The Handler

      В те минуты Эрику казалось, что ревущий водопад из брызг соленой воды, оставляемый подводной лодкой Шоу – последнее, что он видит в жизни. Все его чувства были на пределе, и, наверное, его руки давно бы выдернуло из суставов, если бы он пытался вцепиться в эту лодку физически, а не с помощью металлокинеза. Но и без того эта безумная погоня причиняла невыносимые муки: кровь в голове шумела так, словно кто-то невидимый накинул ему на шею веревку и душил, каждая мышца в теле отзывалась болью от напряжения, морская соль разъедала глаза. Лодка начала погружаться, утягивая Эрика за собой сквозь толщу воды, давление усилилось, отозвавшись нестерпимой резью в ушах. Впрочем, все это он лишь ощущал, не осознавая, потому что мозг его был занят единственной короткой мыслью, заполнившей, однако, все его сознание: «Убить, уничтожить Шоу, не упустить, не дать ему уйти от расплаты!», и эта мысль не позволяла ему опустить протянутые в сторону подводной лодки руки, заставляя нестись навстречу неминуемой скорой гибели. Шум воды и звон этой мысли не оставляли остальным звукам ни единого шанса достигнуть его сознания, и тем больше было его потрясение, когда в его голове прозвучал чужой голос, спокойный и властный: «Нельзя! Ты утонешь, Эрик». Эрику было все равно. Ради этого момента он выживал все эти годы, это была единственная его цель. Но чужие руки обхватили его поперек туловища, и голос в его голове продолжил: «Ты умрешь раньше, чем доберешься до Шоу. Прекрати». Решимость Эрика была безгранична, и в то же время, настолько повелительно звучал этот голос, что он подчинился, едва лишь удивившись собственной покорности.       «Я хочу помочь. Твоя сила огромна, но ты не справишься один. Вместе мы могли бы изменить этот мир. Вместе». Они вынырнули на поверхность, жадно хватая воздух ртом, кашляя попавшей не в то горло водой. Во всем теле чувствовалась слабость от долгого пребывания без воздуха, и легкие жгло огнем. Яростно потерев ладонями глаза, Эрик уставился на человека, барахтавшегося вместе с ним: мокрые волосы облепили слишком молодое лицо, взволнованное, но решительное, и удивился тому, как не соответствовала его внешность, выражение его лица тому голосу, звучавшему в его голове.       И весь следующий день сомневался, тот же самый ли человек этот Чарльз Ксавье, что был там, под водой, и говорил внутри его головы? Наблюдал, как он говорит со своей сестрой, мягко, словно с ребенком, как разговаривает с тем человеком из отдела по использованию паранормальных способностей, словно смущаясь собственной настойчивости. Весь день он наблюдал такого Чарльза – улыбчивого, дружелюбного, и такого правильного. К вечеру Эрик уже окончательно поверил, что тот голос в голове породило его собственное воображение.       Но стоило ночью ему выйти на улицу с твердым намерением покинуть это место и снова заняться попытками в одиночку найти и убить Шоу, как прежний голос окликнул его – теперь уже вслух, не телепатически. Эрик обернулся, и, конечно же, увидел Чарльза. Что-то неуловимо поменялось в его осанке, в его расслабленной улыбке, в его взгляде теперь, когда никто не видел его, кроме Эрика, развеяв сомнения, что этот молодой ученый – тот самый человек, который без особых усилий, не прибегая к дару внушения, мог заставить подчиниться ему. И этот человек предлагал Эрику помощь. Теперь он не мог точно ответить себе, почему пытался эту помощь отвергнуть, но его определенно смущал контраст между тем, каким Ксавье был с остальными людьми, и каким он был сейчас. - Я не нуждаюсь в твоей помощи. Чарльз словно ожидал этого ответа: - Здесь у тебя есть шанс стать частью того, что гораздо сильнее тебя. Эрик прислушался к своим ощущениям: память его была ровной, без единого пробела на протяжении всего времени, прошедшего с момента его знакомства с Ксавье, и задался вопросом: смог бы он понять, если бы Чарльз попытался что-то изменить в его разуме? - Я тебя не удерживаю, а могу, - произнес Ксавье, словно поняв, о чем думал Эрик, - Но не буду.       