Копия

POV Траффи Оказавшись вместе с Кирой на подлодке, я понял, что как такового скандала не будет. Но учитывая ее побег и последующие неприятности на мою голову,которые не стиот оставлять без должного внимания, я все же решил высказаться: - Кира-я, ты хоть понимаешь, что ты натворила? - Нет. - ответило мое Бедствие. - Хорошо, я объясню: ты каким-то непостижимым образом, повторила один из подвигов первого Короля Пиратов, и не только повторила его, но и переплюнула… - Подожди, ты злишься? — перебила меня Кира-я - А что если злюсь? Кому от этого легче? — все же повысил голос на любимое Бедствие-я, сам я. - Теперь, благодаря твоим стараниям, ни я, ни Дофламинго-я не сможем бросить вызов друг другу и поставить точку в нашем затянувшемся противостоянии. - Эм, Траффи я кажется не понимаю о чем ты? И кстати помоги мне снять хотя бы второй браслет? - попросило меня мое ручное чудовище. Поняв, что большего я все равно не добьюсь, я решил попробовать вернуть застежку ее браслету, полученному от меня. И в результате меня шибануло ледяной волной, а застежка так и не появилась. И я еще раз повторил это действие, но результат остался прежним. Тогда же я решил попытаться проделать то же самое с браслетом полученным Кирой-я от меня, и результат остался прежним. Поняв, что у меня ничего не вышло, это чудо решило меня все же добить: она каким-то образом перемешала все медицинские термины с неподходящей им характеристикой, что я не удержавшись попросил ее повторить еще раз и помедленнее, а то я записать не успел, и как только она немного успокоилась, то предложила мне кофе, а я опасаясь за ребят был вынужден отказаться. А то что она сделала потом меня порядком удивило: Кира подползла ко мне и обняла, прижавшись посильнее. — Ло, ты же меня не бросишь? — С чего ты решила? — Ну... Просто я причиняю кучу неудобств и притягиваю беды. От меня много проблем и…- сквозь слезы проговорила моя девочка. — Тише-тише, я не собираюсь тебя бросать. А один из способов избегания проблем — это слушаться меня и не выходить с подлодки — Хорошо. Я согласна на все, только не оставляй меня - Траффи, могу ли я попросить тебя о помощи? — спросила она. - Смотря какой? — настороженно ответил, ожидая подвоха, и все же получил его. - Если ты все же решился стать шичибукаем или станешь им не мог бы ты просить дозор организовать мне лично встречу с Дофламинго и сопроводить меня на нее? - состроив мне глазки, попросило меня чудо. - Боги. Кира-я может тебя сразу с Акаину познакомить? С этим-то дозорным вы споетесь, и по его личной рекомендации тебя сразу да в дозорные. Ты вообще чем думаешь, раз о таком меня просишь? Или тебя Дофламинго-я успел испортить, за время твоего «прибывания" у него? — все же сорвался на крик я - Успокойся. Я понимаю, что моя просьба неприемлема, - начала Кира-я. - Но ведь то, что произошло между вами в прошлом, и как мне кажется, здесь замешан слишком дорогой для вас обоих человек, не отразится на наших и без того непонятных отношениях. А ведь узнав вас обоих чуточку лучше, я поняла, что вы оба не только „слегка“ психи, но и жуткие собственники, готовые глотки друг другу перегрызть. - И вот эти случайно сказанные Бедствием слова отрезвили меня, а когда я все же решился на нее посмотреть, то увидел в ее глазах застывшие слезы и понимание безнадежности происходящего. И мне стало стыдно за то, что я не сдержался и обидел свою не менее странную женщину, чем я сам. Тогда же мне захотелось уйти, оставив ее с далеко не радостными мыслями, но ее поступок удивил меня: Кира-я, переступая собственную гордость подошла ко мне и ухватив меня за руку потянула на себя, и я желая избежать падения все же присел на краешек кровати, а это чудо просто подползло ко мне и забралось ко мне же на колени, при