Слишком хорошая учительница

— Нет. — чуть громче его шепота ответила она, — Не прогуляюсь. — она привстала, и, не спеша направилась в строну набережной. Драгнил усмехнулся, с некой непонятливостью, удивлением: ему отказали. Нацу всегда добивался того, чего хотел, в том числе и девушек. Нет, он не был бабником или менял девушек, как перчатки. Отчасти, он пытался закрыть пустоту внутри себя, но и в сексе себе не отказывал. Неважно какие это были отношения: серьезные, мимолетные. Они доставались ему легко, с его обаянием, улыбкой, а главное — деньгами, что было значительным для девушек. И Драгнил понимал это: они им интересовались лишь физически и, материально. Он никому не открывал свою душу, никому не удавалось пробить его сердце, как бы многие не пытались, и все пошло с раннего детства, а закончилось тем, что он стал на все лишь открыто смеяться и скрываться за маской безразличия. Одна была отрада: двоюродная сестра Эльза. Порой они могли поговорить, обсудить что-то по школе, и иногда Драгнил забывал о чем-то, что тревожило его душу. Но чтобы говорить о вещах душевных, так они были разные на этот счет. Но Люси, она заставила своей улыбкой, своими глазами, собой — йокнуть его холодное сердце. И вот, он думал, что сможет заполучить и ее, но не смог.

***

Проходила неделя за неделей, месяц за месяцем, и вот — ноябрь. Настали частые дожди и холода, день становился короче, а ночь длиннее. Люси отлично справлялась со своей работой, получая огромное удовольствие. Каждого из детей она понимала, словно они ее друзья. Коллектив к ней не придирался, а в целом, после соревнований никто и не общался с девушкой. Потому как возненавидь ее Эльза — это сделают все. Драгнил, последние две недели октября так же ходил угрюмым, ни с кем не говорил, ни на кого не смотрел, кроме Люси, и часто закрывался у себя в кабинете. Приближались осенние каникулы, дети сдали контрольные, и через неделю ушли отдыхать. — Дэвид. — улыбаясь промолвила Люси, — Не переживай, в следующем семестре исправишь эту двойку по французскому. — мальчик грустно наклонил голову. — Это нечестно, я всегда готов к ее уроку, а тут один раз забыл тетрадь. — тихо произнес он, — И эта двойка испортила мой табель. — он стал быстро вытирать слезы, искрящиеся с его голубых глаз. Люси погладила его руку. — Я поговорю с ней. Будь уверен. — серьезно сказала она. Через десять минут, когда в школе не осталось и следа от школьников, Люси неслась по коридору. Она сжала кулаки до посинения, злость кипела в ней. — Хватит! — она влетела в дверь, вышибая ее в буквальном смысле и со всей силы положила папку на стол. — Мэг Кростли, прекрати вести эту необоснованную войну! Дети здесь не причем! Мэг посмотрела на нее глазами, полной ярости, обиды и злости. — А как мне вести себя, когда вы, выиграли эти соревнования нечестно?! — она привстала со стула и стала медленно направляться на Хартфилию, — Мы тренировались день и ночь! Сказать откровенно, дети меня не интересовали, но и так было понятно, что выиграю я! И тут, появляешься ты, некая добрая фея! Знай, Люси Хартфилия, добротой и честностью ты ничего не добьешься! В коллективе все за меня, а Драгнил... Его я тоже заполучу. А может вскоре, буду и школой управлять. — она ухмыльнулась, — Это все Драгнил. Это он решил отдать победу тебе! Наверняка ради того, что бы затащить в постель, как и остальных молодых учительниц.— прошипела она, ухмыляясь. Люси замерла, пытаясь переварить слова, — Что? Не ожидала такое услышать? — съязвила она грустным голосом, — Но будь уверена, я еще отыграюсь! — Хартфилия нахмурив брови и вдумываясь лишь в две фразы: «Это Драгнил решил отдать победу тебе, как других молодых учительниц.», быстро вышла из кабинета. Люси вытирала слезы, шагая в кабинет Директора. Теперь то она понимала: вот почему победа была отдана ей, вот почему он произносил эти слова: «Человечность, преданность своим ценностям.», чтобы быть очередной для него, чтобы заманить, фальшивыми словами. — прошипела у себя в голове Люси. А ей на минуту показалось будто он другой, будто все эти слова имеют для него значение. — Как глупо. — опираясь о стену возле кабинета Драгнила, в темном коридоре, произнесла она. Где-то внутри себя, девушка почувствовала: все эти два месяца, она терпела взгляды всех учителей, глупую войну с Мэг, насмешки Эльзы в ее сторону, этого Нацу. Она не может, не может больше, Хартфилия чувствовала как ломалась внутри. Она открыла дверь, без стука, как не посмела бы сделать раньше, но в комнате никого не оказалось. Она безжизненно села за стол, взяла со стола листок бумаги и написала первые строчки:«Прошу уволить меня, Люсьену Хартфилию.»

