Amans patriae

      Наташа бросила машину в каком-то пустынном дворе, надеясь, что ее найдет полиция. Зачесала иначе волосы, смотрясь в зеркало заднего вида, накрасила губы вишневой помадой. На большую маскировку не было времени, да и средств — при девушке осталась только косметичка в сумке из ручной клади.       До квартирки, снятой по телефону еще в Америке, Наташа пошла пешком, ориентируясь по смартфону. Вот и хорошо, что не гостиница, думала она, чем неприметней жилище, тем лучше для конспирации.       Каждый шаг по полузабытой за столько лет Москве возвращал воспоминания, и чувства в груди мешались, как водка и тоник в коктейле, набегали, как холодная волна на согретые горячим песком ноги. Перестань быть сентиментальной, одернула себя агентка, худшая твоя черта, из-за нее ты постоянно и страдаешь. Даже сейчас ты находишься здесь отчасти из-за нее. От мысли о том, что предстоит искать Беннера, Наташа мысленно поморщилась. Она была не из тех, кому удается умело вести отношения, во всяком случае, искренне. Одно дело — изображать кокетку перед тем, у кого следует выведать информацию, и совсем другое — действительно хотеть с кем-то быть вместе. Дорожить чувствами другого. Бояться его потерять.       Да, подумала девушка, я воистину черная вдова, мужчины рядом со мной долго не держатся. Может быть, для Беннера было лучше сбежать. А для нее, вероятно, разумнее было оставить его в покое. Но команда нуждалась в нем.       Хозяйкой квартирки оказалась полуслепая глуховатая бабушка. Она с трудом отсчитала деньги и, прощаясь, назвала Наташу «внученькой». А в спальне стены бугрились старыми плохо наклеенными фотообоями. Каждый штрих — как капля горькой ностальгии. Но купаться в русской тоске у Наташи не было времени.       Как только она осталась одна, то принялась искать в смартфоне упоминания о себе в российской прессе. Старк вернулся голосом в наушнике, сообщая свой вариант информации…       — Ты, конечно, нарыл неизмеримо больше, — сказала Наташа, увеличивая фото на маленьком экранчике, — но ты просто не знал, что именно имеет значение.       А она знала. И теперь у нее была цель. Осталось проложить до нее путь.       На сей раз Наташа потратила на маскировку чуть больше усилий, чем в машине час назад, но все же провела перед зеркалом не слишком много времени. Вывернула наизнанку двубортную куртку, оттянула ворот майки вниз, чтобы взгляд незнакомцев реже поднимался к лицу, забрала волосы в неряшливый пучок и подчеркнула тенями нос и скулы так, будто они на самом деле были куда тоньше и острее. И вот уже отражение показывало не Черную вдову, а замотанную студентку МГУ. Но уж никак не разбойницу-рецедивистку с фетишистскими замашками, как говорилось в новостях. По словам диктора, Черная вдова не появлялась иначе как в латексном обтягивающем костюме. Поразительная наивность! Впрочем, с этим можно было разобраться и позже. Как и с жертвами лже-Наташи. А она убивала, о да! И много, и все эти убийства со скоростью света становились достоянием прессы. Дело пахло скверно, но Наташе было не привыкать по локти возиться… в самых неприятных делах.

