Взаимопонимание

Дима курил у крыльца колледжа, провожая взглядом каждого, выходящего из дверей, студента. Артём и подумать не мог, что ждут именно его, но Туманов жестом попросил подойти. Егор с Аней недоумённо смотрели на друга, но ничего не говорили, давая ему возможность самому рассказать, как удалось начать общение с третьекурсником. — Идите на остановку, я позже подойду, — помахав им, Артём подошёл к Диме, он чувствовал взгляды друзей и игнорировал их, стараясь держать спину ровно. — Привет, — Туманов выбросил сигарету вовремя, перед тем, как в дверях появился физрук, который следил за тем, чтобы никто не курил на территории колледжа. — Есть время прогуляться? Тут, в сосновом бору. — Да, но не слишком долго, в шесть у меня репетитор. — Репетитор для нашей шараги? — Туманов громко заржал. — Нет, по английскому, — Артём смущённо опустил глаза, пальцами дёргая нитки на лямке рюкзака. — Так идём или нет? — Погнали. Через дорогу от колледжа можно увидеть парковку, а за ней находился вход в бор, где было несколько детских площадок, каруселей, даже кафе, что сейчас были закрыты; несколько беседок с мангалами, лавочки, и конечно же, аллея между соснами. По этой аллее студенты вместе с физруком ходили к спортплощадке, чтобы побегать или посидеть на трибунах смотря, как препод мучает тех, кто пришёл на пары в кроссовках. Но сегодня Дима повел его дальше, показывая другую часть леса, где практически не было людей, зато была тишина. — И куда мы идём? — Никуда, — Туманов пожал плечами, — просто гуляем. — Почему не у нас? — Потому что надоел мне этот район, тем более, там вечно много знакомых, а здесь шансов мало их встретить. — Нас что, видел кто-то из твоих друзей? — Артём напрягся, вспоминая идиотов в парке. — Они мне не друзья, — Дима молчал и Артём уже подумал, что он не будет развивать эту тему, но тот продолжил, — да, видели, меня это не колышет, но все эти вопросы, типа с меня можно спрашивать, заебали. И, чтобы у тебя были проблемы, тоже не хочу, так что не думай, что я тебя кидаю, просто сейчас нужно залечь на дно ненадолго. Наша группа уходит на практику, несколько месяцев не буду ездить на учёбу, может, только на экзамены. — Это досадно, — Артём действительно расстроился, — и надолго? — Сейчас нет, в декабре будет ещё одна, вот она надолго. Наверное, перед выпуском дадут месяц-два, но не более, чтобы диплом написать и практическую сделать, — Дима, посмотрев на него, остановился, — ты что, расстроился? — Нет, просто немного грустно стало, думал, хоть одно знакомое лицо среди старшекурсников будет. — Почти все уйдут, так что только перваши останутся, будете одни, пока второкурсники не вернутся. — Всего три группы? — Четыре, если считать СПО, — Дима взял его за плечо, останавливая и указывая пальцем в сторону, — смотри туда, видишь здание? Сейчас туда и пойдём. После этих слов Туманов свернул на, еле заметную, тропинку и бодрым шагом направился к зданию. Это оказался заброшенный корпус больницы, что была совсем рядом. Здание выглядело плачевно: отбитые ступени лестниц; пустые шахты лифта; грязный, в бетонной крошке, пол; оконные проёмы без окон; пустота и разные рисунки на стенах. Как и в любом, брошенном людьми, месте, здесь было жутковато, к тому же, холодно. Удручающая обстановка со звуками завывающего ветра — прямо кадры к Российскому фильму ужасов про неупокоенные души пациентов, которых и после смерти доканывают врачи. Туманов сообщил, что они поднимутся наверх, а затем попробуют выйти на крышу, но: «Не факт, что получится». Артёму было плевать выйдет у них или нет, ему было интересно зачем они сюда пришли и откуда Туманову известно об этом