Amans patriae

      — Ты, наверное, жалеешь, что продал старый гараж и купил этот, а?       Одинокая лампочка дает не так много света: кое-как вычерчивает сбоку силуэт девушки, сидящей на животе у распластанного по полу мужчины, изредка вылавливает блик в шампанском, налитом в прозрачный пластиковый стакан. Девушка морщится, отпивая: ее руки оставили кровавые отметки на стакане. Прикладывает большой палец к щеке у носа, трет, чтобы успокоить нервно и брезгливо дергающуюся мышцу.       — Ладно. Пытки, пытки, снова пытки, никто не хочет сотрудничать по-хорошему, — она встает, хлопая себя по обтянутому черными лосинами колену. — Но, как говорил один мой приятель, тоже любитель повозиться в гараже, в любой трудной ситуации помогут плоскогубцы и синяя изолента.       Девушка идет к рабочему столу с прикрученным к нему тисками, роется в разбросанных по столешнице инструментах. Пахнет машинным маслом, свежей кровью и страхом — потом, мочой.       — А, вот, нашла.       Она возвращается, и мужчина начинает нервно поскуливать. Девушка наступает сначала на один гвоздь, пробивший ладонь жертвы, затем на другой, вгоняя их глубже в доски пола. Затем снова присаживается на живот мужчины, отпихивает ногой в армейском сапоге недопитый стакан, достает из нагрудного кармана мятую фотографию.       — Это последний шанс, дружочек. Еще раз. Где и когда ты видел эту женщину?       — Никогда.       С бликующей карточки смотрит миловидное лицо, обрамленное рыжими волосами.       — Ну, шут с тобой, — девушка берет с колен изоленту, — через десять минут я сниму ее и спрошу еще раз.       Мужчина начинает кричать, но девушка не обращает внимания: стискивает ладонью его подбородок и начинает заматывать лентой. Через несколько минут слышны лишь тихие плачущие поскуливания, доносящиеся будто издалека.       Девушка несколько раз выразительно щелкает плоскогубцами в воздухе.       — С чего бы начать? А, придумала!