Свэг за последней партой

— Кто это? — Чимин шмыгнул носом и вытер рукавом слёзы. — Хосок? — Да при чём тут Хосок? — я сморщил нос недовольно. — Я слышал ваш с Тэхёном разговор тогда, у школы, — смущённо потупил взгляд. — Когда вы ругались из-за… поцелуя и из-за Хосока тоже… — Значит, ты должен знать и то, что нравишься Тэхёну, так? Чимин промолчал. — Но не в Хосоке дело, я сейчас не о нём. — Кто же тогда? — взглянул на меня растерянно. — Тэхён? Всё-таки он? Или может Чонгук? — на секунду он замялся. — Учитель Ким? — Неважно. — Это ведь не конец, правда? — спросил с надеждой. — Я ведь ничего не испортил, да? Скажи, что всё в порядке, и я всё ещё могу быть твоим другом. — А у меня, что же, даже выбор есть? — я тяжело вздохнул. — Сомневаюсь, что ты от меня отстанешь. — Не отстану, — заявил упрямо и улыбнулся. — До чего же ты глупый. Ты же только что плакал, разве не должен был обидеться и уйти? — Так я и уйду, — он указал на часы на своём запястье. — Мне домой уже пора. Мама просила сходить с ней в магазин. — Вот и чудненько. — А ты, — он запнулся. — Ты признаешься тому, кто тебе нравится? — Иди уже, — махнул на него рукой. — Ты домой собирался, забыл? — Признайся ему сегодня. — Угу, конечно, уже бегу. — Пусть будет день признаний. — Не ерунди, топай уже. И не связывайся с Тэхёном, ясно? — Почему? — тут же поинтересовался с любопытством. — Потому что это он? — Нет, потому что я ему не доверяю. — А я доверяю. Как он может сделать мне что-то плохое, если я ему нравлюсь? — Вот именно! Придёшь ты к нему как-нибудь домой поздно вечером, а потом… — я замолчал, многозначительно поведя бровью. — Что потом? — не понял он. — Ну ты совсем ребёнок, что ли? — я фыркнул. — Иди уже, не буду твою психику травмировать, за меня это Тэхён сделает. Когда моя прогулка из «вперёд» превратилась в «назад», я наткнулся на своём пути на Тэхёна, сидящего посреди тротуара и завязывающего шнурки на кроссовке. — И чего тебе дома не сидится? — поинтересовался Тэхён, взглянув на меня снизу-вверх, когда я уже хотел пройти мимо. — Хорошо, что в будние дни мы так не сталкиваемся, а то б уже удавился. — Просто в будни кое-кто слишком долго спит, а я пташка ранняя, так что в школу не впритык к урокам иду. — И что? Похвалы ждёшь? — Ну как бы да, — он поднялся. — Молодец, — похлопал его по плечу. — Ты просто чудо, — широко улыбнулся. — Сегодня мне Чимин признался, — кинул на Тэхёна обеспокоенный взгляд. — И зачем ты мне это говоришь? — Чтобы ты знал, что ему нравлюсь я. — Я и так это знал, — отвёл взгляд в сторону. — И что ты ему ответил? — Что мне нравится другой. — Пф, тоже мне! — фыркнул. — Нашёл способ отшить, враньём! — С чего ты взял, что враньём? — Потому что Хосок умер. И даже если ты продолжаешь его любить, это не в счёт. Тем более, что смерть его на твоей совести. — Опять ты?.. — я сделал глубокий вдох и шумно выдохнул. — Да когда ты уже прекратишь? Снова? Давай снова поругаемся? — Да! Хочу поругаться и врезать тебе! — продемонстрировал мне сжатый кулак. — Уймись. Сколько можно уже? Самому-то еще не надоело? — Неа, не надоело. Признай наконец, что это твоя вина! — Я же его не под машину толкнул и не застрелил из ружья, в самом деле. Я не мог знать, что у него нет с собой ингалятора. — Но ты оставил его! — он возмущённо запыхтел. — Ради какой-то колы! Пошёл в этот чёртов магазин, а он… Да на той же улице даже