Несправедливость.

*не бечено* Криптонит. Думсдей упал с неба перед ним. Серая кожа была украшена вросшими осколками костей, зубы выходили за пределы его рта и его маленькие красные глаза вращались. Кларк заехал ему кулаком в челюсть. Это было похоже на криптонит. Булькающий крик боли. Гигантское тело перевернулось в воздухе. Он замолотил конечностями, когда выпал из атмосферы, чтобы пробиться сквозь кристаллическую корону, покоящуюся прямо на пике Северного полюса Земли. Сверкающую в проливающихся солнечных лучах Крепость Одиночества. Боль, что похоронена глубоко в его груди. Кларк провалился сквозь дыру в крыше и с грохотом врезался в Думсдея. Врезал ему. Снова и снова. Бил его, пока эти массивные, крепкие кулаки не перестали отталкивать его назад. Бил его, пока его челюсть не согнулась вокруг его кулака. Бил его, пока свирепость, зло и рассудок в этих глазах не померкли за дымкой боли. Затем он ударил еще. За его хребет, между ребер, в его сердце. Продолжал бить по монстру, удар за ударом, пока он не был избит и не стал истекать кровью на полу ледяной крепости под ним, даже когда гигантские конечности повисли, тело под ним упало и глаза заволок обморок. Это было похоже на криптонит… Ранило как криптонит… Но это был не криптонит. Если бы это был криптонит, то он бы опустился на пол в беспамятстве и ждал бы Брюса, чтобы он перевернул его и вытащил с обжигающим комментарием о его беспомощности. Если бы это был криптонит, то он бы лежал под тяжестью боли, под тяжестью его беспомощности и представил бы, что это какой-то нездоровый жуткий сон. Если бы это был криптонит… Но это был не он. Это ничем не было. Нет. Все наоборот. Это недостаток. Пустота. Дыра. Дыра, что была в его груди от его собственного провала. С криком он освободился от Думсдея и встал в центре комнаты. — Где ты?! Голос отскочил от стен, покрытых воспоминаниями. — Выходи сюда! Сразись со мной! Кровь. Здесь была кровь и куски разорванного метала. Кларк уставился вниз на комнату. Увидел ее впервые. Увидел следы на стенах, разорванных андроидов и два тела, валяющиеся брошенными на полу. Желтые Фонари. Он убил их… — Я должен был знать, что они вытащат тебя в конце концов, — холодный голос. Знакомый голос. Его голос. Он повернулся, чтобы увидеть Супермена, влетающего в комнату со скрещенными руками и горящими красным глазами. — Что ты натворил? Он сжал губы. — Они планировали предать меня. — И поэтому ты убил их! — Кларк как его собственные глаза загорелись. — Как ты убил всех, кто стоял против тебя! — Да! — Супермен сжал кулаки перед собой. — Я спас эту планету. Любой, кто выступает против меня и моего мира не заслуживает того, чтобы жить! Кларк почувствовал, словно он только что свалился на солнце. Жарко. Ненависть. Сила. Ярость. С криком, вырвавшимся из его горла, он бросился вперед одновременно с его оскалившимся двойником. Они столкнулись с ударом грома. И дыра, что была внутри него, кажется, расширилась. Раскрылась. Закровоточила. Супермен убил Брюса. Ему казалось, что это он убил Брюса так жестоко, послав лучи теплового зрения сквозь его череп. В следующее же мгновение, когда он понял, что произошло, он должен был поторопиться, неумолимо, не останавливаясь. Он не должен был отдыхать, сомневаться и не… Если бы он прошел в этот мир на день… всего на один день раньше… Кларк чувствовал, что его повалили на землю, вспышку боли, от теплового зрения, ударившего в грудь, и кулака на его лице, ударившего следующим. Он поймал его на третьем взмахе и отбросил