Красная нить

— Тебе пора заканчивать с этим, — назидательно говорит Киллгрейв, кивая на бутылку дешевого виски из ближайшего ларька в руке Джессики. — С выпивкой. Джессика закатывает глаза. Если она согласилась приехать к Киллгрейву в дом — под угрозой смерти ее друзей, — это еще не значит, что она собирается слушать лекции об алкоголизме. — Тебя забыла спросить. Слова Джонс больно режут по самолюбию мужчины, она никогда не упускает шанса показать ему, что она не его игрушка. Больше не его. — Я ведь и заставить тебя могу. — Ага, — невнятно бормочет Джессика, отсалютовав бутылкой мужчине, и снова присосалась к горлышку. Конечно может, но не станет, если хочет, чтобы она осталась еще хотя бы на сутки. Киллгрейву известно, что каждую минуту, проведенную здесь, Джонс ищет способ избавиться от него, уничтожить, разорвать на мелкие кусочки и отправиться спать с бутылкой виски. По другому она уже не засыпает — ему это известно. Киллгрейв, как только отыскал Джессику, часами наблюдал за ней из соседнего дома, после, конечно, ему надоело и он заставлял это делать других и присылать ему фотографии. Но поначалу Киллгрейв один сидел на пожарной лестнице под проливным дождем и наблюдал, как любовь всей его жизни, единственная, кто способна его понять и утешить, забиралась под одеяло с бутылкой виски и тряслась минут десять, пока очередной глоток обжигающего напитка ее не успокаивал. «Она боится, — пронеслось тогда у него в голове. — Она все еще меня боится». Больше Киллгрейв не приходил на пожарную лестницу. Слишком больно смотреть за страданиями любимых, пусть раньше ему это и давалось легко. Но это было до нее, до Джессики. — Поужинай со мной, — мягко просит он, указывая рукой на стул. — Прошу. Киллгрейв снова и снова переступает через себя, делая то, чего раньше делать не приходилось. Он просит, он унижается, и все ради того, чтобы Джонс провела с ним чуть дольше десяти минут. Джессика игнорирует предлагаемый стул, обходит мужчину и плюхается на стул Киллгрейва. На лице мужчины мелькает мимолетная улыбка. Ей нужно время, ей всего лишь нужно время и она снова привыкнет к нему, снова будет смотреть так, как раньше. Она перестанет бояться его. — Нет, нет, без виски, дорогуша, — протестует Киллгрейв, когда Джонс снова подносит бутылку к лицу. — Заберите. — Приказывает он Билли, хозяину этого дома. Тот послушно подходит, боясь за свою жену, что стоит рядом, но Джессика прячет бутылку под стол. — Ты приглашал отужинать. Это, — Джонс поднимает бутылку в воздух, взмахнув ею пару раз. — Мой ужин. Киллгрейв разочаровано откидывается на стуле. Женщины, вечная загадка. Вечер безнадежно испорчен. — В твоем обществе без бутылки не выжить, — тихо бубнит Джессика, а Киллгрейв уже чувствует подступающую злость. Вот зачем она его выводит? Проверяет? Испытывает? — Разбей эту чертовы бутылку, Джессика! — рявкает Киллгрейв. Уши закладывает, но Джонс не успевает их прикрыть. В следующую секунду она вдребезги разбивает бутылку виски о стену над головой Билли и его жены. На их лицах испуг, Джессика тоже немного напугана, но Киллгрейв подозревает, что скорее она зла и разочарована, чем напугана. Теперь вечер точно испорчен. День потрачен впустую. Джессика, не говоря ни слова, покидает столовую и уходит наверх. До утра она не выйдет оттуда, что бы он не говорил. Не говорил, как ему жаль и что он может измениться. Ради нее. Ради них. Киллгрейв сидит под ее дверью, иногда тихо спрашивая: «Джес, может поговорим?» Как правило в ответ что-то разбивается об дверь или о стену рядом. Он не уйдет, он будет ждать, когда она выйдет, а после подарит ей цветы. Он знает, что делают в таких ситуациях, он же смотрит сериалы.