Когда я открою окно

Воскресным днем, когда в любой пивнушке Царит затишье, будто перед бурей, Сидели в пабе под названьем «Молли» Два друга. И за жизнь вели беседу. Неспешно контрабандного «Килкенни» Употребив по паре пинт, не больше, Под песню про ирландского повстанца Что снайперской винтовкою своею В сердца врагов вселял животный ужас, Такой, что в покаяньи и молитве Враг не обрел ни капли утешенья, Ударились в запретные дебаты О том, что всей стране давно известно, Но как бы неизвестно в то же время, И взрослое, как будто, населенье, Ведет себя подобно детям малым, Что говорят товарищам по играм: «Давай, как будто ты на самом деле Не знал, что я вот тут игрушку спрятал?» И так себя ведут, как будто правда «Незнание» такое понарошку. Из тех двоих один совсем недавно Закончил универ каким-то чудом, Ведь не любил теории заумной И поступил в надежде обрести там Практического знанья, и побольше. Но тем надеждам, было, к сожаленью, Не суждено, увы, осуществиться… Второй же — дисциплиною известен И вдумчивым, серьезным отношением К любому делу, что судьба подкинет. Легко он жал две сотни килограммов В один подход полсотни раз спокойно, Не сбив дыханья, мог он подтянуться, И был спецом по данным, что «большими» Зовутся по традиции научной. Любой массив из данных достоверных Мог прочесать и выявить такое, Чего заказчик век бы не подумал. «Прости, что лезу не в свое я дело» - Так приступил Альберт к традиционной Вербовке друга под знамена фирмы, Где сам трудился, рук не покладая. Однако, стоит к чести руководства, Заметить вскользь, что ценной слыл персоной Средь руководства, и в его доходах Признанье это четко отражалось. «Ты за свое опять?» - спросил с ехидцей Второй из собеседников, Никита. «Я корпораций ненавижу иго, Там заставляют в галстуке являться К восьми часам, как будто по тревоге. В гробу я видел эту дисциплину! А коль приспичит мне найти финансов - К моим услугам тут инженерия, Что «социальной» в книгах прозывают, И прочие подобные искусства!» «Оставь бахвальство и прими как данность, Тот факт, что мир такой, как получился» - Альберт пытался друга урезонить, Но проще двадцать раз присесть со штангой, Чем вольнодумца ярого наставить, На путь достойный, что тернист и узок, И пролегает сквозь такие дебри, В которых можно запросто утратить И разум, и талант, и даже душу. «Давно постиг я», - отвечал Никита, - «Что результат старания не стоит. Сам посуди, возможно ли такое, Чтоб ты, лет пять на славу потрудившись, Потом всю жизнь мог посвятить занятьям Любым, какие только пожелаешь, При этом не заботясь о финансах? Такое в этом мире невозможно, И без меня тебе сие известно. А коли получить, как ни старайся, Я не могу того, чего желаю, Зачем тогда упахиваться вусмерть? А коль своею мерой избираешь Металл презренный, обращенный в биты, Тебе пари тогда я предлагаю:. Себе за месяц раздобуду сумму, Что за год заработал ты последний И половину сверх того. Согласен?» «Мне голос интуиции глаголет: На темную шагнуть ты половину Решился, и найти источник силы, Используя высокие искусства, В деяньях, что благими не назвал бы...» «...любой чудак, что служит государству И верит в выкрутасы пропаганды Так истово, как будто в катехизис?» - Зло усмехнулся визави Альберта. «Мораль читать — не разгружать вагоны, Как учит нас народная премудрость. А коль слабо иль страшно - так признайся! На этом тему сразу мы закроем И переменим. О, давай о бабах?..» - И тут Никита замолчал внезапно, Узрев к себе протянутую руку С раскрытою ладонью, чтоб серьезным Спор закрепить старинным ритуалом. Рукопожатья, что свидетель третий «Разбить» обязан, в знак того, что боги, На небесах, иль где они там ходят, О споре том узнали непременно И получили шанс в него вмешаться, Коль будет им такое не лениво.