Супермена через комнату, разбив стену в граде из разбитых кристаллов. Это был он. Он убил его лучшего друга. Он убил Брюса. Кларк рванул через всю комнату, чтобы ударить Супермена о стену. Чтобы разбить это лицо, его лицо о сплошные колоны кристаллов. Об обрывочные воспоминания криптона. В записанные учения о правде и справедливости. Он бил это тело, его тело, даже когда Супермен ударил его в ответ. Даже когда швырнул его через всю комнату о дальнюю стену. Даже когда они сцепились на ледяном полу коридора крепости. — Ты не понимаешь! — сплюнуло его отражение. — Ты думаешь, что ты можешь что-то изменить между нашими мирами просто снимая котят с деревьев. Ты думаешь, что ты вдохновляешь людей. Ты думаешь, что приведешь человечество в лучший мир. Кларк вскрикнул, когда ему заехали кулаком по ребрам. — Но ты не прав. Ты можешь спасти одного человека, чтобы увидеть, как миллионы погружаются в самодовольство, в надежду, в ложь о том, что такое свобода. Без власти человечество застаивается, истекает гноем. Еще один удар по его щеке. — Только очень немногие осмеливаются вытянуть шеи в надежде увидеть твой вдохновляющий свет. Немногие находят вдохновение. И это не имеет значения. Это неважно, потому что в итоге все будет разрушено каким-то безумцем. И ты должен задуматься об этом, не ты не прекратишь вдохновлять на это. Если ты не прекратишь поощрять это всякий раз, когда ты оставляешь одного из этих монстров в живых. Третий удар впечатал его в землю, когда он попытался взлететь. — Мы боги среди них! У нас есть сила, чтобы спасти их. Спасти их планету! Нет. Мы обязаны сделать это. Чтобы создать идеальный мир. Кларк увернулся от следующего удара и вернул его своим. Отправил Супермена в полет под куполом потолка. — Твой идеальный мир убил моего лучшего друга! Ты убил моего лучшего друга! Зачем?! Подлетел и схватил Супермена за переднюю часть его костюма. Впечатал его обратно в кристаллическую стену. На мгновение память в этом кристалле показала ребенка, завернутого в красное одеяло и помещенного в ракету. Надежда умирающей планеты была изображена в мельчайших подробностях за инопланетным тираном. Супермен нахмурился, а потом медленно небольшая, холодная улыбка скользнула по его губам. — Брюс. Ты говоришь о Брюсе. Кларк взревел и заехал кулаком по его лицу. Снова и снова. Смерть. Все что он хотел для этого монстра, этого пришельца, этого дьявола — это убить его. Чтобы закончить все это. Чтобы остановить. Чтобы он упал на землю как это сделал Брюс, с кровью, капающей на лоб, и затих. Как пламя, гаснущее от порыва ветра. Это было тем, что он заслужил. Он убил его. Он убил Брюса. Он… проиграл. Это был он. Кларк. Ему не удалось. Он пришел слишком поздно. Он убил Брюса. Супермен ударил его ледяным дыханием. Это оттолкнуло Кларка в воздух. Вбило его в землю. Супермен столкнулся с ним, как ракета. Кларк почувствовал, как кулаки ударили в него. И все, что он хотел, это умереть. Умереть за свою неудачу. Умереть за то, что он сделал с Брюсом. Это то, что он заслужил. Это все, что он заслужил. Он убил его. Нет. Это он убил его. Супермен. Он убил Брюса, и это его даже не волновало. Он не чувствовал дыру в груди словно от криптонита. Кларк закричал и напал на него. Напал на него безумно. Дико. Принял удары, взрывы теплового зрения и порывы ледяного воздуха. Принял все это и не обратил внимания на повреждения. Игнорировал боль. Игнорировал все и нападал со всех сторон, с каких только знал. Потому что ничего не осталось. Ничего кроме боли, ненависти