Копия

POV Кира       Бывают моменты, которые, даже являясь реальностью, воспринимаются как сон. И для меня таким моментом стал перенос в «любимое аниме» Лии, и неделя, проведенная то ли на «сказочном», то ли на «придуманном» острове в компании далеко не вымышленных Пиратов Сердца. И ведь осознавать это я начала не с первого выхода в мир, ставшего для меня предвестником бури, а только за три дня до отплытия, и то после похищения. Тогда запоздалый страх и полное непонимание ситуации, не позволившие мне спокойно уснуть, вылились в истерику, грозившую в дальнейшем перерасти в не менее темное отчаяние. И понимая, что самой мне не справиться как с потоком захлестнувших меня чувств, так и мыслей, осознание которых грозило мне затяжной депрессией, я почему-то решила найти Трафальгара и попросить у него если не помощи, то совета, надеясь на то, что смогу прижиться в новом для меня мире. И чтобы осуществить задуманное я вдоль и поперек обошла нашу подлодку, правда, напугав кого-то своим немного чудаковатым и болезненным видом (а вот как бы вы среагировали, встретив в впотьмах бледную растрепанную девчонку, в мужской футболке до середины бедра и шортах-невидимках, у которой также были огромные круги под глазами?) прежде чем найти своего теперь уже настоящего капитана.       И вот на шум, а вернее на испуганный крик, откуда-то вышел злющий Трафальгар Ло. Он, видимо за неделю моего пребывания привыкший воспринимать меня как неотвратимое стихийное бедствие, и желал высказать мне все то, что он думает по поводу моего безответственного поведения. А начался этот непростой разговор с очень даже простого вопроса, какой я никак не ожидала от Хирурга: – Что ты творишь? – Я не знаю. Это не мой Мир и я не понимаю, что вообще происходит, и как я по- твоему должна на все это реагировать? – то ли спросила, то ли пояснила я, даже не подозревая, что мои слова вызовут «Бурю». – Кира-я, а что ты вообще имеешь в виду? – спросил Траффи, поймав меня на оговорке о том, что «мир не мой».       И как только до меня дошло, что я ему только что сказала, то мне стало страшно, и я поняла, что если я хочу просто выжить, то я должна сказать ему правду. Наконец, набравшись мужества, я, с горькой улыбкой на губах, начала свой рассказ: – Я родилась в небольшом городе, расположенном на материке, занимающем одну шестую земного шара и состоящего из двух частей Света: Европы и Азии. – Этого не может быть, - перебил меня изумленный Трафальгар. – Если бы такой материк существовал, то о нем бы остались хоть какие-то упоминания.       Обидевшись на него, я заявила: – Это твоего ненормального мира, выдуманного безумным мангакой-писакой, от которого «тащится» моя подруга, не должно быть! А вы и чертовы Мугивары, плоды его больного воображения, которые пытаются реализовать избалованные родителями бездельники, у которых на уме только мерится размерами… размерами кошельков и крутостью, которую лично бы я переименовала тупостью!       Выдохнув и взяв себя в руки, и, уже не обращая внимание на изумленную мордашку капитана, я решила продолжить «свою сказку»: – В городе, принадлежащем большой, а по чьим-то меркам огромной, стране имеющей богатую историю, и по своему великой культурой, славящейся Великими и немного, по меркам моих немногих приятелей, бесбашенными воинами, и самыми преданными женщинами, которые раньше были способны разделить долю своих мужчин, или встать на их место, когда они уходили «в чертоги Богов», но теперь мы почти забыли про это и такие люди стали для нас «белыми воронами» или проще говоря, изгоями, – проговорила я, пытаясь успокоить голос. – А если говорить про пиратов, то для нас это только сказки или неинтересные страницы в учебниках по мировой истории, где только упоминалось о Пиратах и Мореходах, но только как инструменте достижения власти того или иного «глупого короля», или «злой королевы», или