Game "The life"

Это был обычный учебной день, ничем не выделяющийся из всех. Первым уроком у Марси, Диппера, Финна и ещё нескольких людей была история, что вёл молодой преподаватель — Саймон Абадир — который взял себе в качестве учительского псевдонима белорусскую фамилию Петриков. По совместительству, учитель являлся старшим братом Марселин, и, как бы это не было банально, частенько заваливал сестру на уроках и проверочных. Сегодня как раз был день очередной проверочной. Мистер Петриков попросил сидящего на первой парте мальчика по имени Батлер раздать листочки с вопросами. И вот, спустя несколько мгновений, пред каждым учеником лежал лист проверочной. Саймон осмотрел класс, а после взял ручку с красной пастой и начал проверять работы другой группы, дабы не сидеть без дела. Когда преподаватель углубился в проверку, то Марселин достала из рукава свитера маленькую бумажку, исписанную датами. Осталось лишь только найти нужную ей. «Кто же умер 24 марта 1603 года… Так, Елизаветта Тюдор…» — её глаза бегло осматривали шпоргалку в поисках нужного ей ответа. Когда она наконец-таки списала всё на лист проверочной, то свободно выдохнула. По крайней мере, зачёт ей обеспечен. Она закинула вещи в рюкзак, отдала бумагу брату и вышла из кабинета, даже не попрощавшись. «Ну хотя бы на уроках истории можно почувствовать себя по-настоящему крутой», — подумала Марселин, когда направлялась к своему шкафчику, где уже стояла довольная Мэйбл. Осталось лишь подождать, когда Диппер допишет свою работу, и можно будет спокойно шагать до дома. Прозвенел звонок; ученики повыбегали из кабинетов с довольным лыбами и криками «свобода». А Диппера всё не было и не было… К девчонкам подошёл обеспокоенный Джейк, который ждал Финна. К слову, ребята жили в одной стороне, а посему ходили домой вместе, так же как близнецы и Марси. И вот, спустя несколько минут пред глазами ждунов показались Диппер и Финн. Щёки блондина были чуть ли не такими же красными, как футболка его друга, а на лице изображались эмоции самого счастливого человека на свете. Таким Финн был где-то месяц назад, на концерте «Клыка вампира» в обнимку с рыжеволосой Фиби. Завидев Марселин, он как будто бы полетел к ней на только что раскрывшихся крыльях. — Марси! — расплылся в улыбке он. — А ты случайно не взяла с собой лишнюю футболку вашей группы? Абадир сказала, чтобы он подождал секундочку, порылась в шкафчике, а после протянула другу аккуратно сложенную вещь. В порыве накрывающего его с ног до головы восторга он бегло обнял Марселин, а после побежал в ту же сторону, из которой пришёл. — Что это было? — недоумение царило на лице Марси. — Диппер, что с ним? Ответ на её вопрос мог знать лишь только младший Пайнс, который был с Финном после того, как она вышла из кабинета, пропустив всё самое интересное. Диппер поведал ребятам захватывающую историю о том, как одна розоволосая особа по имени Боннибелль после урока подозвала Финна к себе и поинтересовалась, нет ли у него лишней футболки группы Марселин. И позже призналась ему по секрету, что она тайная фанатка рока. Поэтому Финн весь и светился, ибо, во-первых, с ним первая заговорила Бонни, во-вторых, поделилась своей маленькой тайной, и, в-третьих, попросила о помощи! Финн не был бы Финном, если бы не помогал людям, особенно, если этот человек Бонни. — Вот это да! — восхитилась Мэйбл. — А я думала, что она его ненавидит. — В общем-то, так и есть. Но тут она использовала стремление Финнна помогать каждому нуждающемуся, — пояснил ей Джейк, вытаскивая из рюкзака сендвич. — Не понимаю, как после всего этого он может любить эту крашенную ботанку? — Марси со злостью захлопнула дверцу своего шкафчика. — Она же его столько раз отшивала. Действительно, почему мы продолжаем любить тех, кто нас ненавидит, или же просто смотрит как на пустое место? Зачем дарить цветы, говорить слова любви тем, кто их не ценит, для кого они совершенно не важны? Тот кто любит, думает, надеется всей душой, что предмет обожания оценит поступок, что в его копилку добавится ещё десять копеек. Правила на самом деле, из неё каждый раз вынимают рубль… — Пока он не поймёт, что у него совсем нет никаких шансов, то не перестанет любить её. Таков уж наш Финн, — горько улыбнулся Диппер, смотря на приближающегося к ним счастливого парня.

