Только не молчи

Я не помню, когда чувство тотальной одержимости накрыло меня с головой, но сейчас, сидя за столиком в кафе, я все так же наблюдаю за Шоу, словно вижу ее впервые. Не сказать, что я, как влюбленная дурочка, наблюдаю за тем, как она изящно поглощает картофель фри; или как она то и дело сдувает непослушные пряди с лица; или то, как она изучает обстановку в кафе, то и дело пробегаясь изучающим взглядом по прохожим. Нет, конечно же нет… Ладно, возможно это и так, и я, словно влюбленная дурочка, продолжаю изо дня в день смотреть на нее, словно в первый раз. И пусть наша первая встреча была не из лучших первых встреч мира, однако уже тогда я поняла, что это — наша не последняя встреча. Я продолжаю смотреть на нее каждый раз, когда вижу. Я вижу ее, и мне до безумия хочется, чтобы когда-нибудь она посмотрела на меня так же. Мне до безумия хочется, чтобы хоть раз она не ответила мне очередным словом-отворотом или закатанными глазами. Разве я о многом прошу? Наверное, да. Я желаю слишком многого… И, скорее всего, невозможного… — Так и будешь пялиться, или все же займешься делом? — ее голос в мгновение меня отрезвил, и я сразу же, поморгав, натянула на себя свою типичную улыбку, от которой она снова закатила глаза и перевела взгляд в окно. В такие моменты мне хочется выть. Это становится невыносимым. Одна лишь мысль о том, что я ей безразлична и о том, что она никогда не будет принадлежать мне – убивает. Сводит с ума. — Не будь занудой, Самин, — промурлыкала я, закидывая ногу на ногу, и облокачиваясь на стол, подпирая щеку. — Тебе это нравится, — моя улыбка стала шире, а ее взгляд был прикован ко мне, но в нем читалось полное безразличие, отчего улыбку удерживать на лице становится сложнее. — Самоуверенности в тебе хоть отбавляй, — бросила она безразлично, вновь отводя взгляд в сторону. Ее рука потянулась за банкой содовой, а огонь в моих глазах вновь безнадежно угас… Все безнадежно…

***

Проходят недели, и с каждым разом я вижу ее реже. Так получается. И мне уже до безумия хочется новое задание, как никогда. Наверное, прозвучит эгоистично, но, при получении очередного номера, мои мысли исключительно о том, что я вновь увижу Шоу. Такого поглощающего чувства оттого, что я увижу ее, у меня раньше не было. Но тогда и не было этих чувств, а в придачу к ним и долгого отсутствия друг от друга. Возможно, раньше бы я никогда не зацикливалась на этом, но, именно сейчас, я не могу думать ни о чем другом. Раньше бы я никогда не переживала из-за каждого задания. Никогда бы не переживала из-за того, что что-то пошло не так. И уж точно не переживала, если бы Ей грозила опасность. Скорее всего, я бы это бесстыдно проигнорировала и плевала бы на все и всех, кроме миссии, но, увы, сейчас мои мысли далеко не там. Я не знаю, когда это произошло, что я буквально до дрожи боюсь не увидеть ее лица после очередного задания. Боюсь не услышать на том конце провода ее голос. Меня ужасают сцены, прокручивающиеся у меня в голове, всевозможных исходов. Мы обе знаем, что каждое задание – риск, и существует четкий риск того, что в один из таких типичных дней, одна из нас может не вернуться. Или не отозваться на том конце провода… И мое сердце сжимается от боли, когда я понимаю, что только я буду морально убита, если с ней что-нибудь случится. И самое ужасное, что случись что-нибудь со мной, она всего лишь промолчит, вновь избегая всего. Она всегда молчит, когда больше всего хочет сказать… Но разве она скажет? Никогда…

