Алхимия Узумаки Наруто

      По улочкам Конохи брели трое ребят, все они были перепачканы землей, у каждого в волосах был целый ворох листьев и небольших веточек. По карманам каждого из них было рассовано множество взрыв печатей, которые Учиха просто оставил своим сокомандникам, ведь у него были старые запасы клана, а у них ничего. Двое парней шли уверенной походкой в сторону квартала Учих, а их подруга, шедшая с ними, была на седьмом небе от счастья, порой окунувшись в собственные фантазии она сбивалась с шага и падала, но непременно ее подхватывал кто-то из парней. Девочка не могла поверить, что через какие-то пару минут попадет в святая святых своего возлюбленного, именно так она окрестила для себя дом Саске, да и весь квартал в придачу.       На подходах к месту она удивлено стала вертеть головой, ведь по ее представлениям это место всегда пустое, квартал призрак. Но девушка не подумала о том, что квартал Учих это не только клановый особняк и дома остальных Учих. Магазинчики, лавки, кафешки, пара кузниц и прочие заведения. Тут было многое, что раньше принадлежало Учихам, которые не могли заниматься работой ниндзя, а сейчас все это было сдано в аренду обычным людям. Вот к троице буквально подбежал мужчина лет сорока: темные короткие волосы, округлое лицо, сожженные брови и сощуренные глаза, а может и просто прикрытые. — Саске-сама, позвольте поздравить вас, — на лице мужика возникла добрая улыбка, откуда-то из складок одежды он вынул сверток, по форме подозрительно напоминающий бутылку. С благодарным кивком Учиха принял подарок, а потом началась вакханалия, каждый второй поздравлял юного наследника с тем, что тот наконец встал на путь ниндзя и вручал презент, но вот откуда они знали, что поздравлять надо сегодня, а не вчера никто из седьмой команды не знал. На подходе к клановому особняку троица ниндзя была похожа на груженных лошадей, каждый из них нес такую гору презентов, что за ней не видел дороги. Кое-как пройдя мимо пустых домов, которые Саске так и не решился сдать в аренду. Вот наконец перед троицей предстал особняк главы клана, стоило им подойти как дверь отворилась.       На пороге застыла девушка, ее темного оттенка глаза казалось смотрели сквозь членов седьмой команды, одежда была вся в пыли и грязи, казалось, что девушку только что сорвали с тренировки. — Приветствую, брат, — чуть кивнув головой в сторону Саске произнесла она. — Рада вас видеть, Узумаки-доно, — так же кивнула головой в сторону Наруто девушка. — Сколько раз повторять, просто Наруто, — вымученно произнес блондин с осуждением смотря на темноволосую девушку. — Я дома, сестра, — с легкой улыбкой произнес Саске, вызывая у Сакуры очередной припадок умиления и очередную фантазию затмившую разум.       Сама же Аюми, а это была именно она, опять кивнула, кончики ее губ дрогнули в улыбке, в глазах блеснула радость. Войдя внутрь седьмая команда сгрузила кучу подарков, Аюми же ушла куда-то на второй этаж, скорее всего переодеваться. Троица прошла в гостевую комнату, там их встретил мужчина, сидящий в кресле-каталке, он находился спиной к седьмой команде, перед ним на невысоком мольберте была какая-то зарисовка. — Привет, Изао, — весело выкрикнул Узумаки, подходя ближе к художнику. — Что рисуешь? — А? Вы вернулись, — все еще не сводя глаз с мольберта произнес мужчина. — Рисую… Хм… Не знаю даже, что и сказать.       На мольберте были лишь контуры, складывающееся во врата. От них тянуло неведомой силой и чем-то еще, но лишь Узумаки понимал чем. На мгновенье блондин впал в ступор смотря на мольберт. — Изао, ты точно не знаешь, что это? — слегка хмурясь уточнил Узумаки-Элрик. — Они странные, — обронила Сакура, взглянув на мольберт. — Мда… — коротко произнес Саске. — Таааак, — на лице блондина стала появляться улыбка, рука его залезла в карман куртки доставая маленькую бумажку. — Изао, возьми-ка. — И? — с интересом спросил Учиха крутя в пальцах бумажку, на одной ее стороне виднелась некая печать. — На картину ее прилепи, затем хлопни по ней ладонью с желанием активировать, — пояснил Узумаки. — Понял… Воу… — удивленно произнес художник, смотря как вместе с маленькой бумажкой весь мольберт подернулся сеткой молний, а затем будто потек, чтобы в конце просто исчезнуть. — Это что?