Все так же спокойно, не прибавив больше не слова, Чарльз вернулся обратно в здание, и Эрик, скорее интуитивно, понял, что тот действительно не применял телепатию, чтобы заставить его остаться, и понял, зачем ему это было нужно: чтобы Лэншерр увидел, насколько сильной личностью был Ксавье. Если несколькими короткими фразами он мог убедить человека, сколько же он сможет сделать, пустив в ход и свои способности? На следующий день он застал Чарльза беседующим с толстяком из ЦРУ. Эрик был уверен, что Ксавье почувствовал его приближение заранее, что Ксавье не сомневался в том, что Эрик останется, однако увидел на его лице искреннее, радостное удивление. Он снова стал тем Чарльзом, каким его знали остальные: открытым и прямодушным. Эрик подавил самодовольную усмешку: никто из них не знал настоящего Ксавье, никто, кроме него. Неожиданно для себя Эрик осознал, насколько ему это лестно. Чарльз Ксавье стал ему интересен настолько же, насколько сам Чарльз Ксавье интересовался Эриком. - Для поиска мутантов стоило бы использовать нас. Чарльз и я найдем их без агентов, - сказал он. Лицо Чарльза не утратило невинного выражения, но едва уловимый наклон головы сообщил ему, что именно это он и хотел бы услышать. Ксавье в любом случае привлекли бы к поиску – без его участия Церебро было бы бесполезным куском металла. Но на месте Эрика мог бы быть любой другой мутант – и, тем не менее, Чарльз явно не желал видеть рядом с собой никого другого. У Чарльза были особые планы на него, он не отрицал этого, но отчего-то не спешил ими делиться. Эрик старался не обманывать себя: Ксавье подпустил его к себе ближе, чем всех остальных, но даже для Лэншерра оставался тайной за семью печатями. Они вместе ездили по стране, разыскивая других мутантов, беседовали, спорили или соглашались друг с другом, но Эрик до сих пор не знал, что у Чарльза на уме. - Откуда такое любопытство, друг мой? – пробормотал он, когда Эрик в сотый раз задал ему этот вопрос за одной из шахматных партий. Чарльз хмурился, не то размышляя над своим ходом, не то просто будучи раздраженным его настойчивостью, и добавил с нажимом, - Я ведь не допытываюсь у тебя о твоих планах. - Сложно считать человека другом, если не знаешь, что у него на уме, - парировал Эрик. Чарльз поднял на него взгляд, подпер подбородок ладонью, и несколько секунд изучал его своими ясными синими глазами. - А сколько человек знают о тебе, Эрик? Я имею в виду, о том, что ты – металлокинетик? – голос его звучал спокойно, без лишнего любопытства. Настолько непринужденно, что ответ сорвался сам собой: - Агенты ЦРУ из отдела по использованию паранормальных способностей, наши юные подопечные-мутанты, - Эрик слегка усмехнулся, - и Шоу с его командой, конечно же. Чарльз улыбнулся в ответ: - Не так уж и много. И перевел взгляд обратно на шахматную доску. Весь его внешний облик внушал доверие и чувство безопасности, и на ум внезапно пришло сравнение: так выглядит топь. Не безжизненное, раскинувшееся на много миль смердящее болото, но маленький островок посреди леса. Оно выглядит умиротворенным, даже живописным. Птицы поют на деревьях, окружающих его, шепчется о чем-то высокая трава, и сквозь листву глубокого зеленого цвета иногда пробиваются солнечные лучи. Но стоит довериться обманчивому спокойствию этого места, как оно превращается в коварную, смертельную ловушку. Через два дня они переехали в особняк Ксавье из разгромленного отдела ЦРУ. Эрик видел слишком много смертей за свою жизнь, но Рэйвен и остальные подростки-мутанты были шокированы и подавлены: все агенты ЦРУ из этого отдела были мертвы.