***

Наверное, одна из немногих вещей в мире, которые я ненавижу, так это пули. Нет, конечно, я их люблю, но только не тогда, когда они попадают в меня… Сейчас буквально чувствую, как по моей руке медленно стекает теплая полоса крови. Да уж, задели. Ну, не впервой, однако процесс доставания пуль не из приятных. Я уже какое-то время сижу в вагоне, попутно шипя и кряхтя себе что-то под нос, пытаюсь извлечь пулю. И, конечно же, не обошлось без пары… ладно, пара десятков глотков виски для, так скажем – храбрости. По правде сказать, я не знаю из-за алкоголя это, или уже от потери крови, но перед моими глазами все плывет, и я почему-то чувствую, что бледна. Метнула взгляд в окно вагона, и, конечно же, я бледная, как поганка. Дело хреново. Главное не отрубиться. В любом случае скоро должен кто-нибудь прийти, и они точно не дадут мне проваляться в обморочном состоянии слишком долго. Беар уж точно. — Кошмарно выглядишь, — голос звучит словно в вакууме, но уж поверьте, я более чем способна узнать его из тысячи других голосов. Я натягиваю слабую улыбку, пытаясь не казаться размякшей в край, но уверена, она и так видит меня насквозь. Перевожу взгляд на нее, и расслаблено откидываюсь на спинку сидения. — Ох, дорогая, умеешь ты поубавить мою самооценку, — промурлыкала я, смотря на нее из-под полуоткрытых ресниц, стараясь широко улыбаться. На что она просто закатила глаза, отводя взгляд в сторону. Как всегда, в общем-то. Без малейших изменений. Я чувствую, как на моем лице скапливаются маленькие капельки пота, а рана предательски ноет. Чтоб ее. Я так и не вынула чертову пулю. Я, полузакрытыми глазами, пытаюсь сосредоточить внимание на ране, но едва ли это получается. Последние восемь глотков явно были лишними. — Ты ослушалась меня. Зачем ты пошла туда? — ее голос был, казалось, спокойным, но почему я слышу в нем нотки то ли злости, то ли раздраженности. Наверное, злится из-за того, что меня не прикончили на месте, когда я нарушила план наших действий. — Мне не хотелось ждать. Все получилось быстрее и более безопасно, чем могло бы произойти, — отвечаю я, закатывая рукав футболки. Со стороны лишь слышу тяжелый вздох. Я поднимаю голову вверх, когда чувствую, что она стала приближаться. Ее лицо все так же ничего не выражает, и клянусь, я снова чувствую резкую боль где-то в области сердца. Ну или непосредственно в нем. Иногда мне кажется, что она действительно предпочла, чтобы эта пуля попала бы мне прямо в то самое мое разбитое сердце. И мне кажется, я не против… — Будешь геройствовать, и в следующий раз эта пуля окажется в твоей голове. — она села рядом со мной, а я лишь, словно нашкодивший щенок, смотрю на нее, и мое сердце буквально прорывается через грудную клетку, отчаянно реагируя на нее всем телом. Боже, как же это невыносимо. Я слабо улыбнулась в ответ не отводя взгляд от нее. Ее взгляд же направлен на мою руку, а после она обращает его на меня. И я проклинаю этот чертов виски, потому что сейчас я свой язык совершенно не контролирую, и он говорит все то, о чем мой мозг думает. — Уверена, тебе бы принесло облегчение, увидь ты эту пулю у меня во лбу, — я произнесла это с улыбкой, вот только болезненный ком сдавил мне горло, и я почувствовала, как глаза стали слегка слезиться. Боже, одна лишь мысль о том, что ей может быть все равно на мою смерть, меня убивает. Медленно и мучительно. Я тут же резко вздрогнула, выпустив непроизвольный тихий рык, когда она спиртованной тряпкой коснулась раны. Боже, я даже не заметила, как она взяла в руки виски и ткань. Честно признаться, я на стадии бреда и следственного обморока. — Ты от потери крови бредишь, словно под наркотой, — пробубнила она куда-то себе под нос, одновременно вытирая следы крови на руке. Ее взгляд все еще прикован к моей руке, но, уверена, мысли ее прикованы к моим недавним словам. Или нет? — Ох, Самин, — протянула лениво я, вскидывая взгляд к потолку, старясь улыбнуться шире. Вздыхаю, а после вновь перевожу взгляд на нее, стараясь удерживать свою типичную полуулыбку на лице. — Дорогая, скажи мне, разве я не права? — я говорю это так, будто моя смерть – это норма, или мы столетние враги, и ждем смерти друг друга, как ничего иного в жизни. Она молчит. Я смотрю на нее, буквально выпихивая из нее ответ, но она продолжает протирать эту чертову рану. Молчит, а после, тихо произносит: — Нет, ты не права, — и от этих слов мое сердце предательски забилось быстрее нормы. Она сказала это так тихо, будто надеясь, что я завтра этого не вспомню. Может, и так. Из моих мечтаний меня вырвала резкая боль, когда чертова пуля покинула мою руку. Черт, это было неожиданно. Теперь я снова сомневаюсь, были ли ее слова правдой, или отвлекающим маневром? Проклятье! Я говорила, что ненавижу пули?