этом тесно прижавшись ко мне и уткнувшись в мое плечо все же позволило себе проявить слабость и расплакаться. Поняв, что она делает, все же желая успокоить ее и показать запутавшейся девчонке, что она мне не безразлична, начал губами снимать их с ее щек, тем самым до конца „добивая“ ее. Может быть ее беззащитный вид, а может быть ее не прекращающиеся слезы, заставили меня раскрыть душу моей женщине, так похожей, и так отличающейся от меня. Тогда же, я видя в ней свое отражение, все же решился заглянуть в собственную душу и посмотреть в глаза своему прошлому и своему страху, надеясь что после этого она не оттолкнет меня. - Что ты знаешь о моем прошлом? — тихо почти шепотом спросил я у Киры. - Почти ничего, — чуть смущаясь, под моим пристальным взглядом ответила она. - Так почти ничего или просто ничего? — начал заводиться я. - Как о человеке — ничего, — чуть задумавшись ответила Кира-я, — А как о герое, только то что ты выживший Флеванса и капитан пиратов Сердца. Больше ничего, хотя Лия боялась, что как личность ты сможешь вызвать у меня интерес, только я не могла понять почему? — тихо, переходя на шепот проговорила моя жена - Не хотел, что ты об этом знала! — раздраженно прошипел я. - О чем? — все же поинтересовалась Кира-я, пытаясь скрыть свое непонимание и боль от моих слов. - О том, что я и родом из Флеванса, и о том, что я на данный момент единственный выживший из Белого города, заставший его расцвет и видевший его гибель. Тогда же я все же решился поймать взгляд собственной жены, и то что я там увидел мне не понравилось: в ее глазах неверие смешалось с восхищением и скорее всего с жалостью, хотя я так и не смог понять ее чувства. И поняв, что молчание стало затягиваться она, видимо терзаемая любопытством и диким желанием помочь мне хотя бы чуть-чуть облегчить боль, все же спросила: - Скажи, а что же было дальше? - Дальше? — с усмешкой протянул я. - А дальше был побег из горящего и умирающего города. Тогда я, ни о чем не думая и страстно желая жить, а вернее сбежать от осознания потери всей семьи, спрятался в повозке, перевозившей трупы как убитых, так и умерших от отравления свинцом жителей города. Когда я покинул Флеванс, я долго скитался по островным городам-государствам, пока случайно не узнал о временной базе пиратов Донкихота. Тогда, обреченный на медленную смерть, я обвешавшись гранатами, добился встречи с капитаном, этих странных людей. И это был Дофламинго-я. Тогда же, по каким-то причинам, их капитан отдал меня своему младшему брату, отношения с которым у меня с самого начала не сложились. Тогда, еще не знающий жизни, я все же рискнул раскрыть секрет своей семьи Детке 5, секрет, который случайно подслушал Коранзон семьи. Когда же он узнал мою тайну, а он узнал о том, что я один из Ди, спас мне жизнь, вырвав из рук брата дьявольский фрукт, известный как Опе-опе, заплатив собственной жизнью… И все же Кира-я, каким-то образом почувствовавшая, что я не могу, вернее не хочу продолжать все же поинтересовалась у меня: - Это то от чего ты бежишь? А человек, которого ты винишь в смерти - Дофламинго? Я права? - Да — все же нехотя кивнул я, поражаясь тому как Кира-я только по моим оговоркам, смогла догадаться об истинной причине конфликта и моей ненависти. - Ло, давай мы не будем об этом. Я вижу, что тебе больно об этом говорить - все же подавив свое любопытство сказала мне моя „благонервная“, и чуть задумавшись она все решилась договорить. — Знаешь, мне не хочется видеть холод в твоих глазах, такое ощущение, что ты замораживаешь мою душу. Может быть мы и правда, слишком похожи, что допускаем одни и те же оши... Но договорить я ей не дал, прервав ее речь достаточно властным поцелуем, и что самое „интересное“, обычно холодноватая к таким проявлениям страсти