Первый раз от начала времен

 — Это не первый поцелуй с сорок четвертого? — спрашивает она.  — Нет… Нет! — неискренне отвечает он.  — Это не первый раз, когда ты позволяешь о тебе кому-то позаботиться, ведь правда? Он улыбается, и она отвечает лживо:  — Нет… Наташа смотрит в зеркало. Наташа. Здесь она представляется всем уменьшительным именем, лишь Баки, Зимний Солдат, иногда окликает полным — ему полегче, чем другим, он русский почти знает. Клинт с самого начала сокращал до Таши, Стив однажды сказал «Нат», тут же поправился. У Ника ее имя звучит почти ласково. Да, Ник. Самое близкое к заботе — это Фьюри, но когда Роджерс спросил, она не вспомнила про Фьюри — про человека, спасшего ее от КГБ. Как бы там ни было, у них договорные отношения. Как бы то ни было, они просто цеплялись друг за друг с Клинтом. Как бы там ни было… Наташа смотрит в зеркало. Стив смотрит в зеркало. Баки швыряет в него галстуком:  — Прямого нападения ждать смысла нет, так что можешь расслабиться. Наша задача — просто прикрывать их, вы с Наталией будете больше отвлекать внимание, чем действовать. И с тебя танец, Стив! — указывает он на свою винтовку, мол, я все увижу, не смей отлынивать. Стивен раскатывает по ладоням воск — нужно будет мазнуть по волосам, немного растрепать. Это разумно: выглядеть немного современней, дальше от классики, но ближе к нынешним американцам; он символ нации для них, он не просил, но должен отвечать, и… Он чувствует себя противно, словно молодящийся перед свиданием со школьницей старик. Баки вздыхает. Резкое дежа вю, будто сейчас тридцатые и он вытаскивает Роджерса на танцы. Друг подает ему салфетку:  — Вытри. Не мучай себя, Стив. Отлично выглядишь без лишней парфюмерии. Сам Баки выглядит лощеным. Быстро он привык. Стив обнимает его и берет салфетку. …Она ведет по локону волос самыми кончиками пальцев. Можно бы завиться… Такие пафосные сборища обычно требуют хоть какой-нибудь изысканности. Стив… Если подумать, Стив с ней это сделал. И Мстители. О да — каждый из них, кто принимал ее такой, какая она есть, со всеми ее страхами, грехами, всеми призраками. Но Стив принял со всеми ее слабостями. С ним агент Романова чувствовала себя девочкой. «Скажи, что этот раз не первый». Ей бы хотелось выглядеть естественной. Хотя бы выглядеть… Наташа смотрит в зеркало. Стивен повязывает галстук… смотрит на мундир, висящий в углу комнаты на вешалке. «Скажи, что этот поцелуй не первый?» Пегги, Пегги… Пегги давала ему силы, Пегги в него верила. Такая близкая, далекая, красивая. Верный партнер, единственная в мире. Век боевых подруг закончился. У Стива нет никакого представления о том, какой же теперь век. Баки раскладывает перед ним шпионские жучки, он куда лучше понимает в этом.  — Если захочешь, можешь отключить.  — Может, лучше мундир? Баки приподнимает бровь и вдумчиво молчит. Наконец отвечает:  — Не забудь, короче, отключить. А на мундиры Романова, поверь мне, насмотрелась. Наталия берет шкатулку с драгоценностями. В большинстве из них жучки, но бриллианты настоящие — Старк не разменивается на бижутерию. Она задумчиво перебирает их. На дне детский значок. Красная яркая звезда, кудрявый Ленин. Она не доросла до октябрят, хотя по-детски очень этого хотела. Улыбка в зеркале слегка дрожит. Она была ребенком, когда рушился Союз. Она жалела. У Стива то же выражение в глазах, когда он смотрит на свою Америку.  — Так очевидно? — спрашивает Стив. Баки глядит на него с непривычной на посуровевшем лице молодой теплой улыбкой.  — Так очевидно? — спрашивает девушка у зеркала.  — Слишком наивна для этой работы, верно?  — Слишком наивен для этого века. Они танцуют. Роджерс что-то говорит. Барнс отключает все к чертям жучки.  — Скажи, что я не первый, кому ты поверила…