***

Они начали тренироваться, и роль наставника, конечно же, взял на себя Чарльз. Из всех учеников только Эрик был старше Ксавье, и во время тренировок с ним Чарльз вел себя так же, как и со всеми остальными. Это вызывало в Эрике легкое, смешанное с досадой и злостью чувство: ревность. Стоило больших трудов игнорировать ее, она не покидала его, звенела в ушах, словно осиный рой. Больше Чарльзу не нужно было приглашать Эрика сыграть партию в шахматы после ужина: тот приходил сам, проходил в комнату Чарльза, дверь в которую тот никогда не запирал, ожидая его прихода. В тот вечер они пили виски, наслаждаясь возможностью в первый раз за целый день пообщаться нормально – Чарльз и Хэнк все утро провели в бункере с Алексом, а после обеда работали над чертежами будущих крыльев Шона, и Эрик вынужден был тренироваться в одиночестве. Чарльз словно забыл в этот раз переключиться с поведения «для остальных» на поведение «для Эрика», и пока тот размышлял над очередным ходом над шахматной доской, с энтузиазмом рассказывал об успехах Хавока. - Когда мы только начали наши тренировки, я вообще чуть было не подумал, что Алекс безнадежен. Но теперь он попадает в манекен три раза из пяти, Эрик, ты можешь себе это представить?! – Чарльз покачал головой, улыбаясь лучезарно, словно модель на конкурсе «Мисс Америка», - И Хэнк. Он теперь намного увереннее в себе. Он и раньше мог управлять своей мутацией, но теперь делает это намного эффективнее. Ты видел, с какой скоростью он бегает?! Но вот его сила… Уверен, что его физические способности намного больше, скоро мы это узнаем наверняка. - Отличная работа, Чарльз, - немного холодно отозвался Эрик, переставляя фигурку на доске, - скоро у тебя будет своя собственная армия мутантов. - На самом деле, друг мой, - ответил Чарльз, слегка подавшись вперед, так тихо, что Эрику пришлось податься навстречу, чтобы лучше слышать, - для того, чтобы быть непобедимыми, достаточно нас двоих. - Нас двоих? - повторил Эрик, приподняв брови. Впервые за долгое время Чарльз первым завел разговор о своих планах, - Я до сих пор не могу контролировать свой дар достаточно хорошо, ты и сам это знаешь. Почему я, Чарльз? - Ты научишься со временем, - мягко улыбнулся Ксавье, - но дело не только в этом. Странно, что ты до сих пор не понял сам, - он наклонился еще ближе, Эрик мог чувствовать его теплое дыхание, слегка отдающее душистым запахом виски. Чарльз сделал небольшую паузу, заставив его задуматься, верно ли он угадал ответ, - Мы хотим одного и того же. Для Эрика эта фраза казалась поразительно двусмысленной, и неясно было, какое значение вложил в неё Чарльз на самом деле. Этот вопрос не давал ему покоя, и шахматная партия вскоре завершилась сокрушительным поражением Эрика, так и не сумевшего сосредоточиться на игре. Чарльз же вел себя, как ни в чем не бывало, потягивал свой виски, и болтал о какой-то ерунде. - Не желаешь взять реванш? – самодовольно спросил Ксавье, кивнув на шахматную доску. Эрик отрицательно покачал головой, откинувшись на спинку кресла. Ему больше хотелось знать, что имел в виду Чарльз, говоря, что они хотят одного и того же. - К слову о том, что вдвоем мы будем непобедимы: еще раз напоминаю тебе, что пока я далеко не всегда могу управляться со своим даром. Не буду ли я балластом для тебя? Чарльз смотрел на него все с той же легкой улыбкой. Эрик и раньше ловил себя на мысли, что он напоминает ему птицу, и в этот момент, несомненно, хищную. - Как ты можешь быть балластом? – ответил он, сделав ударение на слове «ты». Теперь ему было интересно: делает ли Чарльз это для того, чтобы заручиться доверием Эрика, или же просто… флиртует? - Я ничуть не сомневаюсь, что скоро ты сумеешь достичь необходимой концентрации. И когда ты это сделаешь, с твоей силой не справиться никому. Даже мне. - Потому ты и хочешь, чтобы мы были вместе, верно? – спросил Эрик спокойно, словно полушутя, хотя вопрос был весьма серьезен, - Лучше видеть меня своим союзником, чем врагом, не так ли? - Так, - согласился Чарльз, лениво потянулся и поднялся со своего кресла, направившись в сторону спальни, у самого порога добавив: - И не только поэтому. Спокойной ночи, - и скрылся за дверью.

