Блинчики

— ПАК ЧИМИН!!! Попытавшись слиться со стеной, Чимин окинул беглым взглядом место своего преступления. В их маленьком мирке готовил всегда Юнги, потому что Чимин на кухне мог бы составить неплохую конкуренцию всадникам Апокалипсиса. И не то, чтобы у него не было кулинарных способностей. Да, они оставляли желать похода в какое-нибудь кафе, но он вполне мог пожарить яичницу или отправить рис в кипящую воду. Проблема была в том, что каждый его поход на кухню заканчивался разбитыми тарелками, поломанными шкафчиками и рассыпанной повсюду едой. А тут он решил побаловать своего хёна и пожарить так горячо любимые Юнги блинчики. Поэтому теперь кулинарный храм их квартиры походил на поле боя. Всё было покрыто белым одеялом из муки, тут и там проглядывали жёлтые пятна от яиц, а на сковородке шипело и дымилось нечто, больше напоминавшее живое существо, чем потенциальные блинчики. Попытавшись слиться со стеной, кстати говоря, Чимин выбрал правильную тактику, потому что он сам весь был в муке, а во взъерошенных волосах виднелись следы молока, противно склеившие его такие мягкие волосы. Юнги обречённо смотрел на эту катастрофу. Он не имел ни малейшего представления, с чего начать уборку. Пожалуй, проще было бы сжечь это всё, чем привести в порядок. Юнги начал осторожно продвигаться по мучному морю к Чимину, который всё ещё пытался стать стеной. Он понимал, что Юнги в гневе мог с достаточно внушительным количеством силы отправить кулак ему в красивый нос. Конечно, это количество силы можно было уменьшить фактом того, что блинчики пекли для него, однако Чимин не возлагал на это особых надежд. Даже он осознавал, что битву с этим мучным изделием он проиграл целиком и полностью. Юнги подошёл к Чимину и зло буркнул: — И что мы со всем этим будем делать? — Юнги пытался поймать взгляд Чимина, который очень внимательно изучал мучной пол их кухни. — Убирать? — Чимин взглянул на Юнги, но тут же понял, насколько глупая это была идея. Он не любил видеть Юнги расстроенным, а в данный момент он был именно таким. — Прости меня, я не хотел, чтобы так вышло. Я просто хотел пожарить тебе блинчиков, вот и всё. Ты же их так любишь. — Чимин решил поменять тактику и начал давить на жалость, добавив в происходящее внушительное количество стыда. Он знал, что Юнги не сможет долго обижаться, если увидит, что Чимина мучает совесть за очередной косячный поступок. — Чёрт возьми, Пак Чимин, ну почему ты такой ребёнок? Ты же знаешь, что твои отношения с плитой ещё не вышли на уровень жарки блинчиков. Да что там с плитой, у тебя просто с готовкой отношения ещё не на том уровне. - В голосе Юнги не было злости, было скорее непонимание с лёгким оттенком любящей заботы. Чимин молчал. Он видел, что Юнги постепенно оттаивает, поэтому нужно было сделать что-то такое, что закрепило бы эффект начавшейся оттепели. — Ну что ты молчишь? — В голосе Юнги проскользнула нотка усталости. Чимин не ответил. Он внимательно смотрел на открытую пачку муки, стоявшую как раз рядом с ним. Юнги проследил за его взглядом и заорал: — ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ! Но было уже поздно. Чимин схватил пачку и быстрым движением отправил всё её содержимое на голову Юнги, который не оказался достаточно проворным, чтобы убежать от атаки. Чимин захохотал, когда увидел, как Юнги чихает и пытается отбиться от мучных снежинок, неизбежно оседавших на его одежду, а тем временем на голове у него уже образовался миниатюрный Эверест, который грозил свалиться в любой момент и сделать из Юнги снежного человека. Продолжая отчаянно чихать, Юнги кое-как сгрёб в кулак часть муки с головы и швырнул в Чимина. Такого поворота событий последний явно не ожидал, потому что снаряд попал точно в яблочко, а точнее в нос. Теперь на кухне раздавался оркестр из чиханий, в который добавился звук разбивающихся яиц. Чимин был обязан отомстить. После десяти минут сих гастрономических баталий Юнги и Чимин оказались на полу. Военные действия явно прошли успешно, потому что оба были с головы до пят похожи на мучных человечков. — Юнги? — Мммм? — Мне кажется, если нас сейчас положить на сковородку, то получатся отличные блинчики. Юнги засмеялся, повернулся к Чимину и легонько поцеловал в губы. — Какие мы, такие и блинчики.