людей-то толком никогда не бывает! — А кто нас туда позвал? Это был ты, — ткнул пальцем ему в грудь. — Если бы не ты, мы бы сидели дома и всё было бы в порядке. — Но… — Тэхён, давай уже прекратим это. Убил его не я и не ты, его убила астма. Я устал постоянно чувствовать вину. Я стараюсь забыть, но вечно появляешься ты и всё портишь! — Прекратим? — в его голосе уже слышались нотки истерики. — А знаешь, как больно?! Если бы не я… если бы не ты со своей грёбанной колой тогда, то всё было бы нормально, он был бы жив… Я понимаю, что и ты его любил, но я… — Тэхён, хватит, — я поморщился. — Во-первых, давай не будем разводить сопли, тем более уже в который раз. А во-вторых, ты постоянно твердишь, что любил Хосока, любил, любил… Я же об этом не заикнулся ни разу, так откуда ты сделал такие выводы? — Что? — Тэхён растерянно на меня уставился. — Что ты сейчас хочешь этим сказать? Ты что, не любил Хосока? — и столько недоверия в голосе. — Любил, — я кивнул и отошёл немного в сторону, к краю тротуара, пропуская девочку со щенком. — Безусловно, я любил его. Но как друга. Лучшего друга. Если бы нужно было, я бы и жизнь за него, пожалуй, отдал. Но влюблён я в него не был. — Но я всегда был так уверен… — пробормотал. — Это же было так заметно, так очевидно… — Тэхён выглядел таким искренне поражённым, что я уже и засомневался, стоило ли мне опровергать его догадки. — Тебе показалось. — Ты так часто ходил к нему в гости, даже без меня. Мне казалось, ты пытаешься урвать с ним время наедине, — взглянул на меня. — Я так ревновал, когда Чонгук рассказывал, что ты снова приходил к ним домой один. Он говорил, что ты вечно таскал им какие-то сладости… — продолжил он негромко лепетать себе под нос, будто не мне, а себе пытаясь разъяснить, откуда он наделал таких выводов. — И когда у Чонгука начались проблемы в школе, и Хосок с ним не справлялся, ты всегда приходил и устраивал мелкому разнос… Ты так помогал… Когда бы Хосок тебя не позвал, бежал к нему. А когда мы иногда гуляли с тобой вдвоём, и я вдруг спрашивал, куда бы нам пойти, ты почти всегда отвечал «Может к Хосоку?». Старался кидать это небрежно, — он усмехнулся, — будто бы между прочим, а на самом деле твоё рвение было так заметно. — Вот ты сейчас это всё наперечислял, — я сглотнул. — И что же? Ничего не пришло в голову? Не навело ни на какие мысли? — взглянул на него прямо. — Что ты хочешь этим…- он запнулся, — сказать? — Всего лишь то, — я вздохнул, — что дело было не только в Хосоке, — и я направился мимо него домой. Я лежал на кровати, смотря в потолок. На телефон уже пришло третье сообщение от Чонгука, но именно сегодня видеть его хотелось меньше всего. Наверняка он всё ещё под домашним арестом и ему просто скучно. А всё что я могу, это выполнить какую-нибудь глупую просьбу, буркнуть про то, что мне нужно идти и удалиться. Быть с ним долго один на один — довольно мучительно. «Хён! Ну где ты там???? Купи мне чипсов по пути» — четвёртое сообщение. Я выругался и сел на кровати. Время ужина, а я должен куда-то идти? Правда и ужинать-то всё равно нечем. И я, кряхтя как старый умирающий дед, всё же поднял свою ленивую задницу и вышел из дома, оставив дверь незапертой, на случай, если вернётся Намджун. Красть у меня всё равно тут нечего. — Юнги-хён! — Чонгук распахнул дверь, приглашая внутрь. — Представляешь, мои уехали к бабушке, а меня не