Ты нужен (-на) мне

Чёрная ночь скучает по нашим встречам. Чтоб тебя забыть, мне не хватит уже аптечек. АRKАY & Kavabanga Depo Kolibri - Глаза цвета тёмной печали

      Вот уже целый месяц она чувствовала себя абсолютно спокойной, что не могло не настораживать. Ева прекрасно знала, что после спокойствия и счастья у нее происходит какой-нибудь пиздец. Паша променял всех и вся ради нее. Он проводил с ней все свое свободное время, мягко ей улыбаясь и смеясь вместе с ней. Ночевал у нее даже пару раз, впервые за всю историю их дружбы. Он нравился её матери, в отличие от Андрея, а так же мама принимала их за пару. Разочаровывать мать она не спешила, просто закусывала губу от накатившей боли в груди при мысли, что это не так.       Паша ей не давал. Не то, чтобы она его принуждала, но в своих мыслях она ждала от него каких-либо действий. Вот же они: её комната, свет выключен, мама уже спит, они лежат под одним одеялом в домашней одежде – чего же он ждет. Она злилась на него, на себя. Накручивая себя, думала, что она его не возбуждает. А он лишь заставлял смотреть с ним фильмы и не трогал её. Ева всегда засыпала раньше, чем он, и не знала, что после этого он выключал фильм, обнимал её, целовал в макушку и засыпал. Но Ева, вечно создающая сама себе проблемы, ворочалась во сне, и от объятий на утро не оставалось и следа.       Однажды притащил ей щенка. Красивого, маленького, пушистого щеночка с глазами-пуговками и желанием облизать Еву с ног до головы. Девушка была безумно счастлива. А потом не могла оторваться от этого прекрасного создания, тискала его. И Пашу. Парень лишь улыбался, глядя на эту картину, понимая, как угодил с выбором.       Мама ничего против не сказала, кроме как возложила всю заботу о собаке на дочь. Собакена воспитывали Ева с Пашей вместе. Имя выбрала сама девушка. Том. Пес как-то сразу понял, кого надо благодарить за новый дом и за еду. Слушался он только Еву и Пашу, но если кто-либо из них говорил, чтобы пес был послушным мальчиком с тем или иным человеком, пес слушался и поверенного. Так же пес оказался умным мальчиком. С первого нюху определял, какой перед ним человек. Не подпускал к Еве тех, кто ему не нравился. Пашу же он обожал.       – Ева, надо поговорить, – Павел зашел к ней в квартиру, гладя пса по голове. Девушка заметно приободрилась с появлением пса в её жизни. А больше ничего ему и не нужно было.       – Том, отстань от Паши! Я, конечно, понимаю, что ты его любишь, но нельзя же овладевать всем его вниманием.       Пес посмотрел на нее неожиданно понимающим взглядом и покорно отошел от парня, но голос подал, оставляя последнее слово за собой. Ева усмехнулась.       – Ты с ним разговариваешь, как с человеком, – посмеялся Паша, обнимая девушку.       – Он член нашей семьи, – вскинула бровь девушка, мило улыбаясь. Вдохнула его аромат. Как всегда вкусно.       Она опустилась на диван, поднимая взгляд на Пашу, ожидая, что он сядет рядом. Но парень садиться не спешил. В ноги Еве улегся Том. Павел выглядел нерешительным. То, что он собрался ей сказать, ему самому не по душе, а уж ей тем более. Но она должна это знать.       – Ева, я уезжаю, – вот так просто слетает с его губ, а девушка замирает, что пес на нее поднял голову, с чего это она перестала его гладить. – Послезавтра... в Москву на месяц, может больше.       Молчание затягивалось. Она не могла пошевелиться, смотрела на него, пытаясь осознать, что он ей только что сказал. Он не шутит. Зачем он уезжает? Это плохо. Для нее. Последнее время у них все было шикарно, если так можно сказать. Она не отказалась от своих чувств к нему, но он был всегда рядом, обнимал её, не водился с другими девочками. Она почти убедила себя в том, что уже пора ему признаться. И сейчас, когда она практически сказала ему о своих чувствах, он смеет говорить, что уезжает?       – Катись, – тихо шепчет девушка, опуская голову. Волосы собраны в хвост, поэтому спрятаться за ними не получается. Паша опустился перед ней на корточки, кладя ладони на её оголенные коленки. Кожа такая мягкая и теплая.       – Ева, – зовет парень, но понимает, что она сейчас не ответит ему. Она никогда ему не говорила, что рядом с ним все её внутренние черти успокаиваются, что рядом с ним она чувствует себя «дома». Не говорила, только вот он и сам это видел. Не полностью и далеко не все, но на подсознательном уровне, где-то там, в глубине, он думал, что он – это то, что ей нужно. – Я же вернусь.       