***

      Аюми Учиха почти забыла все те ужасы во время истребления клана, но все же порой она видела кошмары. Лица людей, близких и не очень, закручивались в калейдоскопе вперемешку с морями крови и окровавленными клинками. Но во время таких снов она всегда просыпалась от ощущения чей-то ладони сжимающей ее руку. Учиха Саске, сын главы клана, стал для нее братом, он всегда помогал девочке, будь то задание из академии или же любая бытовая проблема. Хотя порой попытки помочь приводили к весьма веселым последствиям, например, когда Саске вызвался зашить порванное платье при этом впервые беря в руки иглу.       Узумаки Наруто Аюми тоже считала братом, но все же в память о его поступке она до сих пор звала его Наруто-доно или же Узумаки-сама, на что парнишка сильно раздражался. Хотя именно раздражение сыграло главный момент в таком обращении, ведь лицо раздраженного Наруто было столь забавным, что порой девочка просто не могла удержаться. Узумаки тоже довольно часто навещал девочку, да что уж там говорить, из квартала Учиха он уходил лишь на ночь, да в Академию. Он учил девочку драться, показывал разные приемы, которые порой абсолютно не подходили друг к другу, а о стиле «Листа» отзывался лишь: «Ногами махать и я умею, а ты попробуй ткнуть пальцем так, чтобы твоего противника скрутило в спазме…» Хотя у девочки был еще вариант учиться стилю Учих заточенному специально под них, но мастера увы не было. Сам Саске не знал его полностью, да и владел лишь основами, а Изао был в основном иллюзионистом, но никак не рукопашнком.       Изао… Сначала девочка даже не знала, как его воспринимать, ведь ее учили, что тот, кто не может принести клану пользу ничтожество, ее семья в данном вопросе была радикальна. Но Саске убедил девушку в обратном, а затем и сам инвалид показал себя. Девочка еще никогда не видела таких живых картин, порой казалось, что перед ней не рисунок, а фото.       Временами забредающая в квартал Хината пугала Аюми. Хьюга была невероятно тиха, всегда пыталась скрываться в тенях, но Узумаки всегда четко узнавал где она. Впервые разы Аюми думала, что между этими двумя идет какая-то игра, но чуть позднее, когда девочка сама заметила Хинату то до нее дошло, что с девчонкой что-то не то. В глазах Хьюги горела любовь, но также угадывался некий фанатизм и толика безумия. С тех пор Аюми всегда ходила оглядываясь, боясь увидеть за спиной одержимую любовью девочку.

***

      В мире было множество богов, как мелких, так и не очень. Многие из них были таковыми от рождения, а некоторые заработали право зваться богами потом и кровью. Вот и сейчас один из тех «кто заслужил право» наблюдал за миром, он был тут с самого его появления придя из другого. Он с интересом наблюдал за миром, войнами и их окончаниями. Этот бог был тем, кто провожал души усопших в последний путь. Люди прозвали его Шинигами. Хотя ему было и не привыкать к такому прозвищу…       Вот и сейчас Шинигами наблюдал за миром, на лицо, вечно скрытое маской, которую все считают его лицом, вылезла ухмылка, на улыбки он просто не был способен. В мир постепенно вторгалась новая сила, неизвестная ранее. Может какой-то божок сумел пробиться сквозь защиту этого мира, возведенную одним из первых людей достигшим силы бога. А может неизвестный умудрился прислать в этот мир того, кто принес его волю и крох его веры хватило для воплощения и здесь. Но Шинигами не интересовал новый бог, ему больше был интересен первый если можно так выразиться «верующий». Бог Смерти видел его еще младенцем, а затем следил за ним долгое время, все же малец был Узумаки, а у них с Шинигами когда-то был контракт.       Юный Узумаки напоминал богу его, в далекие-далекие годы его становления. Голая сила, уйма энтузиазма и инстинкты бойца, а так же твердость убеждений, но увы минимум обучения. Но стоило ему добраться до сил «нового бога», как он резко начал меняться. Малец впитывал все как губка, техники ниндзя, свою непонятную «алхимию», он взялся за голову. — Хе, я сделал это намного позже, — с грустной ухмылкой произнес Бог Смерти уйдя в воспоминания, его глаза на мгновенье сменили цвет на карий, а склера вновь стала белой. Старый бог вспоминал те времена, когда его волосы еще были насыщенно рыжего цвета…