Кира-я, все же ответила мне. И мы настолько увлеклись друг другом, что даже не услышали „слабый" стук в дверь. И все же утро наступило достаточно неожиданно и началось оно с неприятных сюрпризов: Кира-я, снова исчезла. Учитывая что ночь была достаточно богата событиями, мне стало казаться, что мое наглое чудо, не выдержав всего, что на нее тогда вылилось, просто сбежало от меня, а я желая в этом убедиться отправился исследовать подлодку. Сначала хотел посетить свой медблок, но мои планы нарушил запах свежесваренного кофе и шум раздавшийся на кухне. Поспешив туда, я увидел как мое Бедствие, воюя с кухонной утварью, пыталось найти две чистые чашки, при этом приглядывая за кофе и не дать ему убежать, и еще успевая мурлыкать незатейливую мелодию. Не решаясь нарушить такой мирный и одновременно по-домашнему теплый момент, я, прислонившись к дверному проему, решил понаблюдать за дальнейшими ее действиями. Справившись с чашками и разлив кофе, Кира немного резко развернулась, а увидев меня, видимо про что-то вспомнила и испугалась. Я же желая разрядить обстановку, все же спросил: — Кира, ты с утра пораньше решила сбежать? Или ночь со мной настолько разочаровала тебя? На что мое чудо немного обиженно ответило: — Просто когда я проснулась, ты еще спал, а будить тебя мне было жалко. И чтобы чем-то занять себя, я решила сварить кофе. А зная, что по утрам ты обычно злой, то я просто хотела немного порадовать тебя. Но даже тут я смогла накосячить, — Кира понурила голову и смотрела на поднос, где разлился злополучный кофе. Поняв, что Кира-я в любой момент, может либо впасть в депрессию, либо сорваться в истерику, я отобрал у нее злосчастный поднос, и поставил его на стол, перед этим взяв с него чашку предназначенную мне. Отпив немного горьковато-пряного напитка, я все же посмотрел на свою немного расстроенную женщину, последовавшую моему примеру, решил признаться ей в том, что я не только решил стать шичибукаем, но и подал прошение на получение данного „весьма почетного“ титула. Только зря я это сказал: моя жена, явно не ожидавшая такого выронила чашку кофе из ослабевших рук. Тогда я испугался, а вот Кира-я, случайно схватившая поднос, тихо так просипела: - Траффи, повтори что ты сделал? И о чем таком я еще не знаю? На что, я не думая о том, что женщина бывает страшной не только в гневе, ответил: - Стал шичибукаем. А за титул — должен сто пиратских сердец. И вот тут мое персональное бедствие не выдержало: - Сколько? Чего? Ты чем вообще думал, Хирург Хренов? Ты какого клятву Гиппократа или кого-то там давал? И вот тут-то я и возмутился: - Ты не знаешь о чем говоришь! Как я понял, по твоим рассказам и оговоркам, ты ничего не знаешь не только об этом мире, но и о людях его населяющих. И то, что тебе кажется неприемлемым для меня суровая реальность. - Ну, простите меня, капитан Трафальгар, — перебила она меня. — Я же не имею право критиковать тебя. И вот тут уже не выдержал я: - Успокойся, эти люди, хотя мне трудно назвать их людьми, остались живы, только их жизнь принадлежит так похожим на них тварям, что даже я их зачастую с трудом различаю. - И не удержавшись, я по привычке зло улыбнулся своим мыслям. Но видимо моя улыбка чем-то задела Киру-я, что она отзеркалив оную сказала: - Делай, как считаешь нужным, но желая достичь своей цели путем жестокости ты сам уподобляешься этим тварям. - И высказав это, она не обращая больше на меня внимание, встала и ушла в свою комнату, а вернее каюту, оставив меня наедине с горьким осознанием и нерадостными мыслями, разбередившими старые гноящиеся раны моей истерзанной души. POV Кира Почему же поступок Траффи, отозвался дикой болью в моей груди, словно он вырывал сердце не у неизвестного мне пирата, а у меня самой? А ведь он по своему прав, и