Свэг за последней партой

Я осторожно вошёл, стараясь ступать как можно тише, и замер у двери, что вела в мою спальню. С той стороны слышались приглушённые стоны. Женские стоны. И ясное дело, что там вовсе никто не умирал… Потому я, насупив недовольно брови и нервно покусывая сухие губы, просто направился на кухню. Буквально минут через пять, когда я заваривал себе чай да покрепче, показался Чонгук, в одних только брюках, босой и с голым торсом. — О! Хён! Не слышал, как ты пришёл, — он улыбнулся и направился к холодильнику, достав оттуда бутылку с водой. — Ничего, что мы так заявились к тебе? — взглянул на меня, а потом отхлебнул из бутылки. — Ты же знаешь, домой я не мог, там мама… — Ничего, — отозвался я спокойно и сел с кружкой чая за стол. — Я ведь сам тебе дал ключ. На всякий случай… Не думал, правда, что на такой. — Чонгук, — раздался из коридора недовольный голос девушки. — Ты меня не проводишь? — Прости, мне нужно остаться, — бросил он ей, не утруждая себя даже тем, чтобы хотя бы выглянуть в коридор. Хлопнула входная дверь. — Кажется, обиделась, — он хмыкнул ничуть не расстроено и поставил бутылку обратно в холодильник. — А не слишком ли ты юн для… таких отношений? — Хён! Ну мы ж не в прошлом веке живём! Я как раз сейчас в самом расцвете сил! А на что ж тратить эти силы, как не на получение удовольствия? — лукаво повёл бровью. — А сам-то? Я никогда раньше не спрашивал, но… У тебя есть кто-нибудь? Ты с кем-нибудь встречаешься? — он сел на край обеденного стола прямо передо мной. — Я с него ем, а ты тут задницей своей уселся, — спихнул его. — И оденься иди. — Но мне жарко, дай остыть чуток. — Голые люди меня напрягают. — Я не голый. — Полуголые тоже. — Ладно, — Чонгук ушёл и вернулся уже в белой футболке. — Так лучше? — Значительно, — я кивнул и отхлебнул чай, который был всё ещё слишком горячим и обжигал язык. — Так что там насчёт твоей личной жизни? — Тебя не касается. — Живёшь один — красота! — начал воодушевлённо и с каким-то упоением. — Можно водить кого-угодно, хоть девушек, хоть парней. Свобода! Раздолье! Никто не нудит, не воспитывает! Можно делать, что вздумается. Да хоть целые оргии устраивать! А ты этого не ценишь, хён. Так всю юность и проспишь. А потом и молодость. А потом и всю жизнь. — Тебе домой не пора? — кинул я на него сердитый взгляд исподлобья. — Что, не хочешь со мной разговаривать? — он как-то сразу сдулся. — Не то настроение. — А бывает, значит, и то? Удивил. — Топай уже отсюда, а. — Понял, не дурак. Ухожу, — улыбнулся и направился в спальню за вещами. — Спасибо за гостеприимство! Я до жути приятно провёл время в этих стенах!

***

Утро встретило меня весьма недружелюбно. А если точнее, то не утро, а школа. А если еще точнее, то Тэхён. — Зачем ты это сделал?! — без вступлений начал наезд Тэхён, зажав меня за школой. — О чём ты? — решил всё же уточнить. — Зачем поцеловал его?! — Просто, — я довольно усмехнулся и пожал плечами. — Ах, просто? Просто?! Сейчас будет тебе просто! — и он занёс кулак на уровне моего лица. — Ты, что ли, бить меня собрался? — не поверил я, ибо на моей памяти не было ни одного случая, чтобы Тэхён дрался. — Серьёзно? Прям возьмёшь и ударишь? — Да! — его рука дрогнула. — И тебе еще повезло! Повезло, что я словил тебя не вчера, иначе бы точно убил! — процедил зло сквозь зубы. — Не кипятись, — я положил ладонь на его кулак, всё ещё занесённый для удара. — Я знал, что ты будешь злиться, но не думал, что настолько. Давай-ка обойдёмся без рукоприкладства, ладно? — Почему же? Почему?! Давай наконец подерёмся! — Не хочу. — Почему? — он растерялся. — Мне лень, — я поморщился и повёл плечом. — Да и не выспался я. — Ты никогда не высыпаешься, — буркнул недовольно. — И что ж, нам теперь никогда не драться? — Угум. — А я хочу! Хочу, чтобы ты истёк кровью от моих ударов! — Странные у тебя желания, — я фыркнул. — И это всё из-за какого-то паренька? — Юнги, — он опустил руку, сунув в карман брюк. — Это подло. Это было ужасно подло с твоей стороны! Ты же сам сказал, что Чимин тебе не нравится, так зачем ты пудришь ему голову? Весело? — Да нет, вообще не весело, — я мотнул головой. — Я не хочу, — пробормотал негромко и сел прямо на землю, откинувшись на стену школы. — Не хочу, чтобы всё снова было так, не хочу, чтоб всё повторилось. Не хочу, чтоб снова было как тогда с ним… Я ведь так любил его… Но я знал, что он нравится и тебе. Я даже не мог признаться ему, ведь не хотел ранить чувства лучшего друга, твои чувства, не хотел тебя потерять, — он обхватил руками колени и уткнулся в них лбом. — И решил тогда всё оставить как есть. Ради тебя, ради всех нас. А теперь снова? — Не могу это даже слушать, — я скривил губы и пнул камень, валяющийся поблизости. — Не нужно строить из себя ангела, прикрываясь мной. Противно, — окинул его презрительным взглядом сверху-вниз. — Ты просто струсил. Боялся быть отвергнутым, боялся, что, признавшись, вообще не сможешь быть рядом с ним даже в качестве друга. Вот в чём дело, а не во мне. Даже слушать тошно. — Не правда! — Тэхён вскочил. — Я переживал за тебя, грёбанный засранец! Ты мне тоже был дорог! Тоже был небезразличен! — Ну да, ну да, — я закатил глаза. — Наша с тобой дружба так крепка, загляденье. Почему же тогда, стоило ему оставить нас, и дружбы словно и не бывало? Ветром сдуло? — В этом лишь твоя вина! И ты это прекрасно знаешь! — Моя? Смеёшься? — я криво усмехнулся и подошёл к нему ближе. — Это я всё прекратил? Это я в такое сложное время, когда нам обоим так нужна была поддержка… прямо на похоронах сказал «Ты мне больше не нужен. Видеть тебя не хочу»? — схватил его за галстук, притягивая к себе. — Это был я? Чёрта с два! — прошипел ему в самое ухо и отпустил, оттолкнув от себя. — Если бы ты не был виновен в его смерти, я бы подобного ни за что и никогда не сказал! — Так скажи это и своему отражению, потому что ты тоже виновен! — Не правда! Я тут ни при чём! — Переложил всю вину на меня и живёшь припеваючи с якобы чистой совестью? Хорошо устроился. Молодец! Аплодисменты герою, — я нарочно громко захлопал. — Прекрати! — Давненько вы из-за брата не ругались, — из-за угла школы к нам шагнул усмехающийся Чонгук. — Ностальгия прям. Жаль только Хосока больше нет, и некому надавать вам примирительных пенделей.