***

      Когда в мыслях Наташа говорила по-английски «Red Room», этой боли не было. Но стоило подумать по-русски «Красная комната», как от виска в глубь головы простреливала горячая молния. Не так, чтобы невыносимо, но все же неприятно. А теперь пришлось еще и кратко обрисовать Старку, куда она направилась вместо того, чтобы с первой минуты пребывания в Москве бросить все силы на поиски Халка. По сути, Красная комната базировалась не в одном конкретном месте — это было бы довольно глупо. И Наташа знала не о всех штабах. Наверняка после того, как она покинула стены самой жестокой школы, от которой содрогнулся бы и Диккенс, руководство создало еще несколько новых отделений. Чем холодней становилось противостояние между страной, которой она служила тогда и той, которой оказывала лояльность теперь, тем больше требовалось Черных вдов.       Но вот один конкретный отдел… Наташа выбралась из метро и увидела руины. Зеленая сетка обтягивала остов высотного здания, и дом выглядел как труп высотки, но не как дом в полном смысле этого слова. Боль от блокированных воспоминаний заискрила в правой половине головы.       — У этого метода есть свои минусы, а? — буркнула себе под нос Наташа. Если б не искусственная мигрень, она бы, может, и не вспомнила, что за дом перед ней, а интернет не выдал бы ничего вразумительного (ну конечно!). А вот теперь по ломоте в голове девушка догадалась, что смотрит на здание, где из нее делали Черную вдову. Действительно делали, а не учили раз в две недели балету, чтобы хотя бы часть ложных воспоминаний выглядела правдоподобно. Впрочем, кое-что, что не касалось конкретно процесса суперагентских тренировок, Наташа могла вспоминать и без боли (даже больше того — с нежностью). Но не стоя перед бетонной скорлупой одного из отделений Красной комнаты.       Улучив момент, когда проезжавший мимо грузовик скрыл ее от взглядов зевак и камеры-регистратора, Наташа нырнула за ограждение.       Бетонная крошка и осколки стекла скрипели под подошвами ботинок. Наташа прошла вдоль первого этажа до лестницы, и все это время боль в ее голове продолжала отстукивать маленьким молоточком. По крайней мере, мигрень не усиливалась. Девушка пробовала каждую ступень на прочность, прежде чем шагнуть, тем более, что схватиться было не за что — перила раскрошились, оставив торчать только покореженные штыри балясин. Новостные сообщения утверждали, что такие разрушения оставил взрыв, устроенный Натальей Романовой.       Но взрыва было бы недостаточно, подумала настоящая Романова. Если использовали одну бомбу маленькой или средней мощности, отчего столько разрушений, при чем — на каждом этаже примерно в равной степени? Если то была одна большая бомба, то отчего так много сохранилось? Казалось, будто бы некто взрывал по бомбочке на каждом этаже. Отдельно. Но зачем было делать именно так? Пока что подобная догадка звучала, как бред или шутка.       На последнем этаже Наташа остановилась. Тут разрушений было меньше всего, даже уцелело одно окно. Но при том — в плоской крыше зияла дыра размером примерно два метра на два.       — Ну, что там? — спросил Старк в наушнике.       — Пока не могу сказать ничего конкретного. Свет на тайну, почему именно меня винят во всех проблемах, дом не проливает. — Наташа не удержалась от сдержанного смешка.       — Нет, я не говорю «о, я ничто без команды». Я разберусь…       Она не успела договорить — шарахнулась в сторону, резко выдыхая. Пуля прошла в миллиметре от ее шеи, свистнула по воротнику куртки и врезалась в стену. Нет, не пуля! Небольшой диск, заточенный острее бритвы, высек искру из бетона и юркнул в дыру на потолке.       — Эй, кто тут в фрисби играет?       Темная тень спрыгнула в круг света, падающий от дыры в крыше.       — Я знал, что ты вернешься на место преступления.       Самое время объяснить, что я — не та Черная вдова, подумала Наташа, вот только как сказать? «Настоящая» лучше «ненастоящей» или наоборот?       Но девушка не успела и рта раскрыть — незнакомец в маске атаковал ее с яростью урагана. Девушка едва успевала уворачиваться. Несколько раз она поставила блоки его ударам, но сила противника все равно сдвигала ее с места, словно Наташа стояла на льду. Силен, как бык! Схватка стоила Черной вдове нескольких синяков и множества сил, но в процессе она выяснила главное: у противника не было оружия, кроме метательного диска. Значит, у нее имелось преимущество.       — Ты меня ни во что не ставишь, братец? — девушка перескочила через поваленный набок стол без одной ножки.       — Я знаю, что ты из себя представляешь, лживая тварь!       Враг сцепил руки в замок, готовый обрушить их, как молот, на голову противницы, но Наташа успела выстрелить парализующим дротиком из браслета незнакомцу в грудь. Тот повалился, и она двинула ногой стол, чтобы тот дал ей еще пару секунд форы… Однако мужчина оттолкнул стол, вполсилы, но все же оттолкнул… Наташе пришлось прянуть вбок, чтобы самой не оказаться заблокированной. Враг вскочил на ноги, и Черная вдова приготовилась к второму раунду, но тотчас застыла в немом изумлении. Противник качался, ослабевший от парализатора, а его маска задралась на лоб. Даже испачканное в бетонной пыли и покрытое царапинами, даже в тени… это лицо…       Наташа узнала бы его все равно. Она узнала и голос, но мозг просто отказывался верить в первую секунду.       — Мы еще встретимся, — буркнул мужчина, прыгнул, подтянулся и исчез в дырке в потолке. Наташа осталась стоять с удивлением на лице и сжатыми кулаками. И только в тот момент поняла, что в наушнике изводится Старк.       — Да что там у тебя происходит? Наташа, ответь!       Черная вдова только и могла, что пробормотать:       — Погоди, Тони. Кажется, как любят говорить у меня на Родине, мы искали ягоду, а нашли гриб.