил тихое, но весьма быстрое сердцебиение. "Это неправильная любовь! Собственническая. Но почему же тогда моё сердце так предательски бьётся?!" - лихорадочно думал Русь, стараясь укрыть непрошенные слёзы - не в первый раз оно так реагирует на ласки своего мучителя. Но почему? Ведь он доставил ему так много боли! Более того, монголо-татарское иго продолжает уничтожать и его, и его народ изнутри! Ивану вдруг захотелось волком выть от этой беспомощности - свои чувства его детское сознание даже понять не могло, чего уж говорить о том, чтобы их контролировать. Однако цепкий взгляд Орды мигом раскусил его: - Ну, чего ревёшь-то, урус? Не больнее прежнего, не притворяйся. - Сердце... - тихо всхлипнул Ваня, немного отстраняясь от Улуса. - Чего ты там чешешь? - монгол с интересом взглянул на своего вассала, в ожидании полноценного ответа. Всё же не каждый день его уруса распирает на откровения. - Я не понимаю своё сердце, - всё также тихо закончил рус, с некой мольбой в аметистовых глазах посмотрев на Джучи. Он словно бы искал ответы и объяснения в лице старого воина, прожившего и повидавшего куда больше его самого. И этот полный надежды и непонимания взгляд, пожалуй, даже растрогал Орду, на лице которого хищный оскал плавно перетёк в почти отеческую улыбку: "Надо же, неужто щенок сам в себе заплутал?" Сам же русский чуть ли не круги по шатру наматывал от собственной беспомощности, благодаря которой он вынужден был вцепляться в своего мучителя словно утопающий в круг. Не ирония ли? Улус положил свою руку на грудь мальчишки, теперь также ощущая все внутренние противоречия русского, а на лице его заиграла победоносная улыбка - он добился своего. Монгол мягко прижал полностью растерянного руса к себе, заставляя того практически лечь на колени своего господина, и тихо прошептал: - Теперь мы всегда будем вместе, - Русь резко вскинул голову и внимательно посмотрел в чуть поблёскивающие золотом при свете свечей хищные глаза монгола. И что бы это значило? Не дав Ивану огласить свой следующий вопрос, Улус не спеша накрыл губы мальчишки своими, стараясь действовать как можно более аккуратнее, дабы не спугнуть погружённого в свои думы руса. А сердце вновь затрепетало и куда пуще прежнего... Вскоре язык монгола, не встретив никакого сопротивления, начал действовать более напористо, заставляя русского покраснеть и неловко ответить на данное приглашение. Джучи коротко усмехнулся, ни на один миг не отпуская от себя разгорячённого Ивана. Сам же Русь, который от внезапного наплыва чувств буквально растворился в новых ощущениях, решил попробовать отдать себя на милость господину. Быть может, так он поймёт своё странное сердцебиение? Где-то на краю сознания Ваня прекрасно понимал всю неправильность данного поступка, да и ситуации в целом, но умелые и даже нежные прикосновения обычно грубого Орды, дурманящий запах диковинных степных трав, ненавязчиво обволакивающих весь шатёр, и невообразимая палитра чувств, безумным блеском плещущаяся на самом дне колдовских аметистовых глаз, одним точным ударом сносили крышу парня окончательно. Орда мигом уловил это состояние мальчишки, а потому тут же перешёл к активным действиям. Его пальцы шустро забрались под рубашку руса, оглаживая каждый контур нескладного подросткового тела и останавливаясь на уже возбуждённых сосках руса. Немного сжимая горошины кончиками пальцев и вызывая тем самым первый протяжный стон славянина, монгол также одаривал чувствительную бледную кожу поцелуями, слегка покусывая её в области живота. Ваня вцепился руками в широкую спину Улуса, комкая тем самым шёлковую ткань халата, и доверительно уткнулся носом куда-то в шею господина. Орда жест оценил, а потому, победоносно оскалившись, впился в губы Ивана уже требовательным поцелуем, попутно стягивая с мальчишки штаны и перемещаясь в сторону ложе. Уложив Ваню на простыни, он ещё раз страстно оглядел с ног до головы лежащего пред ним