От тебя не убегу

Утро добрым не бывает! Да, наверное, это действительно так. Утро понедельника приносит новый рабочий день, новые проблемы, новые неприятные разговоры. Но не для братьев Винчестеров. С того момента, как Дин проснулся, каждое утро было добрым. Дин так мило сопел утром, а когда решал повредничать и не открывал глаза, дыхание учащалось, и Сэм, смеясь, стягивал с врединки одеяло. Это утро было не совсем таким, каким хотелось бы. Сэм открыл глаза от того, что дыхание Дина стало прерывистым, он стонал, шипел и дёргался. Открыв глаза, Сэм увидел, как отец стоит над Дином и пытается разбудить. — Что происходит? — Это ты мне расскажи. С каких это пор Дин плачет во сне? — С тех пор, как чуть не отправился на органы. Я бы тоже плакал после такого. — Ну и что теперь делать? Я его минут 10 трясу, а реакции ноль. Сэм повернул Дина к себе и посмотрел на мокрое от соленых слёз лицо. Решение было очевидным. Джон уже собрался принести холодной воды, но Сэм отрицательно покачал головой и показал в сторону успокоительного. Джон кивнул и отвернулся. — Дин, эй Дин, просыпайся. Давай, хороший мой, открой глаза. Дин, пожалуйста. Дин ещё немного поморщился и проснулся. Медленно осмотрелся и сиротливо прижался к брату. Сэм приподнял уголки губ и поцеловал брата в висок. Отец принёс стакан с успокоительным и протянул Дину. Но Сэм не позволил Дину взять стакан. Его дрожащие руки не то, что стакан, даже майку Сэма удержать не смогли. Младший Винчестер взял стакан, приподнял голову брата и прижал к его губам. — Пей, Дин, пей, но не торопись. Сейчас тебе станет легче, ты только не нервничай. Дин кивнул и допил гадкое пойло. Потом откинулся на подушку и тяжело вздохнул. А как он должен вздыхать, когда каждую ночь видит свои органы в пакетах. Может, стоит сходить к врачу?! — Дин, зачем тебе к врачу? Это типичная реакция на травму. Дин удивленно посмотрел на брата, а Джон засмеялся так, что стены затряслись. — Слишком громко думаешь, братишка. Дин вздрогнул. Видит Бог, не любит он, когда в его мыслях копаются, пусть даже малыш Сэмми. Идиллию прервало покашливание отца. — Так, мальчики, я уезжаю, мне нужно разобраться с одной ведьмой, а вы отдыхайте. Поговорим, когда вы будете готовы вернуться к охоте. — Мы больше не охотимся. Как ты видишь, Дин не может охотиться, а я не могу его одного бросить. — Инвалиды тоже могут бороться с нечистью. — Но Дину я не позволю. Прости отец, он не будет больше охотиться. Мы начинаем новую жизнь. Джон ничего не ответил, лишь взял свою сумку, куртку, хмуро посмотрел на Дина, ища поддержки, и вышел из номера, потому что в глазах старшего сына видел только бесконечную благодарность и признательность Сэму. Дверь захлопнулась со стороны улицы, и Дин выдохнул спокойно. Всё то время, пока Сэм разговаривал, Дин был натянут, как струна. Сейчас же Дин стал спокойным, волосы на затылке рассыпались в привычный ершик, на губах заиграла маленькая улыбка. — Спасибо. — Забудь. Я уже говорил, что не позволю тебе охотиться, значит я не позволю. Я держу своё слово. Сэм встал с кровати и подошёл к сумке, в которой вчера принёс еду. Сумка была почти пустая, только на самом дне лежали несколько буклетов. — Вот, держи, выбирай любой. Дин полистал журналы и вопросительно вздернул носик. — Что это? — Ну, а как ты думаешь? Это каталоги домов в близлежащих районах. — А зачем мне это? — То есть как