***

Миссия за миссией. Сейчас я вновь вижу ее чаще и стараюсь помогать, как могу, при этом не руша планы. Но порой это сложно, а руки так и чешутся надрать кому-нибудь задницу. Шоу с Ризом в очередной раз отправились на разведку, а я осталась висеть на связи. — Вам помощь нужна? — лениво протягиваю я в микрофон, опираясь руками о стол. В ответ лишь молчание. — Окей, я выхожу. Мне это надоело… — Сиди на месте, Рут, — ее голос прозвучал спокойно, — все под контролем, — боже, почему эта женщина отдает мне приказы, а я подчиняюсь? Я не знаю. Единственная, чьи приказы я выполняю, так это Машины. — А то что? Ты накажешь меня? — промурлыкала я в микрофон, вальяжно откинувшись на спинку стула, прекрасно зная, что только она сейчас слышит меня. И клянусь, что чувствую, как она вновь закатила глаза, но почему то я не могу отделаться от мысли, что на ее губах появилась едва заметная улыбка. Боже, я бы сейчас все отдала, чтобы увидеть ее. — Ты безнадежна. — Я надежна, а еще я мечтатель… — улыбаюсь шире я, когда слышу в ответ тихую ухмылку. — Тебе только и мечтать, Рут, — хмыкнула она в ответ, и я без промедления ответила: — Мечты сбываются, Самин, — и в ответ молчание… Снова…

***

Знаете, когда бывает момент, в котором одна чаша нарушает баланс с другой, и идет перевес. Ну так вот, в моей чаше произошел перевес, и я просто не выдержала. После того ранения, единогласно, Шоу и все остальные (даже Беар) приняли решение не допускать меня к миссиям напрямую. Как я поняла, Шоу это затеяла затем, чтобы, просто-напросто, я не разрушила план. Ну и остальные единогласно проголосовали "за". Прошло несколько недель, и я правда думала, что выдержу, но, увы, это не про меня. Не говоря уже о том, каково мне сидеть на другом конце связи и то и дело, с замиранием сердца, ждать ответ от Шоу. Я все еще боюсь за нее. Миссии легче не становятся, а врагов наживается больше. И я все еще безнадежно боюсь за нее и все еще хочу защитить. Ведь под прицелом она…

***

Миссия медленно, но верно стала выходить из-под контроля. С Финчем потеряли связь, а Риз и Шоу разделились. И она осталась одна. И я просто не могу больше сидеть на месте, зная, что ей грозит возможная опасность. — Рут, ты здесь? — ее голос уставший. Я сразу же нажала на кнопку приема, чтобы ответить: — Да, — отвечаю я. И хочется сказать что-то еще, но я решила промолчать, решаясь дать ей слово. — О чем ты думаешь? — ее голос до безумия спокоен, и даже немного поникший. Этот вопрос, и я чувствую, как мою грудную клетку пробивает собственное сердце. — О тебе, — натягиваю улыбку и вновь клянусь, что она закатила глаза, но я уверена, она улыбнулась. Чувствую это. — Ты никогда не успокоишься, да? — усмехается она в ответ и я улыбаюсь шире. Я обхватываю рацию обеими руками, и придвигаю ближе к губам. — Ты хочешь этого? — спокойно спрашиваю, выдержав мгновение молчания. Она молчит. Снова, вот только на этот раз я слышу ее тяжелый вздох, а после, заряд пистолета. И мое сердце наполняется тревогой. Я задаю вопрос, ответ на который, боюсь знать больше всего: — Самин, что происходит? — мой голос предательски выдает беспокойство. Ох, ну ради бога, она знает, как сильно я боюсь за нее. Снова тяжелый вздох. Молчание. — Самин… — снова подаю голос я, и в ответ все то же молчание. А после я слышу ответ, от которого мне казалось, что сердце остановилось: — Я окружена, Рут…

