Желание

День был хмурый и влажный. Влажностью недавнего дождя и свинцовой темнотой туч он превосходил все остальные дни на памяти Локи. Кажется, эта едкая тьма тянулась на множество миль вперёд, но он знал, что она рассеется на границе города, обнажив ярко-алое солнце, пылающее на болезненно-жёлтом небе. Или синюю, как лицо утопленника луну — определять время сейчас крайне сложно. По крайней мере, раньше она всегда рассеивалась именно там. Но сейчас из города выходить нельзя. На дорогах первые несколько часов будет стоять Стража, ловящая каждого, кто посмеется высунуться из своего укрытия, а каждая лужа так и грозится убить совсем новые сапоги, и ноги заодно — если совсем повезёт. Ну нет. Он не для того пересёк пол-Америки, чтобы так просто сгинуть. У него есть твёрдое намеренье добраться до Нью-Йорка. Может, Тони прячется там. Локи жёстко усмехается своему отражению в мутном осколке зеркала: — Размечтался. Словно он будет сидеть, ждать тебя. А потом чихает и плотнее кутается в пуховую шаль, чудом ухваченную из магазина одежды до того, как его затопило жидкостью. Греет она отвратно, спору нет, но в сочетании со старыми тряпками очень даже ничего. Жаль, что их нельзя пустить на импровизированный очаг. Впрочем, иначе было бы совсем хорошо. За стеной что-то скулит и скребётся и тут же затихает. Локи с головой уходит в чужое тряпье, как бы невзначай говоря книгам, устроившимся у него под боком: — Нельзя привлекать к себе внимание, мои хорошие. Ясно? Они молчат, и Локи думает, что это, должно быть, согласие. С улицы слышится чей-то долгий, пронзительны вой и четыре коротких выстрела. Четыре пули и заряда на каких-то два спуска курка — вот и всё, что у него осталось. Он смотрит на Стива и тот лишь кивает — мол, всё в порядке, напарник, не дрейфь, у меня ещё много чего есть за пазухой. У Тони тоже, в общем-то, много всякой самодельной всячины; проблема в том, что он редко пускает её в ход на верхних этажах таких шатких построек. — Мы так долго искали это, — тихо говорит Стивен, стоя у хлипкой двери. — Отступать поздно, Старк. — Я знаю, — выдох. — Не бойся, ему не удастся меня одурачить. — Оно говорит его голосом и выглядит совсем как он. Тони раздраженно ведёт плечом. Ему не хочется говорить об этом со Стивом, и, если точнее, вообще не хочется говорить. Но Роджерс так настороженно смотрит, что Тони приходится повернуть к нему голову и тихо прошептать: — Я знаю, Стив. Но оно — не Локи. И оно не помнит меня. Напарник ободряюще улыбается и толкает дверь, случайно её выбивая.

***

Когда принесли свежий номер газеты и Тони снова поморщился, Локи только украдкой взглянул на него и продолжил пить чай. Он, кажется, был очень крепким, слишком сладким и вообще заварен с пакетика, но на улице было столь атмосферно, что он не смог устоять. Локи не особо хорошо помнил, если честно — Локи вообще многое забыл с того дня. — Знаешь, — говорит Старк, глядя на нежный закат. — В такие минуты я очень хочу, чтобы у меня была кнопка, на которую можно нажать и прекратить всю эту бессмыслицу. — Какую конкретно, Тони? Мир всегда полон бессмысленного. Например, этот чай — я вообще не люблю такой чай, но тем не менее, пью его и мне, вроде как, нравится. Тони смеется, касается белой щеки и поправляет смоляные пряди, грозившиеся утонуть в кружке. И тогда Локи придется их очень долго отмывать, потому как всякая грязь приставала к его шевелюре настолько быстро, насколько вообще могла и на невероятно долго. — Человеческую бессмыслицу, Локи. Все эти войны, борьба за право быть лучшим среди таких же отбросов человеческой массы, смерть, болезни — всё, Локи! За всё это живой мир платит огромную цену, а мы даже не понимаем, какую!.. Локи фыркает и мостится у любимого на коленях: — Что-то тебя сегодня на философию понесло. — Нет, я серьёзно. Ведь так было бы намного лучше нашему миру, чтобы кто не говорил. — То есть, — он оглядывает Тони невероятно скептически. — Если бы ты мог, ты бы нажал? — Да. Представь — бесконечные каникулы! Никакой работы, никого, ничего, только мы, несколько неплохих ребят со всего света и много еды из магазинов. Правда, здорово? Локи молчит. Очень долго молчит, так долго, что Тони уже почти забывает о своей идее, и уже почти выходит из дому — ему ведь надо успеть на рейс! — когда Локи спрашивает: — А разве нам не будет одиноко?

***

Оно лежит, видимо, свернувшись под грудой тряпок, сваленных в углу. Тони морщится. Оно всегда прячется так — чтобы голову было не достать, чтобы нельзя было расколоть ей череп на миллионы осколков, чтобы мозг её не разлетелся в разные стороны от пули и не отправил эту тварь в мир иной. Тони тихо идёт — буквально крадется на самых цыпочках, осторожно и аккуратно, чтобы оно его не услышало. А потом опускается рядом и откидывает ткань в сторону. Тони знает, что должен, Тони знает, что это не его мальчик, но оно так по-человечески закутано в шаль, и так обыденно прижимает к себе книжки, что Тони просто не может. Стив многозначительно кивает на своё оружие и Тони отмахивается. А потом будит. И оно открывает глаза, секунды две смотрит, фокусируется свои зелёным змеиным взглядом на лице Тони, и… — Старк? Сердце Локи пропускает удар. Человек рядом с ним замирает, кажется, и не дышит, словно он и не человек вовсе, а какой-то один сплошной нерв, натянутый и готовый лопнуть в любой момент. — Старк. — Локи не спрашивает. Ему простор незачем спрашивать — он видит всё по тёмным глазам, по изгибу чужого рта и по трясущимся мелко пальцам. — Борода Одина, Старк. Ты всё же нашел меня первым. — Принцесса? — Я. Тони не верит, просто не может верить, он знает, что невозможно, понимает, думает, что монстр, наверное, просто мутировал, и теперь поглощает ещё и память жертвы. Но Локи — или не Локи? — так искренне ему улыбается, так безнадежно счастливо плачет и так сильно вжимается своим хрупким тельцем в его фигуру, что у него от надежды просто кружится голова, и ноги подкашиваются от любви к этому странному нечто, и так сильно стучит в груди, что Тони даже не знает, как ему быть. Его мальчик шепчет молитвы своим чудаковатым богам и укрывает его своей пуховой шалью, которая Локи, вообще-то, в разы нужнее. Тони выпускает оружие из рук и просто его обнимает, утыкаясь своей кислородной маской ему в макушку, и расписывается в собственной некомпетентности. Кобура Стива щелкает и Старк прижимает своего мальчика к себе ещё сильнее, думая — выстрелит или нет? Локи не знает, что люди не могут дышать этим новым воздухом, а потому только сильнее обнимает Тони в ответ и покрывает поцелуями его экипировку. За стеной вновь что-то скребется и дождь, кажется, снова стучит по оставшимся этажам.