я не имела права его судить. Ведь как его невеста, я должна его понять и поддержать, а вот как человека, я его совсем не понимаю, хотя он сказал, что эти неизвестные все еще живы. И ладно бы только Трафальгар, ведь если судить о нем как о „герое мультфильма“, он рано повзрослевший ребенок потерявший самое дорогое — семью, и чудом выживший в резне. И ладно бы только Траффи был такой слабой нитью, привязавшей меня к этой чужой и сумасшедшей реальности, так еще и Дофламинго, со своей вечной и пошлой улыбкой, играючи надорвал мою связь с моим прошлым, хотя он сам и его прошлое, так и осталось для меня загадкой. Но долго размышлять о правильности моего поступка и правдивости моих слов, отчасти пропитанных ядом, не дал ну „уж очень деликатный стук“ в дверь, который выдал мне все сомнения стучащего: „извиниться или уйти с миром“. Мне стало интересно: кто из команда решил стать смертником, и кого на этот раз прислал ко мне Трафальгар? И я не раздумывая, рефлекторно вооружившись нодати, подкралась к двери и стала открывать ее. Сначала я потянула ее на себя, и в тоже время с другой стороны эту дверь кто-то потянул на себя, и в результате этого дверь заклинило. Не добившись желаемого этот кто-то ушел, и вернулся не один, и его компаньоном оказался наш пушистый навигатор, которого я узнала по тяжелой поступи и немного сомневающемся голосу: - Извините, а вы фруктом не пробовали? Ведь плотника как такового у нас нет, и не факт что кто-то из команды сможет вернуть дверь на место. Молчание затягивалось, а я отойдя от этой «злосчастной деревяшки» не выдержав крикнула: - Выламывайте нафиг, я не хочу всю оставшуюся жизнь провести в четырех стенах! Я еще мир не успела захватить, прибить Птица и помириться с мужем! И последнее все же было лишним: мою дверь все же выломали, и выломал сам Трафальгар Ло, причем роль тарана играл покрасневший Бепо, а мой муж, растеряв привычную холодность вспоминал все самые страшные наказания, и мучительные способы убиения не в меру болтливых дознавателей. - Позволь спросить, кто — это такой Птиц? И у кого ты хочешшь попросить прощения? — все же полу прорычал Ло, забыв, что кроме нас есть еще и невольный свидетель этой сцены. - Ну, Птиц,— тут уж я невольно смутилась. — Это Доффи, носящий ну очень интересный титул, и в своей пиратской шайке, откликающийся на „молодой Господин“ и законный, как я точно знаю, супруг, который хотя бы просто поинтересовался моим мнением. А про второго я просто скромно умолчу, чтоб наш навигатор хотя бы условно остался жив. Вспомнив про Бепо, Ло ехидненько так приказал ему удалится, что весь красный от стыда мишка, почти не раздумывая поспешил исполнить. И пока Траффи был занят Бепо, я пыталась придумать хоть какое-то правдоподобное оправдание, но в мою непутевую голову только приходили анекдоты про мужа и любовника, рассказанные мне заботливой Лией. Закончив с Бепо, Траффи, потирая виски, уселся на кровать и спросил: - Кира, я далеко не идеал, но ты уверена в своем решении? Ведь ни я, ни Дофламинго не подпустим к тебе никого. И какие бы «разногласия» между нами не были, каждый из нас будет считать тебя своей, пока ты не докажешь обратное и не сделаешь выбор, и другие будут безжалостно стерты с лица земли. - Понимаешь Трафальгар, — немного смущаясь и немного опасаясь собственных слов, открывших мне глаза на некоторые вещи, я набравшись мужества все же продолжила — выбора как такового не будет: если тебе я доверилась по собственной воле, то с Доффи меня связывает не только долг жизни, но и договор, который я при всем своем желании не могу нарушить. И дело не только в этом: Разве ты не заметил, что застежка исчезла не только с твоего браслета, и что ты пытаясь ее вернуть получил так называемый «откат». И что самое интересное