взяли. Сказали, что у неё только сердечный приступ от меня случится. — И правильно. — Я тебя долго ждал. — А я должен был прийти по первому зову? — вскинул брови. — Я тебе кто, служанка? У меня тоже своя жизнь. — Ясно. — Вот, — достал из рюкзака пакет чипсов, вручив ему в руки. — Последние деньги потратил? — Не заморачивайся, — я отмахнулся. — Всё нормально. — Ну вот опять, — сжав зубы, он втянул шумно воздух. — Что? — я недоумённо на него уставился. — Опять дофига холоден и спокоен. Что бы я не делал… всё равно спокоен. — Как вижу, у тебя всё в порядке. Я пойду, — кивнул на дверь, — раз уж ты тут и сам прекрасно справляешься. — Уже уходишь? Справляюсь?! Я-то? Нет, я абсолютно не справляюсь! — воскликнул и, бросив чипсы прямо на пол, вдруг рванул на кухню. — Хён! — раздалось уже оттуда. — Мне нужна помощь! Я тяжело вздохнул и, сердито пыхтя, стянул с ног кеды, после чего направился на кухню. Чонгук стоял у стола с кухонным ножом в руке. — Эй, Гук, ты чего удумал? — спросил я обеспокоенно и сделал осторожно шаг к нему, а он, взмахнув ножом, вдруг резанул им по ладони другой руки. — Хён, у меня кровь, — бросил нож на стол и вытянул вперёд руку, по которой стекали красные ручейки. — Помоги. — Ты идиот?! — я бросился в ванную, где была аптечка. — Совсем мозгов нет?! — вернувшись с бинтом и перекисью, толкнул его на стул и присел на корточки рядом. — Что творишь вообще?! Засранец хренов! Сейчас перебинтую, а потом задушу тебя собственноручно! — Ладно, хён, — Чонгук кивнул и улыбнулся. — Чего лыбишься?! — рыкнул на него сердито. — Я убить тебя собираюсь, что смешного?! — Просто… мне нравится. — Что? — я растерялся. — Когда ты злишься, — он отчего-то смутился и отвёл взгляд. — Я давно не видел у тебя никаких эмоций, когда ты рядом со мной. Всегда спокоен, что бы я не делал. А мне так хотелось, чтобы ты перестал быть таким равнодушным. Куда вдруг подевались все нравоучения, которые были раньше, когда брат был жив? — Ты же сам сказал, что у тебя родители для этого есть, — я усердно бинтовал его руку, стараясь не придавать значения его словам. — Раньше тебе это не мешало. — Я не понимаю, к чему этот разговор. Давай закончим. — Я просил у тебя денег, — Чонгук продолжил, смотря на меня сверху-вниз. — Они ведь были у тебя последние, я знал, а ты всё равно мне их отдавал. Почему? Я даже курить начал… Ты должен был наорать на меня, сказать, что я придурок, что я не должен этого делать, должен был выбросить ту пачку… А ты… сделал вид, что всё нормально. Даже когда я привёл девушку в твою квартиру… Ащ, до чего я опустился, прося её подыграть мне… И даже тогда, что ты мне сказал? Всего лишь «а не слишком ли ты юн»? И всё? Всё?? Я ждал не этого. — Чонгук, — я хотел встать, но он положил мне руку на плечо, заставляя остаться на месте. — Я забинтовал, я уже всё. — А я не всё. Я еще не выговорился. Ты хоть понимаешь, о чём я говорю? — Что ж тут непонятного? Что ты делал всё это специально, лишь бы позлить меня. А я не повёлся. — Да нет же! — Как нет, если ты сам так сказал? — Ну да… Но ведь дело вовсе не в этом! Не просто в том, что мне хотелось кого-то подоставать, а в том, что ты слишком безразличен ко мне! А меня это не устраивает! Почему всё стало так? Без Хосока я уже не заслуживаю внимания? Не заслуживаю ни капли эмоций в мою сторону, ни капли времени, потраченного на меня? Мне не нравится быть