и ужаса. Ничего кроме боли, ярости и мести. Ничего кроме мужчины, монстра перед ним, что носил его лицо и знак. Ничего, кроме него и конца. Конца их обоих. Конца всего. Он боролся, пока от повреждений его тело не провалилось в агонию, пока кости не заныли от перерасхода энергии и пока они оба не лежали, рыча и ударяя друг друга в яростном клубке. — Ты не понимаешь, — зашипел Супермен, когда они схватили друг друга. — Бомба заставит тебя понять. Она заберет Лоис, Джимми и всех в Метрополисе, чтобы заставить тебя понять. — Ты убил его, — услышал себя Кларк. — Ты убил его. Без причины. Ты убил его, — это все что он мог сказать. Повторяя обвинения снова и снова. — Ты должен был прийти раньше. Ты должен был забрать его у меня. — Ты убил его. Ты убил его. — Он должен был понять. Должен осознать. — Ты убил его. Ты… ты не заслужил… Я не… — Он должен был полюбить меня. Кларк ударил его, вцепился пальцами в его волосы и, подняв их обоих на ноги, впечатал его лицо в стену. Снова и снова. Супермен закричал от боли, попытался освободиться, а затем обмяк. Кларк оттолкнул его на землю в граде осколков кристаллов. Супермен уставился на него. Его дыхание было рванным, лицо перекошенным от боли, его глаза были тусклыми и побежденными. — Ты убил его, — произнес Кларк медленно. — Ты не заслуживаешь жизни. — Кларк, нет! Бэтмен появился между ним и Суперменом. Его взгляд был холодным. Настолько холодным, что обжигал. — Он повержен. Прекрати. Кларк изо всех сил пытался контролировать свое дыхание. Изо всех сил старался не дать гневу, боли, адской боли проскользнуть в его голосе. — Он убил моего друга, Бэтмен. Голос низкий, угрожающий, рычащий. — Успокойся. — Он заслужил это. Появилась остальная часть Лиги. Они кружили по сцене, как будто были уверены, что должны сдержать криптонца. Кларк отвернулся от них. От Бэтмена. От всего этого. Он заслужил это. Он заслужил, чтобы его ненавидели, боялись и осуждали. Он заслужил эти подозрения, их недоверие, их… он их подвел. Он подвел самого важного человека в его жизни. Подвел, потому что он не понял… Господи… не понял, как важен был Брюс, насколько он был хрупок, насколько сильно он был ему нужен, пока он не ушел. Оставив дыру, как крипто… — Кэл-Эл, — захрипел Супермен. Он говорил на криптонском. — Слушай. Кларк уставился на него. Посмотрел на Бэтмена. Посмотрел на… Он услышал Брюса. Сердцебиение Брюса. Сердцебиение, что было идеальным отголоском Бэтмена. — Ты… Ты не… — Мы одинаковы, Кэл-Эл. Только один случай, что нас разделяет. Случай, что открыл мне глаза на правду. Случай, что держит тебя слепым. — небольшая несчастная улыбка. — Но, зная, как ты к нему относишься… как ты мог подумать, что мои чувства будут отличаться? Как ты можешь быть таким наивным, чтобы верить, что я бы не попытался спасти его? — Достаточно! — зарычал Бэтмен. — И, если бы не его ложь, — Супермен зарычал на Бэтмена, — Я бы смог. Также, как я спас эту пла… Посмотрев на Бэтмена, Аквамен ударил Супермена по челюсти, заставив его замолчать. Он сказал достаточно. Прежде чем Бэтмен смог помешать ему, Кларк вылетел из комнаты и бросился по извилистым коридорам крепости. К несомненному звуку сердцебиения. К Брюсу. Брюс. Его Брюс. Его друг. Живой. Кларк почувствовал головокружение, страх и отчаянную слабость. Он не мог… не мог поверить… не мог отпустить свое горе, даже если это был какой-то подвох. Какая-то ловушка. Потому что он не мог… он не переживет этого. Он не выживет, если снова потеряет Брюса. Но, несмотря на это, он