зачем? Выбирай любой дом. Тот, который тебе понравится больше всех, мы посмотрим, а потом уже решим, купить или найти другой. Дин полистал журнал, дома были невероятно красивыми, но глядя на цены, Дин переставал улыбаться, куксился и перелистывал. Вскоре он перестал смотреть на дома, смотрел только на цены. Вдруг Дин улыбнулся, цена за дом была очень маленькой, если поднакопить, можно приобрести, но посмотрев на картинку, Дин отбросил журнал и закрыл лицо ладонями. Сэм не на шутку испугался, схватил журнал, открыл на 37 странице и увидел… Их старый дом. Оказалось, Дин открыл раздел «Канзас-хаус». Реакция была вполне понятна, это Сэму было полгода, а Дину четыре с половиной, и он всё понимал. Он всё помнил. — Дин, эй Дин? Дин, пожалуйста, не замыкайся, ты нужен мне, нужен, как никогда. Дин убрал ладони от лица, посмотрел на брата и вдруг рассмеялся. Смеялся долго, слёзы появились в уголках глаз, живот скрутило, но успокоиться было сложно. Сэм хлопал своими глазами, в которых тоже были слёзы, но только от того, что он боялся за брата. А сейчас боялся ещё больше, Дин смеялся больше пяти минут, что совершенно на него не походило. Сэм аккуратно положил руку Дину на плечо. — Дин, ты чего? — Сэмми, боже, твоё лицо. У тебя, на носу, пробник, помады, с конца, журнала. Сэм посмотрел в зеркало, улыбнулся и обнял Дина своими огромными лапищами, которые спокойно улеглись на талии женственного Дина. Красив, как девчонка. — Дин, я понимаю, это смешно, но нам надо выбрать дом. Давай посмотрим вот этот, — Сэм ткнул пальцем в двухэтажный домик на окраине. Рядом был гипермаркет, парк, на территории бассейн, шезлонги, трава, огород, цветы, яблони. А главное — дом был приспособлен для инвалидной коляски. Дин улыбнулся и начал читать конкретнее о доме. Чем дальше, тем больше Дин видел в нём дом своей мечты. Их с Сэмом дом. Но когда дело дошло до стоимости, Дин сказал нет. — Дин, почему? Я же вижу, это твоя мечта. Что не так? — У нас нет на это денег. Нам придётся распродать мои органы, чтобы купить этот дом. Я в принципе не против, может, ты заживешь, как человек. — И думать забудь. Я за твой счёт всю жизнь живу. Я и живу-то только благодаря тебе. — Но у нас нет таких денег, Сэм. Где ты планируешь их взять? Хочешь устроиться работать грузчиком и уморить себя, верно? А что потом делать мне? Я инвалид, Сэм, и если с тобой что-то случиться, я вскроюсь через час. — Дин, я не собираюсь пахать грузчиком, я уже устроился на работу, просто сейчас мне дали отпуск, чтобы устроиться на новом месте. И если уж сейчас мы раскрывает семейные тайны, пока ты работал в каждом штате, куда нас привозил отец, я тоже не сидел сложа руки. Милашке Сэмми хорошо платили владельцы клубов и магазинов за смазливую мордашку, благодаря которой покупатели и клиенты ломились в эти богом забытые заведения, а владельцы библиотек щедро вознаграждали за наведение порядка в книгах. Ты обеспечивал моё настоящие, а я копил на наше будущее. — Да, но это не значит, что я бу… Что прости? Ты работал? Не, стоп, то, что ты работал, это ничего. Но то, что ты работал в барах. К тебе не приставали? Ты вообще чем думал? — Головой я думал. Ты пахал, как проклятый, чтобы прокормить меня и отца, чтобы купить лекарства, купить мне тетради и одежду, заправить машины, а в магазинах старался выбрать для меня самое лучшее. Думаешь, я не знаю, что ты экономил на