обузой из-за твоего обещания брату! Если тебе неприятно моё общество, надо было оставить меня давно! Просто бросить уже, было бы лучше! — Ащ! — я всё же поднялся на ноги. — Да ничего я не обещал! Не было никакого обещания! Просто Хосок как-то заикнулся, что если бы с ним что-то случилось, то брата он бы доверил скорее мне, чем Тэхёну и всё. Я не говорил ему «Да, Хосок, можешь рассчитывать на меня! Я возьму на себя заботу о твоём брате»! — Но ты всегда упоминал, что это всё из-за обещания… — А что я мог сказать? Что я делаю это по доброте душевной или как? Ты бы поверил? — я подошёл ближе и упёрся руками в стол. — Ты никогда не был для меня обузой. Я просто хотел быть рядом, пусть и ссылаясь на обещание, данное другу. Если бы ты был мне безразличен, я бы давно оставил тебя, уж поверь. — Но ты ведь никогда даже нормально не проводишь со мной время, — он смотрел на меня непонимающе и обиженно. — Выполняешь просьбу и спешишь уйти. Будто делаешь это просто для того, чтобы я отцепился. А если я не зову, сам и вовсе не приходишь. Разве это не главный показатель твоего безразличия? — Мне просто всегда казалось… — я запнулся, — что я напрягаю тебя своим присутствием, что тебе некомфортно и неприятно. — Неприятно? Неприятно?! Но я ведь сам звал тебя! — Я думал, ты просто используешь меня забавы ради, — пробормотал и опустил голову, чувствуя себя полным глупцом. — Это не так! Мне просто хотелось хоть чуточку твоего внимания… — Мы должны были поговорить раньше, всё слишком затянулось, — вздохнул я. — Прости, что я такой дурак. — И ты меня прости, что я вёл себя так глупо. — Ладно ещё сигареты, — я взглянул на него и скривился. — Но с бабой ты перегнул. — Согласен, — кивнул. — Мне хотелось убить тебя. Нет, — спохватился, — сначала её, а потом тебя. — А по тебе не видно было, — улыбнулся. — Я сдерживался, как мог, — фыркнул и направился к выходу из кухни. — Ты… уходишь? — раздалось взволнованно в спину. — Только сразу за нож, балбес, не хватайся, — я обернулся. — Ладно? — Эй! Не уходи, — он бросился следом. — Ты чего? — замер, когда я толкнул дверь в его комнату и забрался прямо с ногами на его кровать. — Ты, кажется, фильм какой-то посмотреть хотел. И чипсы тащи, я голодный. — Хён, — Чонгук подошёл к кровати. — Останься сегодня со мной на ночь! — выпалил вдруг на одном дыхании. — Да ну тебя, — я поморщился. — Звучит весьма странно и двусмысленно. — А так и надо. — Что? Серьёзно? — я поражённо на него уставился. — Ты. Сейчас. Предлагаешь мне… — Да, — заявил уверенно. — Ну-ка наклонись. — Что? — Наклонись, говорю. Чонгук послушно наклонился, приблизившись ко мне, а я схватил его за ухо. — Секс хёну предлагаешь? — скрутил ухо так, что тот взвизгнул. — Совсем стыд потерял, говнюк мелкий?! — Йа-а-а! — он забил ладонью меня по руке. — Понял, понял! Погорячился! Пусти! — Такой быстрый?! А как же розовые сопли и «я люблю тебя, хён»? Сразу в кровать? — Люблю, очень, — заулыбался. — Прости грешного! Ну пусти уже, а? — Ладно, — я отпустил его настрадавшееся ухо и встал на кровати, став выше Чонгука на голову. — Чего это ты? — спросил, глядя на меня снизу-вверх и потирая ухо. — Решил возвыситься надо мной? Типа доминируй, властвуй, унижай? — Просто хочу наконец поцеловать тебя, — я улыбнулся и, наклонившись, коснулся мягких прохладных губ, вкус которых, как мне казалось, мне никогда не удастся узнать.