почувствовал, как из дыры в груди хлынула надежда. Светлая, безумная, мимолетная надежда. Брюс живой. Он плыл через выступающие стены, петлял по коридорам, и, когда сердцебиение приблизилось и стало почти оглушительным, он нашел его. И замер. Брюс сидел на углу кровати, одетый в гражданскую одежду с бэтпоясом на коленях. Один бэтаранг лениво пролетел по комнате и вернулся к пальцам мужчины. Его взгляд остановился на Кларке. Гневный. Ненавидящий. — Брюс… — захрипел Кларк. — О… Боже. — Что тебе нужно, Супермен? — его голос был холодный. Сдержанный. — Брюс, это… — его взгляд задержался на синяках, покрывающих больше половины лица Брюса. — Я… Облегчения и ужас боролись внутри него. Разрывали его. Грозились разорвать его на куски. И вдруг все, что он мог сделать, это спуститься на землю, чтобы найти к чему-нибудь прислониться. Нашел стену. — Я… Я пытался прийти раньше… Я должен был прийти… Это моя вина. Мне так жаль. Это моя вина, — дрожащий выдох. — Я думал, что ты мертв. Мы все так думали. Мы… Я… Я думал, что он… Брюс. Мне так жаль. Я просто… Я так рад, что ты жив. Я надеюсь… Я должен был прийти. Сразу как ты пропал, я должен был прийти. Лицо Брюса медленно изменилось. Ярость в его взгляде медленно таяла в неверии. — Я… Я остановил его. Он не… Я не позволю ему быть рядом с тобой. Я не… Мне так жаль. Я… — он заплакал. Его прерывистое дыхание сопровождалось потоком слез. Слезы, он не плакал с тех пор, когда впервые увидел неясную запись казни в низу бэтпещеры. Слезы злости, слезы потери и слезы облегчения. Брюс отложил пояс, встал, захрипев от боли, когда встал на сломанную правую ногу, и упал. Мгновенно Кларк пересек комнату и поймал его. Мужчина яростно рванул назад, остановился и насильно расслабился. Сжал кулаки и приобнял Кларка в диком, тяжелом, объятии. — Я думал, что ты мертв, — произнес Кларк, сглатывая слезы. Хриплый рык. — Я знаю. Кларк усилил свою хватку вокруг него. Услышал вздох Брюса. Посмотрел вниз. Сквозь его кожу. Почувствовал, как его глаза застыли в шоке. Два ребра Брюса были сломаны. Посмотрел дальше. Нога. Рука. Бедра были в синяках в форме… Кларк оглянулся на лицо Брюса, на отвратительные синяки, что сковывали его, когда он впервые сюда прибыл. Протянул руку и нежно провел пальцами по следам на коже Брюса. Пальцы, кулаки… с ужасом он понял происхождение некоторых других синяков. И… помимо всего этого, как флаг победителя, его знак. Клеймо, что низко лежало на правой щеке Брюса. Брюс наблюдал за осознанием, распространившимся на его лице. Смотрел, что Кларк первым признаком его пыток выбрал… — Он… он… прикасался… к тебе? Брюс ничего не ответил. — Он… — ярость заглушала его голос. — Он изнасиловал тебя? Брюс дернулся. Кларк понял, что его глаза загорелись. Понял, что значит этот огонек страха в Брюсе, когда он видел, что его глаза покраснели. Осознал жестокость знака на его щеке. С рычанием он схватил Брюса и вылетел из комнаты. Пролетел через извилистые коридоры крепости. Летел туда, где ждали Бэтмен, Лига справедливости и Супермен. Они стояли неровным кругом вокруг поверженного криптонца, который теперь был связан лассо правды. Смотрели, как Кларк вошел и аккуратно положил Брюса в углу, где он мог прислониться к стене. Зеленая Стрела бросился вперед. — Брюс? Брюс, ты жив! Сукин ты сын, я знал… — он остановился, как он увидел раны, синяки, и знак. Его лицо побледнело, он также быстро пришел к ужасному выводу что и Кларк. То же темное осознание одновременно проявилось в собравшейся там Лиге Справедливости. Кларк