***

      И, словно по волшебству, на следующий день Эрику удалось развернуть огромную металлическую спутниковую антенну – то, чего раньше он не сумел бы сделать, не находясь в состоянии крайней ярости. Чарльз сумел заставить Эрика достичь нужной концентрации, вытащив на поверхность почти утраченные воспоминания, заставившие Эрика заплакать от тоски, а через минуту он уже смеялся, едва смея поверить, что металл, наконец, подчиняется ему безоговорочно. Эрик не смог бы достичь этого без Чарльза.       МакТаггерт окликнула их, высунувшись из окна, и Чарльз поспешил обратно в дом, избавив Эрика от необходимости подбирать слова, чтобы выразить, как он безмерно благодарен ему за эту помощь. Чарльз был единственным человеком, который мог вызывать у Лэншерра столько противоречивых эмоций: от злости на упрямство Чарльза, на его скрытность, до восхищения его незаурядными способностями, и наконец, почти обожания. Но сегодняшнее происшествие было совершенно незаурядным, не только потому, что Чарльз сумел вызвать в Эрике подобные чувства, но и потому, что это сделало характер их отношений более интимным, словно теперь они делили одну тайну, одну историю на двоих.       Определенно, самый близкий человек тот, которому известно о тебе всё. Не все свои тайны Эрик раскрыл Чарльзу добровольно, но если бы ему лишь теперь предоставился выбор, он бы без раздумий раскрыл свой разум для него. Одно не давало ему покоя – вместе с полным доступом к разуму Эрика, Чарльз получил и слишком много контроля над ним, а Лэншерру никогда не хотелось чувствовать себя чьей-то марионеткой. Скорее, он будет действовать в одиночку, чем станет дополнением к кому-либо, а значит пришла пора и для Чарльза раскрыть все карты.

***

      Как ни странно, именно слова Чарльза о том, что Шоу хочет развязать третью мировую войну и стали для Эрика подсказкой о том, чего хочет сам Чарльз. В итоге, день прошел для него незаметно, в ожидании момента, когда они смогут поговорить наедине и обдумывании предстоящего разговора. Но Чарльз заговорил первым: - Шоу объявил войну всему человечеству, всем нам. Надо его остановить. Эрик ответил легко, гладкими выверенными предложениями, как может говорить лишь тот, кто заранее продумал свою речь. И поскольку ему не нужно было задумываться сейчас над словами, ему представилась чудесная возможность внимательнее наблюдать за реакцией Чарльза. - Шоу хочет, чтобы люди истребили друг друга, в ходе ядерных атак. Останутся лишь мутанты, которым не страшна радиация, и он встанет во главе нового мира, а тебе бы хотелось видеть себя на его месте. Однако тот удивленно приподнял брови, и засмеялся: - Кем ты меня вообразил, друг мой? - Хватит этого притворства, Чарльз. Ты планировал это давно. Улыбка еще не сошла с его лица , и глаза Чарльза блестели. - Да, я не хочу, чтобы Шоу добился своего. Не только из-за власти. Но и из-за того, что вообще не желаю этой войны. Эрик почувствовал бессилие от того, что по-прежнему не мог понять Чарльза, и стиснул зубы так, что выступили желваки. - Люди в любом случае узнают о существовании мутантов. Шоу или ты – они не будут разбираться, они будут бояться и ненавидеть. Чарльз вскочил со своего места и заходил по комнате: он нервничал. Впервые Эрик видел, чтобы тот потерял свое обычное спокойствие, оставшись с ним наедине. - Я надеялся, что ты поймешь меня правильно, Эрик. Зря я откладывал этот разговор! Он остановился позади своего кресла, вцепившись пальцами в спинку. - Подумай сам, у каждого мутанта есть семьи – родители, сестры, братья, дети, наконец. Если они все погибнут в ходе этой войны? Или позже, от последствий ядерных атак, от радиации? Какое будет отношение к Шоу, когда он захочет встать во главе этого нового общества? – Чарльз закусил губу и взволнованно посмотрел на Эрика, - Все будут знать, что он – тот самый человек, допустивший гибель их любимых! И потом, могут пострадать не только люди, но и мутанты. Ядерное оружие опасно не только радиацией, но и своей разрушительной силой. - Тогда чего ты хочешь? Чем больше волновался Чарльз, тем холоднее держался Эрик. От утренней неуверенности не осталось и следа. Волнительное предвкушение