И будем квиты.

Глава 6.”И будем квиты”

Не прячь пули, стреляй смело. Пускай стрелы в мое тело. Я не ангел, и ты тоже. Я так делал, и ты сможешь. Молчать... Гораздо больнее молчать... Лучше голос сорвать. Кричать!

Первый эфир нового сезона прошел достаточно успешно, и именно поэтому, по уже сложившейся традиции, участники и хореографы праздновали это в большом загородном доме у наставника. Алкоголь, громкая музыка, крики танцоров — все это было неотъемлемой частью вечера, поэтому Решетникова всячески была против своего участия в данном балагане, аргументируя это тем, что у нее маленький ребенок. Но Мигель, как хозяин дома, пообещал, что в любой момент и в любом состоянии он найдет им комнату, как сам выражался ”Матери и ребенка”. Приехав где-то через час от начала вечеринки, Катя застала мало трезвых людей, но все же была приятно удивлена, ведь соседний домик был полностью свободен и отдан в ее распоряжение. — Привет! — в миг подлетела Самохина, целуя крестницу, — Моя сладкая девочка, — покрывая личико малышки поцелуями, говорила девушка, слыша ее радостный смех. — Опа, кто к нам приехал, — оживился Мигель, выхватывая ребенка из рук Анастасии. — Господи, — прошептала Катя, не в силах сдержать улыбку. Последующее время ребята только и делали, что пили, танцевали и, в общем-то, веселились. Радостная Александра бегала вокруг танцоров, постоянно падая и ловя взволнованное ”Ох” от всех, кроме любимой мамы, абсолютно привыкшей к этому. Она настолько часто подбегала к Максу, что Решетникова начинала волноваться, что этот человек сделал с ее ребенком, чем так привлек ее внимание. Вот, наконец, сообразив, что дочка устала, Катя выхватила малышку из цепких объятий друзей и пошла в сторону соседнего дома. Максим не скрывая дикого интереса, провожал их взглядом, под сильный толчек Мигеля в бок и протянутую бутылку пива. — Ты че так смотришь? — Просто. Она очень изменилась... — сказав это, он опустил виноватый взгляд. — Ага, но, мне кажется, только в лучшую сторону, — Мигель говорил это от чистого сердца, так что улыбка невольно появилась на его лице, — Сашке почти год, а Решетникова только расцвела. — Год? Такая большая уже, — Максим улыбнулся куда-то в пол, — Когда у нее день рождения? — 18 сентября. На секунду их разговор принял фазу молчания, но через мгновение под громкое ”Твою мать” Макс быстро выскочил на улицу. Пьяный мозг моментально вычислил ”сложный” математический пример, казавшийся на тот момент логарифмом. Дойдя до домика, в котором сейчас была Катя, Макс остановился, заметив, что она стоит на веранде и аккуратно укачивает дочку. Увидев подходящего Максима, Решетникова взглядом показала на лавочку около пруда рядом с домом и ушла укладывать малышку в коляску. Спустя пару минут она подошла к молодому человеку. На улице было достаточно прохладно и почти темно, так что фигуры двух людей подсвечивал искусственный свет от фонаря. — Ты что-то хотел? — спросила Катя, изображая равнодушие. — Да, извиниться, — Нестерович поднял на нее глаза и взял ее ладонь в свою. — По-моему, ты уже извинялся, — сказав это, девушка выдернула руку. — Кать, прости меня! Прошу тебя, прости! — он старался скрыть вырывающуюся наружу боль, — Прости, что тогда бросил тебя с дочкой , ушел и предал. Это ведь моя дочь , а я даже не постарался о ней узнать раньше, чем через год от ее рождения. Он быстро опустился на лавочку, закрыв лицо руками. Только сейчас он понял, как много потерял. Только сейчас осознал, что он папа... — Макс, не нужно ничего менять! Хорошо, что ты знаешь, скрывать бы долго не получилось... — Чего скрывать, Кать? Чего? Дочь? — уже кричал Максим, — Почему ты это вообще делала? — А ты что заслужил этого ребенка? — Решетникова не на шутку разозлилась, — Ну-ка, напомни мне, когда, а? Когда ты нас бросил, когда уехал, ничего не объяснив, или может когда с бабами своими развлекался? Когда она тебе была нужна? — Я просто не знал! — сказал Макс, отрицая в собственной голове свою вину. — И не узнал бы никогда, что такое быть родителем! Ведь это не ты на секунду потерял жизнь, не услышав ее плача! Это не ты сидишь каждый раз у ее кроватки, смотря на нее с таким чувством вины... Не ты переживаешь и волнуешься за каждое ее действие! Ты просто этого не достоин! — Катя села, пытаясь заглушить собственную истерику. — Кать, но теперь-то все можно исправить... — сказал Максим, обнимая ее за плечи. — Нельзя! Не все, Макс, можно исправить и вернуть, пойми же ты это наконец! — прокричав это, она быстро зашла в дом, забрав малышку на руки. От резкого пробуждения девочка открыла глаза, в момент, когда Катя проходила мимо ошарашенного Нестеровича. Последний раз взглянув на него своими детскими глазками, которые так будоражили внутри Макса все, она вновь их закрыла, погружаясь в сон. Смотря на удаляющийся силуэт Решетниковой с дочерью, он прошептал: — Теперь я понял, чьи глаза тогда узнал...