***

За окном шел ливень, дрова в камине изредка потрескивали, а комната наполнялась теплом. Лейла гладила дочь по голове, а Люси лежала головой на ее коленях, скрутившись в клубочек. — Доченька, чего ты грустишь? — нежно спросила она. — Просто немного устала. — по ее щеке скатилась слеза, и Хартфилия быстро вытерла ее, чтобы мама не заметила. Она не могла сейчас сказать матери, что сделала, не могла сказать, что сдалась. Неожиданно зазвонил телефон, и Лейла не спеша взяла его с тумбы, которая стояла возле дивана. — Да. — кротко ответила она, продолжая гладить волосы дочери. С каждым произносившем словом в телефоне, глаза Лейлы расширялись и на них накатывались слезы, — Ч-Что... Мы... Уже едем... — Люси резко поднялась, услышав дрожащий голос матери. — Что случилось? — она скинула с себя одеяло, но Лейла молчала прикрыла рот рукой, а потом резко начала собираться, — Мама! — выкрикнула Люси, а ее сердце забилось быстрее. — Отец. — надевая куртку, а затем всхлипнув, произнесла она, — Попал в аварию… Хартфилия словно перестала дышать, видеть, слышать. Она резко надела первые попавшие джинсы, схватила мать за руку и выбежала во двор, параллельно вызывая такси. Но как на зло, никто не хотел ехать в такую погоду. Люси стояла под зонтом, обняв мать, она пыталась ее успокоить, хоть у самой сердце рвало на клочья. Из-за угла показались светлые фары маленькой машины, и Люси подняла руку, дабы словить попутку. Машина остановилась, и она открыла дверь, посадив сначала себя, а потом мать. За рулем сидела знакомая ей девушка, на ее волосах виднелся обруч с цветками, а остальные пряди обвивались вокруг очков. — Леви. — протянула Люси. Девушка повернулась. — Привет. — она попыталась улыбнуться, а затем посмотрела на лица матери и дочери, полные боли, — Что случилось? — Нам срочно нужно в больницу, пожалуйста. — сквозь слезы сказала блондинка, — в тридцать четвертую. — МакГарден уверенно кивнула и мигом ринулась с места по направлению. Люси благодарила бога, что на ее пути сейчас встретилась Леви. Она одна из всей школы относилась к ней нормально, не подстраивалась под стадо. Хоть и в школе, они редко виделись. Вскоре они прибыли, и первая вышла мать, помчавшись в больницу. — Спасибо, большое спасибо. — отчаянно промолвила Люси. — Я пойду с вами, — решающе произнесла Леви, и они вместе выбежали следом за Лилой.

***

— Состояние крайне критическое. — сжимая в руках папку, с грустью в голосе произнес врач, — У него выбиты позвонки в спине и... — только стоило произнести ему эту фразу, как Лейла застонала и опустилась на пол, громко рыдая. Люси так же сильно заплакала, не в силах больше себя контролировать, одновременно придерживая мать, — Его шансы жить. — врач сжал губы, — Крайне малы, крайне. — Неужели нечего не может помочь ему? — спросила Люси. — Может. Дорогостоящая операция. — он написал на листке сумму и Люси закрыла рот рукой. — Семьдесят тысяч долларов. — усаживая мать на стул и садясь рядом, мертвыми губами выговорила Люси. Леви села рядом и взяла ее за руку. Она смотрела и не понимала: как, как такой девушке удается быть светлой, доброй, ни смотря на то, как относиться к ней коллектив, ни смотря на то, как сильно она выматывается на работе, просиживая сутками за тетрадями. Как сейчас, она сидит и держит удар, проливает море слез, но не кричит, а следовало бы. И как другие могут так относиться к ней, не замечая этой душевной доброты и силы в девушке. — Джуд сейчас в реанимации и пока он не придет в себя, заходить к нему кроме медсестер, увы, нельзя. — тяжело выдыхая произнес врач. — Спасибо вам. — сказала Хартфилия. Врач кивнул и направился по коридору. — И тебе спасибо Леви, можешь ехать. — МакГарден хотела возразить, но Люси покивала головой в разные стороны, а слезы стекали по ее губам, — Езжай. МакГарден кивнула головой. Она также не подозревала, что Люси уволилась сегодня. Но и не ждала, что она явиться в школу, в такой тяжелой для нее ситуации. Люси провела Леви взглядом, монотонным, усталым, полного отчаянья, а потом поглаживая мать, которая спала на ее плече, уснула.

***

Драгнил раскрыл шторы, впуская солнечный свет, а затем посмотрел на стол: там лежали разные бумаги, которые нужно распределить по группам, что он и принялся делать. Неожиданно, он наткнулся на бумагу, которая отдельно лежала на краю стола. Он обошел стол, подойдя ближе в двери, и прочел инициалы в низу, которые первые бросились ему в глаза: «Люсьена Хартфилия» и подпись. Он резко и взволнованно принялся его читать: «Прошу уволить меня, Люсьену Хартфилию, по собственному желанию. В связи с тем, что я не желаю больше находиться в обществе Директора Нацу Драгнила, и становиться очередной его пассией.» Люсьена Хартфилия. Нацу коснулся высохшей кляксы, которая появилась из-за слез девушки, когда она писала увольнение на бумаге. В кабинет вошла Леви и улыбаясь, что-то говорила о книгах, одновременно раскладывая их. — Уволилась... — шепотом, в еле слышную тишину кабинета вымолвил Драгнил. Леви заметила, что он не слушает ее, но услышала, что произнес он. Драгнил подошел к окну и взглянул в ясное небо. Как?! Как она могла подумать обо мне такое, она ведь совсем не знает меня, совсем! А ты... Драгнил, — обратился он к себе в голове, — Как ты посмел дать ей запутать себя, ты дал слабинку. Вспомни соревнования! Леви сперва посмотрела на Драгнила, который наклонил голову и вжал кулаки в подоконник, а затем на лист. Но успела она прочитать лишь первую строчку: «Прошу уволить меня, Люсьену Хартфилию.», потому как Нацу повернулся и быстро вылетел из кабинета. Оставляя за собой вьющиеся от ветра шторы.