Ты никогда не узнаешь, о чем я думаю.

Парень, засунув руки в карманы пальто и укутавшись в шарф, быстрым шагом идет по улице. Куда он идет? Зачем? Кто его ждет? На самом деле, этот вопрос не интересует никого из прохожих. У всех свои дела. Свои проблемы и радости. Но, все-таки… Даже сам парень не знает, куда он так спешит, и зачем, и к кому… «Если бы выпал снег, он бы мог многое скрыть, и мне не пришлось бы думать о лишних вещах. Но в этом городе снег — большая редкость. Небо сегодня безоблачное и ясное. Свет звезд так ярок, что, на редкость, четко освещает меня. Хм… Ватари — Ватару…первое…повторяй цитаты…они успокаивают…Я не знаю, почему снег белый, но думаю, что белый снег — это прекрасно… Код Гиас…второе…не думай о прошлом…не думай…помни, как тебя учил психолог…КАК ТЕБЯ УЧИЛ ЧЕРТОВ ПСИХОЛОГ, СКОТТ!..ТЫ ВЕДЬ НЕ ХОЧЕШЬ ПОХОДИТЬ НА ПСИХА! Не хочу… Я не хочу! Сейчас это выглядит так, словно я действительно псих. Иду по улице, увлеченно что-то бубню сам себе под нос, не замечая прохожих. А зачем их замечать? Странно и одновременно не удивительно, что подумал об этом… У тебя, парень, в голове — бездонная яма, водоворот, сгоревшая библиотека, книги в которой теперь с пустыми страницами…» Парень тихо рассмеялся и резко свернул с дороги в ночном безлюдном парке. Под ногами хлюпала вода, с примесью грязи и гниющих листьев Хлюп, хлюп. «Зачем он пытается мне помочь?!» Хлюп, хлюп. «Я ведь монстр!» Хлюп, хлюп. «Он, наверное, хочет войти в доверие, а потом сдать. Так? Да? Ведь так обычно все делают! Хлюп. «Но у него ничего не получится! Я ведь не глуп…» Парень гордо нахохлился, еще больше укутавшись в шарф. Темно. Слишком темно для такой прогулки. Тем более, когда срезаешь половину парка и бредешь через темноту. Парень проводил руками по деревьям, царапая и разрывая перчатки, но все равно не обращал на это внимания. Мера стоимости ему не важна, причем вообще тут… «Долбанные дети, долбанные дети, долбанные дети… Хотя, когда их кровь хлюпает под ногами, как лужи с грязью и гнилью, когда их противные голоса замолкают, когда кишки вываливаются наружу и органы пытаются жить, а сердце отбить последние удары, когда можешь покопаться в маленьких ублюдках в то время, как их тела бьются в предсмертной агонии, а глаза закатываются… Вот тогда я люблю деток! ВОТ ТОГДА Я ИХ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛЮБЛЮ! ХА! ТУПОЙ ФАЗБЕР! ДАЖЕ НЕ СМОГ НАЙТИ ТЕЛА! Ха-ха! Хм…кх… Через поля, через луга, идет старый, мохнатый туман. Трубку он курит, дым под кусты он пускает…» Парень вышел на дорогу, освещенную фонарем, и сел на одинокую лавку, поправив сползшие очки, облокотившись на спинку лавки и закинув голову назад, начав пристально смотреть на фонарь, не отрывая взгляда ярко — зеленых глаз, с маленькими от света зрачками «Шел дождь. Не разбирая дороги… По лесам, по горам, по широким полям… Шел, шел. Споткнулся, вытянул длинные ноги, упал и утонул в последней луже… Лишь пузырьки кверху пошли» Буль-буль. Он прикрыл глаза, закинув ногу на ногу, не обращая внимания на то, что ботинки насквозь мокрые и в грязи… «Лишь пузырьки кверху пошли» Буль-буль… «Хех…» Буль-буль…