Никого ближе у нее нет. Ощущает дикую слабость во всем теле. Просто не уезжай, бьется лишь одна мысль в голове, но она не озвучивает. Они уже взрослые люди, им необходимо думать о будущем. Это его шанс достичь успехов в жизни. Она слишком сильно его любит и слишком сильно не желает стать ему помехой.       Она не может так просто поддаться унынию в связи с его отъездом. Как и сказал, Паша вернется. А вообще, с какой стати она переживает, может быть встретит своего принца на белом коне, пока Паши не будет. Кого она обманывает, ей же никто не нужен, кроме брюнета. Лишь бы ладонь всегда лежала на её коленке.       Том резко подал голос, разгавкался на них. Парень с девушкой синхронно повернули голову на него, не понимая, что случилось. Он лаял озлобленно и именно на них. Ева попыталась заткнуть пса, но тот скалил клыки и рычал, когда она приближалась. Павел подошел к девушке, готовый закрыть её собой. Пес резко подался вперед, Ева сделала шаг назад. Она наткнулась на парня, который придержал её за плечи. Том продолжал лаять, но уже не так громко и не так озлобленно. Он успокаивался. А Ева вдруг расхохоталась в голос, поворачиваясь к Паше лицом. Уткнулась ему в плечо и обняла его, чувствуя, как его руки обнимают её и как его подбородок опустился ей на макушку. Пес лег на пол, положив голову на лапы. Паша тоже тихо рассмеялся.       – Знаешь, Паш, – вдруг сказала брюнетка, поднимая на него глаза. – Если тебе необходимо ехать, я не в праве тебе мешать.       Он улыбнулся, поглаживая её по спине. Пес их подтолкнул. Хорошего кобеля он ей выбрал. А ведь как только увидел этого щенка, сразу понял, что этот пес должен быть её. И сейчас то самое сиюминутное желание полностью себя окупило. Прижал Еву ближе к себе. ***       На вокзале было шумно. Здание напоминало муравейник: люди спешили, толкались, кричали через весь вестибюль, что-то искали, спрашивали друг у друга глупые вещи, судорожно пытались вспомнить, все ли они выключили дома и ничего ли не забыли. Громко, шумно, напрягает, но девушка шла уверенным шагом через всю эту толпу, совсем не обращая внимания на раздраженные возгласы, что она толкается. Ева шла рядом с Пашей. На лице у нее красовалась легкая улыбка, как будто она провожает не его, как будто она не боится. Но эта маска только до тех пор, пока он рядом.       Поезд прибывает на первый путь через пять минут. Народ начинает подходить к путям, высматривая состав вдалеке, как будто от этого он раньше приедет. Ева поморщилась. Она любила шум города, любила находиться во всей движухе, но сейчас хотелось тишины. Ей совсем не хватило последних двух дней, чтобы запомнить его досконально. Сейчас бы еще ненадолго остаться с ним наедине, поговорить, обнять. Как же не хватает времени перед важным событием. Всегда думаешь, вот бы еще несколько минут, несколько часов, несколько дней, а их уже нет, и никогда не будет.       Паша стоял рядом с ней и молчал. Ева не могла просто молчать, было столько всего, что она хочет ему сказать, но вместо этого, прикуривает сигарету. Брюнет никак не отреагировал на это. Никотин отвлекал, дым проникал в организм, разрушая его изнутри, но замедляя пульс, понижая давление, всего на несколько мгновений, а затем сердце снова пустится в пляс. Она затягивалась глубже, чем обычно. Горло саднило, но она не обращала внимания на такую незначительную деталь, продолжая делать затяги.       Поезд тормозил с лязгом очень высоких нот, от которых закладывает уши. Ева выкинула бычок в урну. На перроне началась привычная суматоха из пассажиров, которые разбегались в разные стороны, пытаясь найти свой вагон. После полной остановки поезда около вагонов образовались очереди из отправляющихся пассажиров, их провожающих, все они ждали, когда же уже из вагонов выйдут все прибывшие, из которых складывалась уже своя очередь, но внутри вагона.       Паша двинулся в сторону своего вагона. Он не спешил, ведь прекрасно знал, что скоро проводница проверит паспорта всех, очередь исчезнет и можно будет пройти спокойно. Он притормозил недалеко от своего вагона и повернулся к Еве, что шла за ним. Она уже не выглядела такой беззаботной. Он обнял её, бросив небольшую сумку на перрон. Она несколько опешила от неожиданно нахлынувшей на парня нежности, но сразу же расслабилась и обняла в ответ. Он обнимал её крепко и долго. На них не обращали внимания, здесь такое не редкость, а обыденность. Он едет работать, а она остается здесь. Его любовь. Как же эти мысли неожиданно накатывают.       – Паш, – её дыхание прошлось по коже его шеи, он вздрогнул, – поцелуй меня.       Эта просьба обескуражила его. Он взглянул ей в глаза. Его девочка. Поцеловал. Её податливые губы казались самыми желанными на свете. Сухие, потрескавшиеся, но такие теплые. Он играл с её языком, забывая обо всем вокруг. Он целовал её жадно, не мог насладиться этими мгновениями. Но так мягко.       Она обвила его шею своими руками, запуская одну в волосы. Мягкие. Паша прижимал её ближе к себе, хотя казалось, что ближе уже некуда. Он чувствовал каждый изгиб её тела: упругую грудь, которой она прижалась к нему, тазобедренные косточки, которые уж слишком выделяются у нее, и её коленки, которыми она уперлась ему в ноги, приподнявшись на носочки. Она тоже чувствовала его тело и наслаждалась этим.       После поцелуя она опустила голову ему на плечо, не выпуская из объятий. Если они еще немного так постоят, то он никуда не уедет. Или увезет её с собой. Сейчас еще можно себя контролировать.       – Ева, я багаж занесу, – брюнет удивился тому, как прохрипел эту фразу, голос куда-то пропал. Отпустил брюнетку, которая вдруг спрятала взгляд. Он редко видел её смущение, и сейчас это вызывало какое-то странное чувство тепла в груди, что он – причина этому явлению.       В купе никого не было, значит, отчаливает он один. Прекрасно. Будет время поразмыслить обо всем, что сейчас происходит в его жизни. А происходит в его жизни эта девушка, что вызывает в нем огромную гамму чувств. Только в одном он был уверен. Он её любит. Сильно. Но любит ли она его, или видит в нем только друга? Да, даже этот поцелуй он не мог характеризовать как явный признак симпатии к нему.       Вот приедет из Москвы и разберется со всеми проблемами. ***       Ева сидела за рулем автомобиля на стоянке вокзала. Голова забита всякими глупостями. Она не может контролировать движение автомобиля в таком состоянии, поэтому двигатель даже не был заведен. Рисковать было незачем. Она и не рисковала, просто сидела в машине, скользя взглядом по значку марки машины на руле. В голове была куча мыслей. Она не могла заставить перестать их виться.       Паша целовал её так, как никогда раньше не целовал. Ни он, ни кто-либо другой. Даже Андрей её так не целовал, который любил её до безумия. Именно любил. За последние полгода слишком много вещей произошло. У него даже девушка появилась, Еву он уже не любит. Так, как раньше. Она просто в этом уверенна.       И вот набирает номер бывшего. Никогда бы не подумала, что такое произойдет. Она так давно не слышала его голос. Этот грубоватый, но с нотками тепла голос. Он всегда был для нее таким. Даже когда он орал на нее, она чувствовала, что он дорожит брюнеткой. Что же будет сейчас, Ева не представляла.       – Алло, – услышала девушка в динамике, и все слова, что планировала сказать, вмиг испарились. И все, что произнесла Ева, было банальное «привет». – Я сейчас немного занят, ты что-то хотела?       – Прости, что не вовремя, – извинилась Ева. Действительно, на что она рассчитывала? На заднем фоне она различила женский голос, который мягко интересовался, кто же звонит её «котику». Конечно, какая же она глупая. Он со своей девушкой. – Думала, встретимся, кофе попьем, но раз ты занят… Еще раз извини.       Она уже собралась сбросить вызов, проклиная себя за такую беспечность.       – Где? Во сколько?       – Эмм… Заезжай за мной часиков в девять, – пролепетала брюнетка, не ожидая подобного. Но парень уже с ней попрощался. ***       Том радостно вилял хвостом, встречая хозяйку. Мама никак не отреагировала на возвращение дочери. Да уж, взаимопонимание с этой женщиной Ева совсем утратила. Теперь они были чужими, но вынуждено жили вместе. Отец сказал, что обеспечит собственным жильем, когда дочурка пойдет работать. Ева еще учится.       Раньше она бы рассказала маме о своих планах на вечер, на ночь, но теперь матери стало на это безразлично, что Ева даже не утруждала себя в попытках поделиться. Такое положение дел оставляло неприятный осадок, как бы она не кичилась, что её все устраивает.       – Сейчас, дружок, подожди немного, – Ева потрепала пса по голове, проходя в комнату, прекрасно зная, что мама и не думала с ним гулять.       На улице была шикарная погода. Не холодно и не жарко. Брюнетка спустила пса с поводка, а сама уселась на скамейку около подъезда. Закурила. Ощущение ненужности и покинутости не отпускало. Еще и Паша её поцеловал. Когда она его просила, то ожидала совсем другого, что он посмеется, похлопает по плечу и скажет, что они друзья, не больше не меньше, а секс по дружбе – такое случается. Поэтому его поведение её удивило и обрадовало одновременно. Может ли быть, что у него к ней чувства?       Она так сильно погрузилась в свои мысли, что перестала замечать все посторонние звуки. Сигарета мирно тлела в руке, которая на автомате подносила сигарету ко рту. В реальность её вернул лай Тома. Громкий, резкий, неожиданный, совсем рядом. Пес стоял перед своей хозяйкой и лаял на подошедшего Андрея.       Андрей был удивлен и не подходил ближе. Он смотрел на Еву внимательным взглядом. Девушка не понимала, что чувствует, когда смотрит на этого парня. Они оба изменились. Она чуточку больше, он чуточку меньше. Мы все меняемся. Это неизбежно, как рождение или смерть.       Разница лишь в том, что у каждого своя мера, свой диапазон, который они могут себе позволить. Кто-то из крайности в крайность, а кто-то небольшими шажками исследует разные направления, пока не поймет, что ему по душе. И только люди, не желающие изменений вообще, с трудом уживаются с правилами этого мира, желая остановить все процессы вокруг себя. Но эти процессы как адские машины; их невозможно остановить или замедлить, их либо не трогают, отдаваясь их влечению, либо придают большего ускорения. Так вот Ева выжимает все из этой адской машины, а Андрей мирно едет на ней верхом, разглядывая пейзажи вокруг.       И сейчас они не могли понять друг друга по одному лишь взгляду глаза в глаза как когда-то. Раньше Ева всегда знала, что у него на душе, лишь взглянув ему в глаза. Сейчас она не понимала ничего. Но это было раньше. Раньше! Раньше! Раньше! Что за слово такое? Олицетворяет прошлое, с которым все время что-то сравниваешь. Только больше угнетает, потому что так, как раньше, уже никогда не будет. Бесполезная трата времени, которой уподобляешься все чаще и чаще.       Вот так и прозябают жизнь. За воспоминаниями. Счастливые часов не наблюдают, а значит, не вспоминают. Им незачем. А вот Ева занимается самобичеванием. Смотрит на свое прошлое воплоти и понимает, что предает свое настоящее.       Прости, Паша!       – Ты ему не понравился, – девушка поднялась, выкидывая бычок в урну и придерживая любимого пса за ошейник.       – Меня это мало волнует. Ты плохо выглядишь, – он не решался подойти ближе, хотя Том перестал лаять, но он все еще скалился. Как-то отбило желание подходить.       – Заведу его, подождешь? – и, не дожидаясь ответа, Ева скрылась в подъезде с собакой. – Я его больше не люблю, но ты только Паше не говори, что я с ним.       Она будто просила у пса разрешение. Да, это неправильно, у него есть девушка, которая верит ему и ждет его, а он оставил её ради Евы. Потому что все еще испытывает чувства к брюнетке. Еве даже немного жаль эту девочку. Но сейчас она думает о себе.       Они погуляют, Ева заявит, что не хочет домой, вымотает парня бесконечной ходьбой, в итоге они окажутся у него, а там что-нибудь спиртное, приглушенный свет и только они вдвоем, наедине. Она прекрасно знает, чем все это может закончиться. Она знала, чем это закончится еще в тот момент, когда набирала его номер.       На эти действия Ева будто спрашивала разрешения у Тома, у пса, которого ей подарил Паша. Одно упоминание его имени в мыслях, и на лице грустная улыбка. Том смотрел внимательным взглядом, когда она говорила матери, что, скорее всего, сегодня не вернется, и еще раз потрепала животное по голове.       Просто вспомнить старое и решить, что настоящее лучше. ***       – Паше ни слова, – прошептала она, когда Андрей навис над ней и почти поцеловал.       Парень резко сел. Он внимательно смотрел на нее. За весь вечер она несколько раз говорила, что у них с Пашей в их дружеских (именно в таких) отношениях все шикарно и лучше быть не может. Он покорно кивал головой, а сам раздражался все сильнее и сильнее, потому что видел, что за мягкой улыбкой скрывается неоправданная боль.       – Почему?       – Не знаю, не хочу, чтобы он знал, – не поднимая головы, ответила Ева. – Осудит меня.       – А знаешь почему? – вдруг резко приблизился Андрей. Он дышал ей в губы. Он почему-то чувствовал себя сейчас паршиво. Девушка не отодвинулась. Позволила оставить все как есть. Он прекрасно понимал, что знать ей хочется очень сильно, но она покорно сидела и ждала. Какая же она обычно нетерпеливая, но сейчас смиренно сидит. С ним она никогда такой не была. Андрей вдруг четко понял, что она больше не его. Она Пашина. Полностью. И от этой мысли паршиво на душе. – Потому что он тебя любит.       Слова потерялись в поцелуе. Он не знал, услышала Ева или нет, но желания продолжать этот разговор не было. Он хотел только увидеть её нагую, как тогда, давным-давно. Возможно, в последний раз. Сколько раз он так себе говорил? И все повторялось вновь и вновь, но в этот раз все немного иначе.       Если она поймет, что Паша действительно её любит (а она всегда была тупая по жизни), Павел сделает все, чтобы не делить её с кем-либо. Андрей напирал. Целовал глубже, требовательнее. Спускался поцелуями на шею, а слух радовали её тихие стоны. Её пальцы сжимали футболку у него на спине.       Он раздевал её, а она бездействовала. Иногда постанывая, девушка не сопротивлялась. Его губы на её коже приносили удовольствие, но не такое сладостное, как хотелось бы. Он поцеловал её в ложбинку между грудей, приподнимая за талию. Умелые пальцы быстро расстегнули лифчик. Он всегда умел быстро расстегивать данный атрибут женского гардероба и застегивать его тоже умел.       Андрей утянул любимую девушку за собой, усаживая её сверху. Какая же она красивая. На секунду остановился, просто смотря на её лицо, изучая, запоминая. Аккуратно подушечками пальцев коснулся её щек. И вдруг понял, что в её глазах нет той страсти, что была у него.       – Я хочу быть снизу, – тихо попросила она, не отрывая от него взгляда.       Тут же опустил её на спину. Какой же он дурак. Все еще хранит в себе остатки той любви к ней, что была у него. По этой причине она здесь, по этой причине он изменяет своей девушке, по этой причине он не испытывает чувства вины или угрызений совести за свою измену.       Стянул с нее остатки одежды. Он помнил её тело не таким. У нее был небольшой животик, ноги толще и грудь больше. Сейчас она похудела. Лежала перед его взором абсолютно голая, не прикрывающая своей наготы, открытая, уязвимая. Его любовь. Единственная и незыблемая. Поцеловал её в живот.       Когда он вошел в нее, его окутала узкая дырочка. Такие забытые ощущения. Она всегда такая узкая. Он мог трахать её каждый день, но она оставалась такой же узкой и манящей. Сейчас вспомнил все это, уткнулся ей в шею. Поцеловал. Такая теплая. Ускорил темп.       Она постанывала. Не громко, не фальшиво, а так, как чувствует. Он вколачивался в нее яростно, чувствуя, как она обвивает его бедра своими ногами, позволяя входить глубже. Руками зарылась в его волосы и постанывала ему на ухо так соблазнительно, что парень боялся кончить раньше, чем планировал. Как же давно ни с кем не трахался в миссионерской позе. Даже со своей девушкой за пару месяцев ни разу не было. Искал экзотики. И забыл, как ему это нравится.       – Давай без царапин и засосов, – попросил он, когда почувствовал боль на спине от ногтей. Она кивнула. Усмешка.       Сколько парней изменяло своим девушкам с ней, но только в этой измене она уверена, что дело вовсе не в её лице, фигуре. Этот парень её любит. Ева чувствует это. Чувства Андрея не такие сильные, как раньше, но они есть. Как же ей паршиво, но она продолжает стонать. Потому что так надо. Если об этом узнает Паша, что он скажет? Почему ей так неприятно думать об этом?       Парень над ней часто задышал и сделал последние толчки. Он кончил, а она нет. Как обычно. Этот парень ни разу не довел её до оргазма. Андрей поцеловал её, она ответила, не в силах сопротивляться. Хотелось плакать.       Она никому и ничего не должна. Паша её друг. Но в душе ощущение, будто она ему изменяет. Наверное, это все от того, что она его любит.       Эта встреча прояснила многое. Андрей понял, что Ева больше его не любит. Ева осознала, как сильно любит Пашу. Все к лучшему.