повернулся и зашагал в сторону Супермена. Члены Лиги медленно сошли с его пути, оставляя только Бэтмена, непоколебимо стоящего, неподвижный, против него. В его глазах было жестокое смирение. Темное знание. Он привык к этому. Привык быть человеком, стоящим в одиночестве. Один против богов. — Я не позволю тебе это сделать, Кларк. — Уйди с моего пути. Рука Бэтмена двигалась под плащом. Двигалась вдоль края пояса. К одному из отсеков. — Ты не должен это делать. Становиться таким. Кларк протянул руку. — Отдай это мне Бэтмен уставился на него. — Криптонит, — произнес Кларк. — В твоей руке. Отдай его мне. Его глаза сузились. — Я не убью его. Супермен смотрел на изменение в глазах человека, знающего, что его судьба решена. Бэтмен вытащил зеленый осколок и, с тяжелым взглядом, положил его в руку Кларка. Холодная, дурманящая боль растеклась от прикосновения, посылая волну головокружения, бегущую сквозь него. Он стиснул зубы и заставил себя стоять, чтобы удержать его взгляд на Бэтмене, чтобы держать руку протянутой перед собой. — И… Бэтаранг. Мне нужен… бэтаранг… Бэтмен остановился. Увидел признаки его слабости. Он знал, что он мог остановить его, если Кларк пересечет черту. Он знал, что он может увести его от Супермена с легкостью родителя, тянущего ребенка. Он полез в другой отсек на поясе и вытащил заточенное оружие. Оставив его рядом с криптонитом на ладони Кларка. Кларк сжал руку, почувствовал, как края бэтаранга режут его пальцы и, борясь с холодной, тяжелой болью, что грозила раздавить его под собственной слабостью, боролся с головокружением, что туманилось в уголках его глаз, боролся с леденящим кровь онемением, что ползло по его руке. Он цеплялся за свой гнев, в душе разделяя гнев, что вспыхнул белым пламенем в нем с тяжелым ударом сердца, к своей цели. К своей мести. Бэтмен молча наблюдал, как Кларк, шатаясь, прошел вокруг него и двинулся в сторону Супермена. Его противник потел, задыхался, уже боролся с воздействием криптонита. Его глаза были устремлены на кулак Кларка. На кровь, которая сочилась между пальцами. — Кэл-Эл… Нет… Кларк упал на него. Сбил его обратно на землю. Прижал его. Сковал его так, что не было ничего, что он мог сделать. Ничего, только смотреть на Кларка глазами, затуманенными от боли и заикаться в череде различных языков. Кларк швырнул Супермена лицом вниз, на одну сторону, со скрежетом зубов провел бэтарангом по его щеке. Супермен закричал от боли, когда Кларк неустанно водил заостренным краем по его лицу, в ужасном, уродливом знаке летучей мыши. Это заняло больше времени, чем он надеялся. Борясь с последствиями криптонита, пристальным вниманием лиги, и его собственным гневом, он наконец-то закончил. Отбросил криптонит и бэтаранг. Начал отползать, оцепенело, далеко. Подальше от боли, подальше от своей неудачи, подальше от Супермена. Диана схватила его за плечо и рывком подняла на ноги. — Успокойся. Это нормально. Ты в порядке. Он заслужил это. Все в порядке. Он рычал, плакал, задыхаясь, шатаясь… его рука была покрыта кровью. Его кровью. Кровью Супермена. — Все в порядке. Мы потом осмотрим ее. Ты в порядке. Дыши. — Черт бы тебя побрал! — прокричал Супермен между задыхающимися глотками воздуха. — Будь ты проклят! Ты не можешь забрать… Ты не можешь забрать мой мир! Не можешь! Я боролся за него! Я спас его! Я мог бы спасти… спасти его… Ты не можешь его забрать! Кларк прислонился к стене, тяжело дыша, и смотрел на происходящее перед ним. Никто, казалось, не знал, что должно произойти