***

Вы думаете, я просто так оставила ее там? Нет, я, черт возьми, взяла свои пушки и просто пробурила в их черепах дыры, своими пулями. Все происходило так быстро. Ее ответ. Молчание. Пистолеты уже у меня в руках и я уже мчусь туда, к ней. Вхожу. Выстрел, один, второй, третий. И еще, еще, еще. Я понимала лишь одно, я должна вытащить ее оттуда. Чего бы мне это не стоило. Я проигнорировала ее отчаянные крики «Не смей!», но как же я могу вот так оставить ее? Я не могу. Я хочу защитить ее… И то, что происходило после, вышло за все рамки. За все границы… — Какого черта тебя понесло туда?! — первое, что сказала она, как только мы вошли в квартиру, и входная дверь захлопнулась. Я впервые вижу ее такой. Ее глаза мечут молнии, а кулаки сжаты так, что костяшки побелели. Я просто смотрю на нее и не понимаю ее злости. — Я не могла тебя просто оставить там, — ответила я совсем просто, оборачиваясь лицом к ней. Она лишь раздраженно закатывает глаза. Опять. — Тебя могли прикончить, черт тебя дери! — прошипела в ответ она, тыча в меня пальцем. А на моем лице, я уверена, отразилось самое настоящее смятение. — Не велика была бы потеря, да? — я криво улыбнулась, и в моем голосе четко слышалось отчаянье и грусть. — Ты ненормальная! Тебя могли бы убить, — она взмахнула рукой, а после стала потирать устало переносицу, меряя шагами комнату. А я лишь стою, как вкопанная, со щуром смотря на нее. — Ничего такого не произошло, чего бы не было раньше. Я просто хотела защитить тебя. Я просто хотела знать, что ты в порядке, черт возьми! — прорычала тихо я, смотря ей прямо в глаза, и на каждом слове приближаясь к ней на шаг ближе. Она, лишь поджав челюсть, смотрит мне в глаза. — Раньше тебя не сильно волновало, бросаюсь я под пули или нет, — хмыкнула я, оглядывая ее лицо. Она же продолжила смотреть на меня. Я вижу, как ее грудная клетка стала тяжело вздыматься, как только я оказалась рядом с ней. Опасно близко. Она смотрит мне прямо в глаза, и боже, я так хочу знать, или хотя бы прочитать в ее взгляде, что ей не все равно, но в ответ лишь толчок в грудь. Она оттолкнула меня от себя… — Прекрати это, Рут. Это уже не смешно, — хрипло проговорила она, поворачиваясь спиной ко мне. Я же все так же стою и смотрю ей в спину. — Разве похоже, что я смеюсь? — просила я, и мое лицо исказила болезненная гримаса. Мне хотелось кричать оттого, насколько она слепа. Мне хотелось кричать оттого, что она не воспринимает всерьез мои чувства. И уж поверьте, мне хотелось выть лишь оттого, что она не чувствует ко мне того же… — Не молчи, черт возьми! Твою мать, только не молчи! — рычу уже я, раздражаясь сильнее от ее очередного игнора. Я подхожу на пару шагов ближе к ней. — Я знаю, что по большей части тебе плевать на меня. Тебе плевать на мои чувства к тебе. На все то, что я делаю, — продолжаю в том же темпе я, но она продолжает стоять спиной ко мне. — Просто скажи мне… просто скажи мне, что тебе плевать на меня. Просто скажи мне. Я хочу услышать это от тебя… — уже тише проговорила я, как тут же вздрогнула, когда почувствовала чужие губы, на своих собственных… Я почувствовала поцелуй. Грубый и неистовый. Я буквально попятилась назад, а ее ладони обхватили мое лицо, впиваясь новым поцелуем с большей страстью и вожделением. Мы остановились лишь тогда, когда моя задница почувствовала препятствие в виде стола. Все происходило быстро. Грубо. Рвано. Наши языки сплелись, а горячее дыхание стало единым. Дыхание рваное, и кажется, что воздуха в прямом смысле не хватает. Мои руки тянутся к ее футболке и я просто цепляюсь пальцами за ткань, сжимая ее в своих ладонях, притягивая ее ближе к себе, желая чувствовать всем телом. Она продолжает целовать меня, а после отрывается от моих губ лишь для того, чтобы прошептать: — Мне не все равно… — шепчет сбивчиво, а после еще раз повторяет, прежде чем вновь поцеловать: — Мне не все равно… И эти слова решили все. Я больше не чувствовала ни землю под ногами, ни воздуха; буквально ничего… Я стала издавать тихие стоны, как только ее губы коснулись моей щеки, скул, ушка. Она стала нежно покусывать его, а тем временем ее руки спускались ниже, разрывая мою рубашку. Я чувствую болезненную вибрацию между ног, и мне до безумия хочется ее. Я так сильно хочу ее… Ее рука сползает ниже по моей груди, к животу, а после достигая основного. И я буквально задыхаюсь, когда ее рука касается меня там. Ее губы целуют меня в шею, заставляя бесстыдно стонать, когда ее руки ласкают меня везде и всюду. Я не замечаю, как остаюсь полностью обнаженной на этом столе, но определенно остро ощущаю, как ее губы исследуют мое тело. Каждую клеточку. Каждый шрам. Она целует меня везде, и я лишь извиваюсь в ее руках. Мое тело горит. Каждый нерв полыхает огнем, стоит ей лишь коснуться меня. И я буквально замираю, когда чувствую ее в себе… Она продолжает двигаться во мне, шумно дыша мне куда-то возле ушка. Она нежно посасывает мочку, а я лишь сильнее впиваюсь ногтями в ее спину. Я прижимаю ее максимально близко к себе, желая ощущать ее всем телом. А она лишь продолжает шептать мне, что ей не все равно… И я верю… Ведь она больше не молчит…