себе, лишь бы у меня всё было. Я всё знаю, правду не скрыть. — Ничего ты не знаешь, Сэмми. — Чего именно я не знаю? Я видел, как однажды отец отбросил тебя на кровать, придавил своей тушей и вытащил из твоего кармана деньги. Я помню, он ударил тебя по лицу и сказал, что если ты спрятал деньги от него, то можешь попрощаться с нормальной жизнью. А ты потом поднялся и пошёл на работу, фуры разгружать. А потом в бар, официантом. Или не только? — Сэм… — Что Сэм? Я что-то путаю? Ах да, путаю. Тебя там ещё и лапали, потому что это был гей-бар. А потом ты приходил домой и падал без сил. Однажды упал прямо на пороге. Тогда я решил, что вырасту и всё исправлю. Заберу тебя, куплю дом, будем жить с тобой, как нормальные люди. Но я опять все испортил. Дин подполз и уткнулся носом в плечо Сэма. Это был один из примирительных жестов. Сэм повернулся и обнял старшего брата. Такие моменты он очень любил. — Прости, Сэмми. Я накричал на тебя, а ты всего лишь хотел, как лучше. Прости. — Это ты меня прости. Переполошил всё твоё прошлое, ты старался забыть, а я всё вывернул наружу. Прости. Дин посветлел, улыбнулся и спросил совсем неожиданно: — Так что, этот дом? И Сэм, размякши, ответил: — Да. Смотреть поедем? Дин кивнул. Сэм, оказывается, уже упаковал все вещи и отнес в багажник. Осталось перенести Дина и можно ехать. Дин улыбался, покидая мотель. Возможно, скоро у них будет свой собственный дом. Дину он уже нравился. Сэм тоже был рад. Это дверь в новую жизнь. Импала остановилась возле того самого дома. Он был ещё прекраснее, чем на картинке, только никаких вывесок о продаже не было, да и вещей хозяев тоже. Дин начал сомневаться в том, что его продают. Внутри была мебель, хорошая отделка, но никаких чужих вещей и людей. И тот факт, что они вошли без стука в чужой дом, Дина сильно напрягал. От Сэма волнение не укрылось. Дин всю жизнь был никудышным актером для брата, но виртуозным для всех остальных. — Дин, что-то не так? — Всё не так. Где хозяева? Где вывеска о продаже? Где чужие вещи? Почему мы вошли сюда, словно это наш дом? — Потому что это и есть наш дом. — Что? — Дин уже был порядком зол. Нет, не просто зол. Взбешён. — Я знал, что тебе он понравится и купил его, когда мне сообщили о твоём состоянии в первый раз. Деньги перечислил онлайн. Этот дом наш. Там, кстати, кровать огромная. И я ещё кое-что тебе купил. Ты только не злись. С этими словами Сэм вкатил в комнату многофункциональное инвалидное кресло. Дин, когда вернулся из больницы, искал в интернете кресла. И одно его очень заинтересовало, но Дин никогда не скажет Сэму чего хочет, если это стоит чуть больше месячного расхода на еду. Глаза у Дина стали размером с блюдца. — Откуда ты… — Я читаю тебя, словно книгу. Попробуешь? Сэм пересадил Дина в кресло и отошёл в сторону. А Дин будто знал, что делать. Он управлялся с креслом просто мастерски. А потом подъехал и обнял Сэма. — Я так люблю тебя, братишка. — И я тебя, Дин. Хороший мой, родной. Сэм прошёл на кухню, взял поднос и вынес его в большую гостиную со столиком. Дин сидел и смотрел телевизор. — Ты опять портишь зрение об эту ошибку человечества. — Это святое, чувак. — Иди есть, а то ничего не останется. — Но ты же поделишься со мной, верно? — в этом весь Дин. — Конечно поделюсь, моя старшая маленькая бука. Сэм опустил голову на колени Дина и спокойно уснул, ощущая мягкие пальцы в своих волосах.