дальше. Казалось, никто не хочет сделать шаг вперед и остановить бред сумасшедшего. — Ты не… понимаешь, — Супермен зарычал на него сквозь кровавый след на лице. — Но ты поймешь. Поймешь. — Ты ничего не знаешь обо мне. — Я знаю тебя, Кэл-Эл, — сказал Супермен на криптонском. Его гнев, казалось, придавал ему силы. Чтобы непоколебимо говорить. Чтобы вызвать дикий оскал на его губах. — Нет никакой разницы между нами. Никакой! Ты увидел, что я сделал Брюсу и смотришь свирепо на меня, как будто не сделал бы тоже самое! — холодный смешок. — Как будто ты не мечтал об этом. Как будто ты не представлял, что брал его, имел его, опускал его вниз и трахал его! Как будто ты не задавался вопросом, каково было бы иметь темного, голубоглазого, Бэтмена, в тебе, под тобой, вокруг тебя, — лассо ярко сверкнуло золотом вокруг мужских плеч. Обвиняющий, клеймящий свет. — Заткнись. — Ты хочешь его. Я знаю, что хочешь. Ты хочешь спасти его, защитить его, держать его в безопасности. Ты хочешь любить его, быть любимым им, показать ему мир и иметь его на своей стороне. Ты хочешь его. Рано или поздно ты поймешь, что тебе нужно продолжить путь. Он не пойдет за тобой. Ты должен пойти вслед за ним. Взять его. Показать ему. Заставить его увидеть… — Заткнись. — Зачем? — зарычал Супермен. — Потому что это заставляет тебя чувствовать себя оправданным, если ты можешь притвориться, что в тебе нет ничего от меня? Если ты притворишься, что потеря Метрополиса, Лоис, моего сына, заставила сойти меня с ума? — Разве? — Я… — лассо вспыхнуло жаром. — Я… Я не… не… — Чего ты боишься? — прошептал Кларк. — Говори на английском, чтобы все могли тебя понять. Супермен посмотрел вокруг на Лигу, окружившую его. На Бэтмена, стоящего над ним. На Аквамена взирающего ледяной ненавистью на него сверху вниз. На Зеленого Фонаря, поднявшего кольцо. Чудо-Женщину рядом с Кларком. Стрелу поддерживающего Брюса. Его плечи поникли, глаза его закрылись, и он упал спиной на пол. Сдавшись близости криптонита, боли его порезанного лица, его поражению Лиге Справедливости. — Между нами нет никакой разницы, — прошептал он. — Только случай. Подо всем этим мы одинаковы. Брюс отскочил от стены, как будто его ужалили, с рыком оттолкнул Зеленую Стрелу в сторону и захромал в сторону Супермена. Пнул его, несмотря на сломанные кости. Пнул его с отработанным знанием, как нанести наибольший ущерб, как заставить инопланетянина кричать от боли, как причинить ему боль. Затем с каменным лицом он упал на Супермена и методично повторял удары сломанными костями по своему мучителю. Ударил правой рукой о землю с небольшим поворотом, сломал два ребра ладонью и схватил его ногу, повернул и раздробил бедро. Его глаза были темными, мрачными, пустыми. — Брюс, — Стрела нервно шагнул вперед. — Этого достаточно. Он… не… — Отойди. — Послушай, я понимаю это, я знаю это… — он положил руку на плечо Брюса. Брюс повернулся к нему и отпихнул его. Резко. — Отвали от меня! Кларк с пересохшим ртом в ужасе уставился, как Брюс повернулся к Супермену и потянулся к окровавленному бэтарангу. Мгновенно Бэтмен оказался на нем. Он мастерски отразил удары Брюса и оттащил его подальше. От Супермена. Подальше от Лиги. На другой конец комнаты. Там он держал его, наклонив вперед, и тихо пробормотал ему что-то на ухо. Даже рядом с криптонитом Кларк мог разобрать только некоторые слова. Низкие. Темные. Злые. — … не закончил с тобой. Никогда не закончит с тобой. Брюс перестал вырываться, невидяще смотря вперед. Слушая. Рычание. — Ты. Еще. Не. Закончил. Остальные