This could be love

У Боннибелль нет сердца, которое можно ранить или разбить. Марселин тоже не человек, но её эмоции к человеческим гораздо ближе. Она не испытывает непродуктивных чувств — её мозг слишком совершенен для этого. Когда кто-то из конфетных созданий умирает, Бонни спешит клонировать его или воссоздать, пока остальные скорбят. Сама она не скорбит. Она действует. Её разум жаждет созидания и покорения. Это заставляет её изобретать самые невероятные вещи, многие из которых имеют разум. Марселин же недоумевает, почему она никак не может насытиться тем могуществом, что уже имеет. Если она неспособна контролировать созданное, она разрушает его — так же легко, как созидает. Марселин любит притворится злой, но даже у нее порой пробегают мурашки, когда сотни разумных роботов уничтожаются вмиг из-за того, что их сила слишком велика. Боннибелль же смотрит совершенно спокойно. У нее нет сердца, в котором могла бы отразится жалость. Она ведет разумные войны и колонизации, строя настоящее королевство на месте пустыни. Иногда она любит разрушение, даже вынужденное. Никто из посторонних лиц не смог бы разглядеть и тени удовольствия на её лице, но Марселин слишком точно чувствует, когда ей хорошо. «Она понимает, что это путь в никуда. Но все равно не может сдержать восхищения», — понимает Марси и сразу задает себе вопрос: разве не то же самое она сама может сказать об их собственных отношениях? Бонни умело притворяется милой, а Марселин невольно посмеивается над идиотами, которые верят, что королевство можно построить силой невинных глазок. Марси не понимает её способности трезво мыслить в критической ситуации и придумывать сложные планы — сама Абадир бросается в драку прежде, чем в голову приходит первая оформленная мысль. Боннибелль не мешает ей идти вперед, но и никогда не следует её примеру. Все её действия подчинены железной логике, но Марселин знает, что ей нравится чувствовать. В спальне она любит Марселин за грубость и несдержанность, позволяя ей все, что угодно, и та старается подарить ей сильные эмоции, не заботясь ни о чем больше. Когда зубы Марси впиваются в её шею, она сжимает пальцами одеяло и, чувствуя, как утекает из кожи цвет, только хрипловато дышит. Марселин растягивает момент — она тоже любит эти секунды. После них Бонни любит просто полежать, глядя в потолок с тем же выражением лица, с которым решает сложнейшие задачи. — Знаю, о чем ты думаешь. Ты действуешь нелогично, — догадывается однажды Марселин, касаясь обнаженного плеча. — Я причиняю боль. Тебе нравится. Так не должно быть. Она усмехается, но глаза остаются такими же пустыми: — Я же не робот, Марси. У меня могут быть глупые человеческие эмоции. — Глупые… — задумчиво продолжает Абадир. — Да, мы часто испытываем всякую чушь. Я, например, влюблена в тебя. Это чувство — отстой. Она смеется, запуская пальцы в черные волосы Марселин и целует её, заставляя забыть обо всем, а потом еще долго притворяется спящей, чтобы подумать в одиночестве. Она совершенна. Марселин видит её всемогущей, и любит осознавать, что ей позволено касаться этой силы и владеть ею. Марси любит её так сильно, что чувствует — если эта любовь обратится в ненависть, Вселенная взорвется. Боннибелль нравится, когда ей повинуются, потому что она всегда поступает правильно. Её распоряжения точны и четкое их выполнение приводит к успеху, так что Марселин любит делать все наоборот и просто смотреть, как она сердится. Марселин знает про свою исключительность. Как бы глупо она себя не вела, Боннибелль прощает ей это. Её не посадят в темницу, не накажут, даже выговора не вынесут. Бонни лишь позлится, скажет ей все на словах и поцелует, словно ни в чем не бывало. Она никогда ей не говорила, но Марси догадывается — только она вызывает у своей принцессы такие сильные чувства. — Ты спокойно устраняешь тех, кто мешает тебе — чем отличаюсь я? — напирает Марселин, а Бонни отмахивается, разом находя сотни предлогов, чтобы не давать ответ. Пока однажды не находит его: — Знаешь, ты права, — сдержанно улыбается она. — Всё самое нелогичное, что я делаю и чувствую, связано с тобой. Значит, я люблю тебя, Марселин. Ничто другое не могло бы… Марси жадно затыкает её поцелуем, не желая больше ничего слышать. Ей плевать на всё остальное. Это обязана быть любовь.