охватило его: теперь металлокинез больше не подведет, и скоро не только Шоу будет повержен, весь этот мир изменится, повинуясь воле Эрика Лэншерра. Чарльз, который, очевидно, не решался сейчас вторгаться в мысли друга, тем не менее, вглядывался в его лицо, стараясь угадать, о чем тот думает. И, наконец, беспокойно выпалил: - Я лишь хочу, чтобы мутанты могли существовать, не опасаясь за свою безопасность! – он обошел кресло, приблизившись к Эрику, наклонился, стиснув его плечи ладонями, - Мы бы создали защищенную территорию, где мутанты жили бы среди себе подобных, не таясь! Глаза его лихорадочно блестели, он то и дело облизывал губы, и хмурился, отчего лоб его расчертили несколько морщинок. Эрик заметил все это, и усмехнулся ему в лицо: - Резервация для мутантов? Зачем? Мы - более высокая ступень эволюции, это твои слова! Мы не должны подстраиваться под людей, или заискивать перед ними, - Эрик положил одну ладонь ему на затылок, второй крепко вцепившись в мягкий кардиган Чарльза, притягивая его к себе. Чарльз же до сих пор не убрал руки с плеч Эрика, и только это не позволяло ему потерять равновесие, - Этот мир будет принадлежать нам.       Он поймал взгляд Чарльза, и не увидел в нем ни страха, ни потрясения, только странный, радостный азарт и желание – такое же, какое бушевало уже давно, будто огненный смерч, в душе у Эрика. И на его поцелуй он отозвался с такой же готовностью и с той же страстью, словно в этот момент они стали отражением друг друга. Их желания совпадали настолько, что удовольствие, которое они доставляли друг другу, приносило не меньшее удовольствие им самим. После они переместились на кровать, почти обессилевшие. Чарльз заснул почти сразу же, а Эрик лежал, прижав его к себе одной рукой, вдыхая запах его волос, и размышлял, глядя в черноту перед собой. Странно, но именно то, что он не мог никогда разгадать намерения Чарльза, то, что так злило в нем Эрика, одновременно и вызывало в нем такой жгучий, огромный интерес, быстро переросший в желание и страсть, подогреваемую поведением самого Чарльза, который намеренно вел себя наедине с ним не так, как со всеми остальными, заставляя его чувствовать ответный интерес к себе, заставляя острее чувствовать, что он – особенный. Шоу тоже всегда твердил Эрику о его уникальности, и к этому человеку Эрик испытывал всепоглощающую ненависть – чувство, равное по силе тому, что он испытывал к Чарльзу, но с противоположным зарядом.       Эрик слегка приподнялся на локте, чтобы лучше видеть умиротворенное лицо Чарльза, до невозможного доверчиво прижавшегося к Эрику. Все это время между ними росло напряжение – не зная планов Чарльза, Эрик ощущал себя ведомым, но после сегодняшнего их разговора наконец почувствовал , что снова контролирует происходящее. Больше того, он чуть было не разочаровался в Чарльзе, узнав, насколько мелкими были его планы по сравнению с планами Эрика – и это после всей той таинственности, что Чарльз на себя напустил, после всех его недомолвок. Но Чарльз принял его сторону, Чарльз негласно согласился с Эриком, Чарльз ответил на его чувства, словно наполнил его вдохновением и смелостью.       Сон все не шел, и на смену расслабленности вновь пришли иные мысли: при их первой встрече Чарльз не постеснялся залезть в голову Эрика без спроса и просмотреть все его воспоминания, но впоследствии не раз подчеркивал, что это неприемлемо для него – как при всех, так и наедине. Вот и сегодня он удивился, узнав о планах Эрика, выделив тем самым, что в этот раз в голове у Лэншерра он не хозяйничал. И внезапно до Эрика дошло: весь этот спектакль Ксавье затеял специально. И демонстративный отказ от применения телепатии без четкого согласия, и слова его о том, что все, чего он хочет, это «чтобы мутанты могли жить, не опасаясь за свою безопасность» - просто для отвода глаз. Зато когда Чарльз говорил, что они хотят одного и того же, он знал это наверняка – подсмотрел в голове у Эрика, как и то, что Лэншерр не потерпит, чтобы кто-то использовал его лишь как средство для исполнения собственных целей. И тогда Чарльз решил схитрить: не внушить Эрику, но подвести его к мысли, что идея о мировом господстве – его собственная, а Ксавье ее всего лишь поддержал. Эрик усмехнулся: вот сейчас впору бы почувствовать себя ведомым, прийти в ярость и… и что дальше? Разбудить Чарльза, ударить по лицу и уйти? Задушить во сне? Пойти и рассказать о своей догадке всем остальным? Зачем, если их планы и желания так и остались одинаковыми? И теперь, раскрыв эту попытку манипуляции, Эрик ощущал не меньшую власть над Чарльзом. Но и изображать неведение было бы глупо: рано или поздно Чарльз все равно об этом узнает, и опять-таки, может об этом Эрику не сообщить.       