В самое сердце на поражение Что же ты медлишь с этой мишенью Я все растратил, карты открыты Бей что есть силы, и будем квиты..

После этого они не виделись. Катя ясно дала понять, что она его не простит, и папой для Саши он уже никогда не станет, как бы ни старался. Они разошлись, поставив на весы 10 лет счастливой жизни и 2 года истерик и нервных срывов. Второе явно перевешивало. Но самым тяжелым было осознание того, что именно из-за глупости Макса могло не стать самого главного в этой жизни. Их история отлично показывает всю правду жизни, то, как она четко бьет в цель, вспоминая, что человек сделал раньше. Порой, находясь в забытье, мы уверенны, что стоим большего, нежели у нас есть, и без труда ломаем все то, что строили годами. Проходит время, люди, которых мы обидели, вполне возможно, уже и забыли о нашем существовании... А вот мы нет! Яркие воспоминания не дают уснуть по ночам, а боль и пустота в душе забыть собственную глупость. Обидно?Бесспорно! Только кто в этом виноват? Без сомненья МЫ! Мы те, кто так яро верили в нашу идеальность и незаменимость. Мы те, кто были уверенны, что нас не достойны. Мы те, кто совершили ошибку, ценой в собственную жизнь. И вот, когда ты осознал, когда понял, как сильно ошибся...становится поздно. Поздно что-то исправить и вернуть на круги своя, поздно поменять и вычеркнуть из памяти, хотя...ну, если можно, то только из своей. Человек, которого мы предали, помнит все, абсолютно, до мелочей. Помнит, как было больно, как было тяжело от того, что не можешь ничего исправить, и пусто...от твоего безразличия. Ну вот, роли меняются. Теперь его ход. Ты каешься, просишь прощенья и искренне сожалеешь, но в конце-концов так и натыкаешься на стену безразличия, только уже не своего. А человек не прощает, не потому, что желчь и месть бьется в его сердце, а просто- напросто потому, что ты уже предал, и вполне возможно, сделаешь это еще сотню раз. Появляется маленькая жизнь, ради которой хочется идти вперед, стараясь не оглядываться. Ты кричишь о какой-то никому не нужной мести, ты и впрямь готов получить этот удар, лишь бы все закончилось, лишь бы были квиты... Но уже слишком поздно. Уже не нужно. Нет, не тебе! Тому, кому сделал больно, однажды накинув на себя маску безразличия. Все. Занавес. Игра окончена. Вот только кто в ней победил?

”И будем квиты.."