члены Лиги нервно на них смотрели, неспособные услышать, что происходит, не понимая внезапной неподвижности ранее боровшейся пары. Только Аквамен мог слышать разговор. Лицо атланта отразило тот же сумбур, что чувствовал Кларк. То же ускользающее ощущение, когда он понял, как мало он знал о Бэтмене. Когда ему не удалось ухватить больше смысла в этих словах. Бэтмен говорил быстрым шепотом. — Брюс… не бойся. — Готэм… — начал Брюс. Мгновенно Бэтмен отпустил Брюса и снял свой плащ и маску. Бросил их в руки другого человека. — Нуждается в тебе. А тебе нужно это. Брюс прижал ткань к груди, провел пальцами вдоль сажи, запачкавшей незабываемую одежду, и кивнул. Медленно пара вернулась к ним. Бэтмен начал раздавать приказы. Брюс стоял молча в одиночестве. Кларк безнадежно смотрел на него, когда понял, что он ничего не мог сделать. Ничего, чтобы сделать лучше. Ничего, чтобы стереть синяки на его коже, клеймо на его лице или мрачную тьму в его глазах. Он подвел. Не смог спасти его. Он не смог защитить его. Он подвел его. Когда они вернулись в Готэм, а Брюс стоял на платформе Зеленого Фонаря, он почувствовал, как снова открылась дыра в его груди. В последующие дни, когда Супермен был заперт, правительства восстановлены, а мир возвращен к людям, она стала еще шире. Когда портал был починен, Джокер пойман и два Бэтмена ушли чтобы придумать план против каких-либо дальнейших обстоятельств, он чувствовал, как она болит… Болит как от криптонита. Он принял ее. Боль, агонию, пустоту. Потому что он это заслужил. Потому что какая-то маленькая, больная часть его разума снова и снова возвращалась к тому, что говорил Супермен. Продолжал думать о том сколько раз и как он смотрел на Брюса, на то как двигается Брюс, когда сражается, на голубые вспышки за линзами, когда он поворачивал голову и на аккуратные движения его губ, когда он говорил. Супермен был прав. Между ними не было разницы. Между убийцей, диктатором, насильником… и ним. Он изо всех сил пытался оттолкнуть эту мысль, забыть и отмахнуться от слов, чтобы доказать себе, что он был кем-то, кем-то еще. Кем-то другим, но не человеком, что убил по собственной прихоти. Кем-то другим, но не человеком, что разорвал в клочья свободу от этой планеты. Кем-то другим, но не человеком, что овладел и сделал больно его лучшему другу. Ранил его так сильно, что он никогда не сможет исцелиться. Он позволил себе страдать. Дал себе упиваться болью за то, что он разрушил. Что он не смог спасти. За то, кем он был. Потому что это было то, что он заслужил. — Кларк. Кларк вернулся назад в бэтпещеру и невидяще уставился на стену. — Бэтмен? — он повернулся. Застыл, когда увидел ниже фигуру в плаще. Угол знака Супермена выглядывал из-за края маски. Брюс… Кларк медленно опустился на пол. С угрызением совести заметил, как Брюс слегка отошел от него. — Брюс, я… — Идем, Кларк. — Я… — Идем домой. Это не так много. Небольшое смягчение в обычном рычании Брюса в конце последнего слова. Крошечное расслабление мышц вокруг рта. Вспышка глубокой усталости в бледной синеве его глаз. Небольшое скольжения маски летучей мыши. Это не так много. Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы показать ему, что, возможно, есть будущее где-то рядом с ним. Место после этого. Место, где, может быть, между ними все снова будет хорошо. Где мир будет нормальным, безопасным и знакомым. Где они смогут двигаться несмотря на шрамы, боль, потери… Где, возможно… все будет хорошо. — Домой, — оцепенело кивнул Кларк. — Хотелось бы.