в самом крайнем случае «капризной принцессы». А те пираты, которые решили выйти на свет из тени забвения, всего лишь жалкие отбросы, не сумевшие доказать «сильным» мира сего, что они достойные сыны своей земли, и что ради ее благополучия, способны сжав зубы, идти даже по самым непроходимым тропам и их тоже надо признать, а уж если и не признавать, то хотя бы просто считаться. А то, то ты считаешь дозором это только пародия на милицию, хотя кроме избалованных детишек туда могут идти люди еще не утратившие свою честь, верящие в истинную справедливость и желающие что-то по-настоящему изменить. -       И тут мой глупый монолог прервал несвоевременный вопрос, моего же капитана: – Это может быть правдой? А если и может, то чего хочешь ты? Немного подумав, я все же решила ответить, хотя уже мысленно подбирала слова, чтобы не сказать лишнего: – С самого детства со мной рядом был дед, который всегда видел во мне своего истинного наследника, правда отец и мать были против того, чтобы я шла по его стопам. Уже лет в девять я раскрыла свое первое дело, хотя все мои, пусть и маленькие, но заслуги приписали моему деду, лучшему на тот момент сыщику и дознавателю в нашем небольшом городе. Родители же узнав об этом, решили сократить наше общение, купив небольшой дом в частном секторе, почти на другом конце города, но это не помогло. Я уже тогда точно знала, кем хочу быть, а женщина, подарившая мне жизнь, за что-то обижалась на меня, или проще сказать начинала презирать, и то только за то, что я пошла не в отца, а деда.       Уловив в моем голосе намек на тепло при упоминании о деде, Траффи, словно задумавшись, и явно не желая теребить гноящиеся шрамы, решил ответить открвенностью на откровенность: – С детства я шел по стопам родителей, мечтая стать известным врачом, но мою жизнь разрушила человеческая алчность, вылившаяся в трагедию для небольшого города-государства. А человек, спасший меня от моего же прошлого и подаривший мне не только шанс, но и цель в жизни, родившуюся из его неоконченного дела, навсегда покинул меня, получив «прощение» от своего брата.       И вот тут мы ненадолго замолчали, погрузившись в собственные мысли и воспоминания, и Траффи не выдержав гнетущую тишину, каким-то странным образом вызвал Бепо, «приказав» пренести ему две чашки крепкого горького кофе, чтобы заглушить боль от запоздавшего осознания.       Желая разбить, затянувшуюся тишину, Траффи, все же спросил меня про мой «уникальный стиль», а я чувствуя за собой вину решила рассказать ему о нем: – Лет в пять, отец, по настоянию дедушки, отдал меня на единоборства, прибывшие с востока. Но они мне долго не давались, несколько дней я посещала рукопашный бой, но учитывая у меня отсутствие необходимой пластики, мастер сказал отцу, что может дать мне только основы, и то в теории, а мать обрадованная поражением в их споре деда, назло всем записала меня на танцы. Но и танцы, моей «маман» вышли с боком: за несколько лет я смогла в совершенстве овладеть только танцем с булавами, и только потом с другим оружием, дед случайно это заметивший решил, что быть мне мечником. И желая, что бы мой случайно обнаруженный талант не пропал даром, договорился со своим старым другом, чтобы он, используя танец натаскал меня в рукопашке, а его знакомый мечник, являющийся полукровкой народа поднебесной, его учителем и другом, подобрал мне меч и воспитал настоящего воина. И вот на протяжении почти пятнадцати лет, я смогла пройти путь от подмастерья до ученика мастера, и в этом мне помогли дедушка и его друг, заменившие мне отца, мать и даже няньку и поэтому имеющие полное право гордиться мной. А вот моим первым мечом был бокен, напоминающий нодати и полученный в дар от учителя. И как я подозреваю это нодати связывает меня не с отцом, а дедом, наставником и их общим другом.       