***

Тишину в комнате разрядил резкий звук игры на гитаре; Марселин повторяла свои партии, которые услышат зрители в клубе. Если бы ей кто-нибудь сказал, то она ни за что бы не поверила, что пойдёт в клуб в тринадцать лет; а также то, что снова будет играть на гитаре; а самое не возможное, что она состоит в рок-группе. Её самая заветная мечта детства исполнена, будто по взмаху палочки феи-крёстной. Только вот Марси часто задумывалась о том, кто она, её фея? Мэйбл Пайнс, её лучшая подруга, самый верный и весёлый человек, которого она знает? Диппер Пайнс, мальчик, обожающий загадки и тайны, немного занудный, но с ним можно посмеяться над чём-нибудь (или же над ним)? Определённо, близнецы сыграли в её жизни самую большую роль. Если бы не Мэйбл, то она бы не пошла на день рождения ППК, и ей бы в голову ни за что бы не пришла идея о том, чтобы снова играть на басу. И если не Диппер, который позвал её гулять, где подрался с ребятами в два раза больше его и попал в больницу, из которой его вскоре выписали, то она бы не попала в парк развлечений. Марси даже благодарила ту птицу, что врезалась в окно их кабины, ведь тогда бы она не выпала из-за незакрытой двери, и её не поймали бы Эш и Маршалл, то сейчас она не была бы в группе. Все что случается — к лучшему, пусть даже если случается что-то плохое. Так что во многом, что произошло в её жизни, она благодарна близнецам. Правда Марселин совсем забыла о том человеке, из-за которого она сейчас в Калифорнии, во многих милях от родного города. Она всем сердцем полюбила дом в Пьемонте, а особенно соседей сбоку, и, если быть откровенее, то ни за что бы не поменяла на тот, где она жила раньше. Безусловно, Марси любила своих родителей, несмотря на то, что те не разрешали ей заниматься тем, что она хочет, навязывали ей увлечения, что были не по вкусу. Но всё же, если бы не их смерть (а точнее, убийство), то сейчас бы она не перебирала струны баса, не ждала бы звонка в дверь от Фионны, и уж тем более не думала о предстоящем концерте, где будет выступать она в составе группы. Марселин уже смирилась, что жизнь до совершеннолетия проживёт с братом, его женой и их ребёнком, что больше никогда не заснёт под песню матери, что больше не услышит нотации отца о том, что она должна продолжить семейный бизнес. Теперь она может ничего не бояться, и играть на гитаре столько — сколько душе угодно (если, конечно, Эви не спит); на будильнике стоит песня её любимого исполнителя; никто её больше не назовёт её «бельфегор», если она поленится выбросить бутылку из-под колы; в школе нет хулиганов, которые не дают нормально доехать на автобусе. Можно сказать, что жизнь раскололась на два периода: сон и реальность. Сон — это то, что она убегала из горящего дома своего одноклассника, видела трупы родителей, полгода глотала таблетки; да и всё то, что произошло до это, включая детские воспоминия и моменты в школе и с мамой и папой. Реальность — это то, что произошло после того, как она вышла из машины брата и увидела нынешний дом. Тот, кто разделил жизнь на две абсолютно различные половины — странный мальчик из дома напротив, что перешёл к ней в школу на седьмом году обучения, а после, как бы резко то не звучало, сошёл с ума. А может он и всегда был ненормальным? Марселин не знает ответа на этот вопрос и не желает знать, ибо всё это осталось в другом периоде, во сне… Но она знала лишь то, что никогда бы не хотела встретиться с ним ещё раз. До тонкого слуха Марси донеслась мелодия звонка, который пару дней назад установил Саймон. Оставив гитару скучать на кровати, она побежала вниз, открывать дверь. Перед ней стояла собственной персоной Фионна, с двумя большими пакетами в руках, в которых, видимо, лежал её наряд для концерта и косметика, ибо сегодня день Мэйбл-визажиста. Марселин быстро сбегала к себе в комнату и захватила свою одежду и парочку аксессуаров. А после девчонки направились в дом Пайнсов, дабы преобразиться до неузнаваемости в лучшую сторону. …Перед Мэйбл стояла довольно-таки трудная задача: накрасить Марселин так, чтобы та выглядела намного старше. В это же время Фионна переписывалась с о своей лучшей подругой Кейт, иногда записывая видеосообщения с места преображения людей. Диппер играл роль так называемого помощника-ассистента, подавая сестре нужные кисти и косметику. И вот спустя тяжёлый труд Мэйбл, небольшую помощь Диппера, словесную поддержку Фионны и смс-ную от Кейт, у Марселин были идеально нарисованные стрелки, контуринг лица, выделяющий скулы, и красная помада, да настолько яркая, будто губы вымазали кровью. «Джейк