Поэтому он просто дождался, когда Ксавье проснется, разбуженный прохладой и утренним светом, и сказал: - Я не знаю, каким жутким путем ты решил добиваться осуществления своих планов, что даже мне побоялся рассказать, но поверь, друг мой, меня трудно испугать чем-либо. Однако, если и впредь ты будешь что-то скрывать или недоговаривать, я буду расценивать это как попытку с твоей стороны загребать жар чужими руками. Моими, если быть точнее. Чарльз пару секунд просто смотрел на него сонными глазами, затем на его лице расплылась улыбка, не радостная, не хитрая, не испуганная. - Я ничего не утаивал, - ответил он немного сипло, - у меня всегда были какие-то идеи, но такие… нечеткие, обрывочные, скорее, мечтания, чем планы. Он перевернулся на спину, откинул волосы со лба, и продолжил: - Я просто мечтал, и потому не задумывался о том, как хотел бы осуществить свои мечтания. Но потом появился ты. - Хочешь, чтобы я поверил, что ты просто придумываешь всё на ходу, - Эрик произнес это немного агрессивно. - Хочу-не хочу, - беспечно пробормотал Чарльз, снова повернувшись к Эрику, и целуя его в плечо, - но так оно и есть. Воздух холодил след от поцелуя, пустившего по телу сладкую волну возбуждения, и Эрик притянул Чарльза к себе, но тот мягко отстранился: - Уже почти рассвело. Если мы хотим обсудить наши сегодняшние планы, то у нас осталось совсем немного времени. - Будем придумывать на ходу, тебе ведь не впервой, - Эрик не смог удержаться от подколки, хотя и признавал правоту Чарльза. - Тогда я предлагаю просто найти подводную лодку Шоу и раздавить вместе со всем содержимым. Эрик обычно не был щепетилен в таких вопросах, и все же его слегка покоробило, что Чарльз назвал «содержимым» живых людей, более того, мутантов. - Ты хочешь создать новый мир, новое общество для мутантов, и начнешь с убийства мутантов? – переспросил Эрик, - И кроме того, я хочу убить Шоу лично. Хочу убедиться, что он мертв. Подумать только, какая ирония. При всех Чарльз всегда выступал образцом морали, тогда как Эрик в такие мгновения ощущал себя настоящим монстром. Теперь же Эрик пытался призвать Чарльза к милосердию. - Подумай сам, Эрик, - наедине Чарльз перестал говорить ему «друг мой», и сейчас что-то хищное было в том, как он слегка приподнялся на локтях, нависнув над Эриком       В любом другом человеке подобное лицемерия было бы отвратительным. У Чарльза даже голос менялся наедине с Эриком, словно другой человек говорил сейчас, и мимика была совершенно другой – он не хмурил, как обычно, лоб, но смотрел чуть прищурившись, так что не оставалось сомнений – ему и телепатия не нужна, он и так видит всех насквозь. - Думаю, я уже говорил тебе, что не хочу, чтобы кто-то знал о тебе и твоих способностях, кроме тех, кому мы можем доверять. Если команда Шоу не захочет остаться с нами после смерти своего лидера, они опасны. Если же они захотят остаться с нами… Можешь ли ты доверять тем, кто так легко меняет сторону? В особенности Энджел. Для нее это будет уже второй раз. - Нет, не говорил, - Эрик напрочь проигнорировал вторую часть речи Чарльза, - но значит ли это, что нам нужно убить заодно и МакТаггерт? Или она входит в число доверенных лиц? – это его заставила сказать ревность, да и не видел он смысла сдерживаться – Чарльз все равно должен знать об этом соперничестве за его внимание. - Не в этот раз, - Чарльз облизнул растянувшие в улыбке губы, - Лучше расскажи мне, как ты собираешься выкручиваться после того, как расправишься с Шоу. Ты не сможешь убить его команду на глазах у Рэйвен и остальных. - Кстати, - перебил Эрик, - а что насчет Рэйвен? Она довольно