Взглянув на Трафальгара, я поняла, что сказала лишнего: его горькая улыбка и неприкрытая печаль в глазах, позволили мне увидеть потерянного в жестоком мире ребенка, который вынужден был слишком рано повзрослеть, и что самое интересное я уже видела этот взгляд, правда в собственном зеркале. Отставив недопитый кофе, Хирург взглядом показал то, что он принял мой рассказ к сведению, все же решил если не убить, то точно меня добить и задал самый сложный для меня вопрос: – Кира-я, а кто же такая Лия-я и почему она связана с Мугиварами? И откуда же ты знаешь Дофламинго-я, если ты сама свалилась на мою голову и головы моей немного непутевой команды?       И вот к концу этого вопроса, в комнату валилось полярное чудо, загадочным образом вынесшее дверь, с красной от стыда мордочкой и из-за спины которого выглядывали не менее любопытные мордахи Пенгвина и Сяти, под каким-то выдуманным предлогом сбежавшего из медпункта, дабы отстоять «достоинство» своего капитана.       Полюбовавшись, на начинающего злиться Ло, я не выдержала и попросила: – Капитан, вы ведь можете переносить предметы? Если да, то не могли бы Вы перенести округлый предмет, являющийся вечным спутником любой женщины на кухне и знакомство с которым опасно только слегка подзагулявшему спутнику жизни, и опасным разве что любопытству и гордости       Моей странной просьбой была ошарашена вся команда, и капитан все еще находящийся под впечатлением все же ее выполнил. И теперь в моих руках была до блеска начищенная двух или трех килограммовая красавица, у коков именуемая «сковородой обыкновенной», а где-то на другом конце подлодки, на кухне, а точнее на камбузе раздался обиженный возглас нашего кока, видимо, из рук которого и исчезло это орудие, заставившее отмереть и быстренько попятится назад «нашу мохнатую прелесть». POV Траффи       Если честно, то выходка Киры-я, меня убила, и я совсем потерял нить разговора, любуясь как Бепо, сшибая остальных провинившихся, пытается спастись бегством. И я желая их немного ускорить, не думая о последствиях, сказал: – Кира–я, ты идеальная женщина для такого пирата как я. И я в восхищении от твоих странных, но действенных методов ликвидации и прослушки и любопытных глаз.       И как только мои охламоны услышали мое спонтанное признание, они покрутив у виска, и опасаясь моего гнева за эту выходку, бросились в рассыпную. А я все же решил полюбоваться своей персональной катастрофой. А полюбоваться было чем: Кира-я застыла статуей самой себе, и теперь вместо меча она обнимала злосчастную сковородку. Поняв, что меня пугает столь внезапное затишье, я решил подойти к своему бедствию и забрать у нее ее новое оружие. И в результате, еще не отошедшая от моего «комплимента» Кира-я при попытке отобрать у нее стальную красавицу, использовала ее для моего усмирения, применив один из своих странных приемов.       И как только это познакомилось с моей головой Кира-я пришла в себя и начала извиняться. Учитывая то, что момент сейчас ну очень подходящий, я все же спросил: – И кто же такая Лия-я?       Лучше бы и не спрашивал, ведь начало монолога Киры-я меня убило: – И как в такую отмороженную заразу влюбилась моя почти сестра? Сначала опозорил, а теперь еще по бабам шляться захотел, вернее по парням! Лучше бы я на Дофламинго свалилась. Тот хоть и пришибленный, но у него голова на плечах имеется. Я ему гожусь. Знаешь, что Траффи, ты мне слишком много задолжал: сначала Лия втрескивается в тебя словно кошка, всю душу вымотала мне своей попойкой. Потом пара проигранных споров, стоящих мне изменением имиджа и потерей дома. Так еще твои враги – мои воздыхатели для полного счастья. А уж про твоего янтарноглазого рыжего «любовничка» я вообще молчу. Все при первой возможности уйду к Доффи. Досказав это нечто и перехватив трофейную сковородку поудобнее, она отправилась спать, оставив меня наедине не только с грустными мыслями, но и гудящей головой.