месте. На верхний этаж они поднимались долго, по обвалившимся ступеням, где через некоторые приходилось перепрыгивать (не без помощи Димы, который не издевался, а с охотой подавал руку). Артемьев вспомнил, что когда-то в детстве он и его друзья прыгали по гаражам и искали «заброшки». Вот только его мама, когда узнала от соседки, что его компания ходит в, когда-то горевший, морг, закатила скандал и запретила месяц выходить гулять дольше, чем на час. С тех пор он ни разу не был в подобных местах, а в морге на оконные и дверные проёмы через несколько лет установили решётки, через которые пролезть мог максимум худенький ребёнок. Но сделали это не из-за детей, что ходили туда днём и не доставляли неудобств ни персоналу, ни пациентам стационара, а из-за подростков и взрослых, что по ночам устраивали пьянки, драки и сборы местных наркоманов. Частенько там находили шприцы и пакетики с остатками порошка, так что дети в заброшенных зданиях — самое безобидное, что может в них быть. Выход на крышу был ещё ужаснее того, что творилось на этажах, где жгли костры, расписывали стены пентаграммами, сидя на старых матрасах, выпивали, тут же бросая мусор. Куча строительного мусора; дырявый диван; банки; битые бутылки; кирпичи, сложенные для разжигания костра; рваные тетрадные листы — это всё встретило их на крыше, застилая пол. — Не туда смотришь, — Туманов усмехался, глядя на лицо Артемьева с выражением брезгливости. Да, вид бы впечатлил. Если бы Артемьев был впервые в городе, никогда не бывал на крышах и романтизировал заброшки. Он не понимал, зачем они здесь. Возможно, для Туманова это место что-то значило, поэтому он решил не портить атмосферу глупыми вопросами, если Диме это нравится, а Артёму нравится сам Дима, почему бы и не посмотреть на него с другой стороны. — Ну, давай, — Дима повернулся к нему лицом, улыбаясь так, будто он придумал шалость, — говори, что думаешь, только честно. — Здание жуткое, холодно в нём, будто на улице зима, снаружи теплее. Туманов рассмеялся, кажется, не обиделся, будто знал, что Артём именно это и скажет. — Здесь игры в пейнтболл устраивают, а ещё с крыши прыгают на тросе, но сейчас иногда тренировки ОМОНа проходят, поэтому обыватели реже стали развлекаться. — Самоубийцы, — фыркнул Артём. — Будь они настоящие самоубийцы, продолжали бы здесь тусоваться не смотря на ОМОН, а так — романтики. — Так зачем мы здесь? — Артемьев не выдержал и спросил слишком резко, как бы ему не хотелось спрашивать. — Хотел узнать тебя, теперь я в курсе, что ты не любитель подобных мест. — Можно было просто спросить. — Но тогда я бы не увидел твоего выражения лица, когда мы поднялись после всей свалки, что ты видел на этажах. Странно, но Артём рассмеялся, он не считал эту прогулку забавной, но сейчас, когда Туманов сказал последнюю фразу, Артемьев понял, что тот прощупывает почву, стараясь узнать его получше, пусть даже странными способами, но это говорит о заинтересованности. Им ещё никто до этого не интересовался, особенно так, чтобы ставить в неловкое положение и оценивая поведение. Это было по-идиотски, но интересно. Они вышли наружу и пошли до остановки другой дорогой, чтобы Дима показал действительно красивое место — мост через ручей среди деревьев. Артём почти опоздал к репетитору, но не жалел о том, что ему за это сделают выговор, он даже не мог думать об этом — переполняло сильное чувство счастья, такое, какого он ещё не испытывал. И удушающее чувство влюблённости, что заставляет внутренности скручиваться в спираль. Дима снова пропал из сети, но когда Артём написал, что хотел бы снова прогуляться вместе, сразу ответил на сообщение, что тоже ждёт встречи.