точно оценит», — у себя в голове хихикнула Марси, вспомнив, что парень боится вампиров и крови. Далее была очередь Фионны. Вот здесь Мэйбл не пришлось делать сложный контуринг; она лишь подвела глаза, обильно нанесла тушь, выровнила тон лица и накрасила губы матовой чёрной помадой. На её макияж юную визажистку вдохновили картинки готов; и правда, если посмотреть на Фионну, то от неё действительно веяло чем-то готическим. Когда Мэйбл расставила косметику и всякие принадлежности для макияжа на свои места, а Фи и Марси вдоволь налюбовались работой Пайнс на своих лицах, то девочки дружно выгнали Диппера за дверь комнаты, ибо настал час для полного преобреажения — им осталось лишь переодеться. За дверью послышались ругательства и фырканье, а после, судя по шагам, Диппер спустился вниз. Если в прошлый раз «вампирши» выглядели элегантно и празднично в платьях, что было логично, ибо их первый концерт был в Хэллоуин, и нужно было выглядеть подобающе. В этот же раз все участники договорились на том, что каждый наденет их фирменную футболку. Но при этом в их образах всё равно чувствовалась индивидуальность. У Фионны этой индивидуальностью была пышная розовая юбка-пачка, которая делала её образ в стиле некой эмо-готики и два растрёпанных блондинистых хвоста, из которых Мэйбл повытаскивала половину волос. Так как было важное задание — сделать Марселин более взрослой, то добавлять розовый в образ никто не решался, посему ноги её были скрыты за такими же красными как и её губы штанами, а в ботинках на платформе она была ещё выше, собранные волосы в хвост открывали её лицо практически полностью, мешалась лишь челка которая ни в какую не зачёсывалась назад; но Мэйбл нашла хорошую альтернативу — зафиксировать лаком. Фионне и Марси одновременно пришли сообщения от Эша, в которых говорилось, что тот приедет за ними через минуту. В крайней спешке Мэйбл осмотрела макияж девчонок, и те могли со спокойной душой садиться в машину к Эшу, где уже были Маршалл и Брайан. — Мы с Диппом поедем вместе с Саймоном и Бэтти, — прокричала им вслед Пайнс и помахала рукой на прощание, хоть и знала, что они встретятся через несколько минут. Марселин села посередине и удивилась, когда увидела, что под футболку Брай напялил рубашку с высоким горлом. «Наверное, опять мёрзнет», — усмехнулась она. — Ну что вы так долго-то? — буркнул Эш и нажал на газ. — Мы тут как бы наводили красоту, — фыркнула Фионна. — У нас же концерт как-никак. Блондинка еле сдержалась, чтобы опять не дать ему по голове сумочкой. — И вы видите великолепно, — Маршалл внимательно осмотрел лица девчонок, зацикливая большее внимание на лице своей девушки. Марселин так и казалось, что Марш смотрит на губы Фионнны, желая их поцеловать, но, увы, он на переднем сидении, а та на заднем. А так целоваться не очень-то и удобно. — Это всё Мэйбл, она у нас визажист от самого дьявола, — улыбнулась Марси. — Тебе не жарко, а, Брай? — она произнесла вопрос, мучащий её душу много недель. Ранее смотревший в окно Брайна повернулся у ней, Марселин так и чувствовала, как сквозь стёкла круглых тёмных очков он пялится прямо ей в глаза. — Да нет, — просипел он, — вполне нормально. И он снова уставился в окно, наблюдая за мелькающими деревьями и домами, явно не желая разговаривать ни с кем. «Странный ты тип, Брай», — смотрела Марси на него суженными в щёлки глазами, будто пытаясь высосать из него все тайны, что он хранил в себе. Хотя не исключено, что ей просто казался он подозрительным лишь из-за его неразговорчивости и скромности. По крайней мере так казалось Мэйбл, которая считала Брайна обычным парнем, только немного загадочным. Диппер же придерживался того же мнения, что и Марселин, ведь по натуре он был из тех людей, что ищут во всём подвох, и считал, что Брайану есть что таить в себе. Только время покажет, кто из близнецов прав. Ехали ребята под песню одной известной рок-группы, которая придавала им силы для предстоящего выступления. Все, и даже Брай со своим вечноохрипшим голосом подпевали в припеве. Им необходимо было расслабиться, чтобы на сцене держаться уверенее, держать спину так ровно, будто в позвоночник воткнута спица, а Эшу нужно как следует распеться, чтобы голос звучал чисто и приятно для слуха зрителей. Бас в виде топора покоился на коленях Марселин, ожидая своего звёздного часа, когда его обладательница проведёт по струнам медиатором. Эта гитара уже стала почти что частью своей хозяйки, ибо некоторые фанаты «Клыка вампира» запоминали Марси именно из-за специфичной формы инструмента. …На этот раз в гримёрной не было