ни между тобой и Доффи я не могу выбирать, что-то внутри меня противится этому решению. Хотя все это противоречит моему воспитанию, а в мистику и легенду о том, что родственные души могут быть связанны «красной» нитью я не верю. Хотя и разумного объяснения всему этому у меня нет, а про саму легенду я вспомнила случайно. И что самое интересное, когда я задумываюсь о том, чтобы снять второй браслет мне становиться больно: больно не только физически, но и морально. POV Траффи Тогда неожиданное признание Киры-я, выбило «почву» из-под моих ног, и я растерявшись, просто сел на краешек ее кровати, не зная обвинить ее или же наоборот посочувствовать ей. В тот момент первым моим желанием было прямо с подлодки «телепортироваться» на поиски Дофламинго-я и устранить его, теперь уже не только ради мести, но и как соперника, посмевшего посягнуть на мою женщину, тем самым решив проблему выбора своего бедствия. А с другой стороны я невольно понял, что месть, пускай и из-за дорогого человека, оставленного в прошлом, так и приправленная нотами ревности в настоящем, еще больше отдалит от меня единственную женщину, напомнившую мне о том что кроме планов и выверенных расчетов, в жизни есть место и для чуда, способного мимоходом сорвать все маски, но и заставить поверить, что даже таким, выгоревшим, скрывающим за масками пепел оставшийся не столько от души сколько от надежды и веры в светлое завтра, есть место в этом безумном, резко меняющемся мире. - И что ты предлагаешь делать? — спросил я у слегка поникшей от осознания проблемы Киры-я. - Не знаю.- прошептало мое персональное Бедствие, стараясь подобнее устроиться у меня на коленях, а устроившись как можно крепче прижалось ко мне, словно боясь не столько отпустить сколько потерять меня. И немного подумав, она все же продолжила. — И ваш застарелый конфликт, наверное только усугубится, и выльется в мини-войну? А учитывая, что и ты и он собственники, согласитесь ли вы делить одну женщину? - Кира, что ты придумала? — прорычал я, забыв добавить свою излюбленную приставку, ожидая от своей женщины если и не предательства, то точно какую-нибудь «заковыристую и непредусмотренную» гадость. И что самое интересное дождался: этот казалось бы простой вопрос, заставил меня увидеть не только прекрасного стратега, но и уставшего быстро повзрослевшего ребенка, умеющего ценить, в отличие от меня, чужие жизни. - Все сложно и просто одновременно? Учитывая ваше разногласие и мои обязательства перед вами двумя, договориться о встрече и решить дело, если не миром, то нейтралитетом, который будет обязательным условием нашего своеобразного брачного договора. - Договор? Ты головой не обо что не ударялась? - все же прошипел я. - А что можешь предложить ты? — резко спросило Бедствие, почти до крови закусив губу, и через боль сдержать свои не прошенные слезы. А подавив свою начинающуюся истерику, глядя мне в глаза, уже более спокойно, видимо все же переживая и из-за собственного срыва и из-за своих проделок, собрав все разбегающиеся мысли, продолжила. — Я не хочу потерять тебя, но я и не хочу глупостей со стороны Птица. И в нашей ситуации эта встреча и этот договор - единственный выход предотвратить если не войну, то кровавую бойню точно. И поверь мне что при любом раскладе она будет, просто в этом случае у нас будет еще один не только сильный, но и своеобразный союзник. Но договорить ей не дал, ее забурчавший живот, выдавший то, что его хозяйка про него забыла, притупляя острое чувство голода литрами кофе. Поняв, что такими темпами Бедствие доведет себя до «больничной койки», я не слушая ее возражений, подхватил ее на руки и понес на камбуз, вспомнив что я единственный нормальный врач на корабле, и что литры кофе угробят не только меня, но и мою женщину.