раскрепощённого руса. Русь же нервно дёрнулся и смущённо отвёл взгляд от внимательных янтарных глаз, жадно пожирающих каждое его действие - он терпеливо ждал... Ждал, когда урус сам попросит его о продолжении, чтобы закрепить свою победу в этом бою. А потому он не спешил переходить к основному, дразняще маня русского столь редкими для него ласками. Возбуждение всё больше скапливалось в низу живота, но выдержка Улуса была на высоте, чего не скажешь о Ванечке, который, подставляясь под ласки, буквально давился собственными стонами, что неимоверно распаляло, как и самолюбие, так и желание Орды. И в конечном счёте... - Господин Улус, пожалуйста, овладейте мной! - не выдерживая внутреннего напряжения, смешенного с огромным желаниям, отчаянно выдавливает из себя Иван. На глазах уже давно висела пелена дурмана, щёки горели алыми маками, а каждое новое прикосновение отдавалось томительной негой. Орда, только и ждавший этих слов, довольно оскалился и поудобней закинул ногу парня к себе на плечо. Второй рукой он освободил свой возбуждённый член и, смазав напряжённое колечко мышц руса лошадиным жиром, стоящим неподалёку от ложе, разом вошёл наполовину. Русь громко крикнул от резкой боли, из глаз полились слёзы, а руки и ноги судорожно сминали ткань халата и простыни. Орда утешающе погладил его по голове, но привыкнуть к новым ощущениям так и не дал: уже не в состоянии себя сдерживать, он вошёл до конца и начал делать быстрые толчки, подстраиваясь под свой собственный дикий ритм. Ваня громко стонал от боли, пытаясь хоть чем-нибудь её заглушить или хотя бы передать её часть монголу через сильный укус в плечо. Костяшки пальцев побелели от напряжённой хватки, а по всему телу выступил пот - воздух был раскалён до предела. Улус, всё также удерживающий русского за ягодицы, потянулся за очередным поцелуем, где их языки столкнулись в жаркой схватке за право находиться на этой территории. И неизвестно, сколько бы ещё продолжалась эта битва, не задень Орда простату внутри славянина. И тут же по покоям раздался уже протяжный стон удовольствия со стороны русского. Это странное ощущение на какой-то миг затмило собой всю боль от растерзанных в кровь мышц и заставило Русь широко распахнуть свои аметистовые глаза. Джучи, поняв молчаливую просьбу мальчишки, стал двигаться уже в том направлении. Их мокрые тела сливались в единое целое, а хриплые вдохи и выдохи Орды плавно переплетались с тихими стонами Руси, создавая собой особую смесь звуков, которая лишь больше распаляла этих двоих. Вскоре Иван не выдержал этого напора и излился себе на живот, в последний раз прошепча одними лишь губами имя господина, и, расслабленно разжимая уже затёкшие пальцы, устало откинулся на простынь. Следом последовал и Улус, почувствовавший разрядку своего уруса. Он крепко прижал к себе русского и удовлетворённо завалился рядом, накрывая их обоих тёплым покрывалом. Русь почувствовал приятную опустошённость, которая, впрочем, тут же сменилась новой гаммой чувств - и что же он всё-таки чувствует к своему господину? Джучи удивлённо приоткрыл один глаз, ощущая какое-то копошение под боком: - Ты чего это там воротишься, урус? - Я... Что вы тогда имели в виду под "всегда будем вместе"? - всё-таки задал крайне мучающий его вопрос Русь. Улус в ответ тихо рассмеялся и с ноткой таинственности в голосе прошептал, глядя русскому прямо в глаза: - Когда-нибудь поймёшь, - а затем уже со своим привычным приказным тоном добавил: - Спи давай, а то завтра нагружу работой так, что и мысли ни о чём, кроме сна, не появится! - Угу, - быстро кивнул Ваня, поудобнее прислонившись спиной к Джучи, а затем потихоньку начал проваливаться в крепкий сон, который должен был восстановить все силы в конец изнурённого мальчишки. Все мысли, также плавно засыпая вместе с их хозяином, неизменно возвращались к одному - ненавижу или люблю?.. А сердцу ведь не прикажешь, порой оно любит против воли...