такой атмосферы напряжения и даже некого страха, как перед прошлым их выступление, что было больше месяца назад — тридцать первого октября — в Хэллоуин. Тогда у кого-то дрожал голос, ещё у кого-нибудь коленки, а некоторых и всё сразу; правда был тот, чьи чувства нельзя было прочитать — Брайан МакПайл-Грейнджер. Марселин думала, что у него двойная фамилия, раз его мать не взяла фамилию мужа, а оставила свою. В этот же раз в обстояла мирная ламповая атмосфера, будто бы ребята не находились в тесной гримёрной, а у кого-то дома; не хватало лишь чая с конфетами для настоящей атмосферы уюта. И даже скромный и неразговорчивый Брайан чувствовал себя в своей тарелке, ведая согруппниками том, как он раньше жил в Лос-Анджелесе с бабушкой и дедушкой. Всю милоту портил Эш, со своими слегка пошлыми шутками, над которыми особенно смеялась Марси, что было весьма ожидаемо. Она искренне надеялась, что ребята, и, в особенности, сам парень, не замечают, что смеётся она громче смех, задерживает на нём взгляд дольше, чем надо бы. Ей не хотелось выглядеть глупо в их глазах. Марселин уже знала, о чём рассказывать близнецами, когда вернётся домой и смоет макияж; то, что говорила про Брайана миссис Симпсон — правда: он действительно ранее жил в Лос-Анджелесе с бабушкой и дедушкой. Так что теперь они могут быть уверены, что информация, которую они получили от старушки — верная. И вот, часы пробили ровно семь часов, и ребята побежали скорее на сцену под бурные аплодисменты зрителей. В первых рядах виднелись знакомые лица, что хлопали отчаяннее всех: Кейк, Мэйбл, Диппер, Саймон, Бэтти, Джейк, Финн и многочисленные друзья Эша и Маршалла. Марселин на этот раз уже не была удивлена, видя розоволосую Боннибелль в их фирменной футболке, что кричала название группы. И не подумаешь, что эта заучка фанатеет от рока, причём ничуть не скрывает. Ей казалось, что все они — одно целое; она, Фионна, Брайан, Маршалл, Эш — все они частички, главная составляющая музыки, что они передают своим зрителям. Зажмурив глаза и улыбнувшись от всей души, выставляя напоказ все положительные эмоции, Марселин ещё сильнее сжала медиатор, и дышала спасительными мелодиями, что ей гораздо важнее чем какой-то там кислород; благодаря ему лишь существует тело, но ведь душой так же нужно жить. Аплодисменты зрителей действовали как энергия, заряжая их всё больше и больше, музыка звучала на все сто процентов. «Мы — одно целое», — теперь Марси забила эту фразу намертво в своей голове.

***

— Это было просто потрясно! Я давно так не открывался! Когда вы выпустите свой альбом, то я скачаю ваши песни и буду на всю включать, когда буду стричь газон или зависать в гараже! — Саймон искренне восхищался своей сестрой и её группой, параллельно уплетая куриные крылышки, с заботой приготовленные его женой. — Я, конечно, не самая большая фанатка рок-музыки, но могу смело сказать, что в вас определённо что-то есть, — улыбнулась Бэтти, поднося ко рту Эви ложку с какой-то детской кашкой. По лицу малышки было заметно, что эта каша не самое её любимой блюдо. Но как можно не съесть ещё три ложки, если тебе после обещают сладкое яблочко? Скорчив рожицу и задрыгав ручками по своему детскому столику, она всё же проглотила. — Признайтесь, что от нас веет крутостью! — ухмыльнулась Марселин, на что оба её собеседника многообещающе улыбнулись. — И мне кажется, что я стала одним из самых молодых подростков, нелегально проникнувших в клуб. — Спешу тебя разочаровать, дорогая сестрёнка, но я в своё время с пацанами в двенадцать с половиной там побывал, — произнёс Саймон таким голосом, будто он самый крутой человек в этом мире. — Ну тогда я самая молодая девочка-подросток! — а вот уже на это у брата не было никакой ответной фразы. — Нечего сказать, да? — Лучше оставьте все ваши споры за пределами стола, давайте просто наслаждаться семейным ужином и вспомним лучшие моменты из сегодняшнего концерта, — спокойно проговорила Бэтти, отпивая из своего стакана такой же красный вишнёвый сок, как помада на губах Марселин, которую та не успела ещё смыть. По правде говоря, она за сегодняшний день очень устала. Но эта усталость приятно отдавала по телу своими импульсами: напряжение в голосовых связках напоминало о том, как они все вместе пели припев заключительной песни; левая кисть, так же как и пальцы болела, ибо этой рукой она играла на гитаре; а стопы ныли оттого что она провела слишком много времени в обуве на слишком высокой подошве. Как же жаль, что следующий концерт состоится после Рождества, уже в новом году. Хотя это ещё совсем не точно…