Потенциальная золушка

      Обеденное солнце стояло высоко в небе. Морозный воздух приятно холодил разгоряченную кожу. Тело потряхивало от пережитого. Из глаз незаметно для меня самой текли горячие слёзы, слёзы обиды и непонимания.       Я шла медленно, лениво переставляя ноги и шаркая ими по асфальту. Хотелось оттянуть момент возвращения домой на неопределенный срок, и плевать, что ноги уже околели. Я шмыгнула носом. Почему всё так сложно? Почему люди такие эгоисты? Почему мне хочется к нему и от него одновременно? Порывистый ветер ударил в лицо, отвечая холодными снежинками и убаюкивающим свистом. Я перегнулась через перила и уставилась на подрагивающую в реке воду. Всё на секунду перестало иметь значение. Лишь я, ветер и водная рябь. - Какое сегодня число?       Я вздрогнула. В метре от меня также перегнувшись через перила стоял мальчик лет восьми с тёмными каштановыми волосами, которые длинной челкой падали ему на лоб и скрывали глаза. Его легкая ветровка была расстегнута, а шапка с помпоном давно уже съехала на бок, оставляя полностью открытым правое ухо. На его щеках играл румянец. Мальчик говорил в пустоту. - Какая разница какое сегодня число? Апрель или ноябрь, второй век или двухсотый, какая разница, если её нет рядом? - Его голос охрип, но его губы, обветренные и потрескавшиеся, всё равно продолжали двигаться. Слова продолжали лететь вниз и падать в реку. Меня зацепили его слова, и я зацепилась за них. - Её нет? - спросила шепотом, боясь спугнуть. Он вздрогнул: видимо, тоже не ожидал, что здесь есть кто-то ещё. Наши взгляды встретились. Я увидела блестящие от слёз изумруды его глаз. Минуту мы стояли молча, считывая боль друг друга, деля её напополам. Я сделала шаг вперёд и поправила его шапку. Моя рука незаметно скользнула по его лбу. Горячий. Я взяла его руки в свои ладони. Ледяные. Я колебалась всего секунду. - Пойдём, - я схватила его за руку и потащила вперед по набережной. - Куда? - спросил он, еле поспевая за мной, но не вырываясь. Безразличие окрасило его лицо. - Я налью тебе какао, - сказала воодушевленно, сильнее сжимая его ладонь, боясь, что она выскользнет, потеряется. - Я не люблю какао. - Молоко? - Тёплое. - Договорились.       Мой дом уже выглядывал из-за поворота. Его красная дверь была видна издалека. Я, ни секунды не сомневаясь, повернула ключ в замке. Тёплый воздух ударил в лицо. Сняв с мальчика куртку, я отправила его мыть руки, а сама убежала на кухню. Когда он сел за стол, его уже ждали горячее молоко и печенье. - А это зачем? - он указал на градусник в моих руках. - Будем играть, - я пододвинула его стул поближе к столу, - но сначала ты должен подкрепиться, чтобы были силы. Он улыбнулся. - Она тоже всегда так говорила. А ещё нужно всегда доедать до конца, ведь в последней ложке вся наша сила. - Правильно. - Мы будем играть в доктора, да? Можно тогда я тоже побуду доктором?       Крошки печенья рассыпались по всему столу. Стакан опустел. Использованный градусник одиноко лежал на прикроватной тумбе. Завернувшись в старый серый плед, он лежал у меня на диване. Жаропонижающее уже начинало действовать. - Ты знаешь номер своих родителей? Мне стоит им позвонить, - я спохватилась только сейчас, вспомнив, что его наверняка искали родители. Взяла и утащила ребенка. Надеюсь, они не заявят на меня в полицию. - Они не придут. - Но твоя мама, наверное, волнуется. - Она не придет. - Как это не придёт? Она ведь твоя мама, она любит тебя. - Моя мама? - переспросил он, будто не понимая, о чём я говорю. - У тебя же есть мама? - я сглотнула, осознав, как нелепо звучит мой вопрос. - Она не придет, - повторил он в пустоту, и одинокая слеза скатилась по его щеке.