своенравна, и ты не сможешь воздействовать на нее с помощью телепатии. Лицо Чарльза потемнело, и он немного отстранился назад, когда процедил: - Даже не думай об этом. Она – моя сестра, и не предаст нас. Странным образом этот ответ подействовал успокаивающе – это значило, что для Чарльза привязанности – не пустой звук. - Ты не ответил на мой вопрос, - настойчиво повторил Чарльз. - Твои догадки о том, что совладав с собственным разумом, я сумею полностью раскрыть свои возможности, оказались верными. - Эрик не мог ответить точнее, потому что еще не имел шанса испытать это на деле, но чувствовал безошибочно, как человек интуитивно определяет, какой вес он в состоянии поднять, или как высоко может прыгнуть. Чарльз вопросительно приподнял бровь. Эрик рассеяно обнял его одной рукой, легко поглаживая его спину кончиками пальцев, и задумчиво продолжил: - Я полагаю, что металлокинез обусловлен способностью управлять электромагнитными полями. А это значит, что мои возможности не ограничиваются одним только магнетизмом. Чарльз перебил его, нахмурившись: - Эрик, я генетик, а не физик. Ты можешь объяснить проще? - Я считаю, что могу изменять свойства металла – форму, состояние, а также управлять электромагнитными волнами – становиться невидимым, летать, или даже телепортироваться. Мы можем уточнить у Хэнка, но я больше чем уверен, что прав. -Не надо уточнять, - Чарльз возбужденно схватил его за руку, словно Эрик уже собрался идти за советом к Маккою, - Проверим без него. - Если мы договорились, - Эрик усмехнулся, опрокинув его на спину, и накрывая собой, - то у нас еще осталось немного времени. На этот раз Чарльз не возражал, подавшись бедрами ему навстречу, и прижимаясь к его губам своими в жадном поцелуе.

***

      Всё прошло до странности гладко, и словно в каком-то тумане, единственной вспышкой в котором было убийство Шоу. Эрику казалось, что его смерть что-то изменит в его душе, но он не испытал почти никаких эмоций. Возможно, потому, что слишком много раз представлял, как это будет, и его фантазии были намного более яркими и драматичными, а может, из-за того, что все его устремления, все душевные силы сейчас переключились на другую, новую цель.       Он опомнился уже когда выбрался из лодки, щурясь от яркого солнца. Словно в той зеркальной комнате время остановилось, а теперь его кто-то невидимый запустил снова.       Труп Шоу, плывший по воздуху перед ним рухнул на землю бесформенным кулем, и при ударе кости ног сломались, пропоров кожу со звуком не менее отвратительным, чем вся жизнь этого подонка. Чарльз с Мойрой показались из-за обломков, и за ними, словно утиный выводок, высыпались остальные с искаженными от ужаса лицами. До сих пор они считали Эрика просто мрачным нелюдимом, а теперь, похоже, сочли настоящим монстром. Ничего, через пару минут всё изменится – он чувствовал, как все пушки американских и русских кораблей нацеливаются в их сторону, и сообщил об этом остальным, и Чарльз подтвердил его слова, быстро коснувшись пальцами виска. Мойра кинулась к обломкам самолета, безуспешно пытаясь связаться с руководством. Волнение в её голосе переросло в панику, затем – в истерику. Хэнк, Шон, Алекс и Рэйвен смотрели на Чарльза с мольбой во взгляде, но он смотрел на них с не меньшей растерянностью. Должно быть, и ему сейчас было очень страшно. Азазель, Риптайд и Энджел сиротливой кучкой стояли поодаль, и не иначе, как прослушали большую часть речи Эрика – только этим можно было объяснить, почему Азазель не телепортировал их прочь отсюда, как только услышал про готовящийся обстрел. Лишь Лэншерр был сейчас сконцентрирован настолько, что в его разуме не осталось места ни для страха, ни для сомнений. Что-то странное творилось сегодня со временем: оно вновь замедлилось, и он наблюдал, как ракеты ползут к ним лениво, словно гусеницы, оставляя в воздухе жирные инверсионные полосы. Он вскинул руку, чтобы остановить их, и большинство из них замерло в воздухе, не долетев до берега каких-нибудь десяти метров, но несколько ракет с самых краев словно оказались за периметром электромагнитного поля, созданного Эриком. Грохнули оглушительные взрывы, ударной волной его сбило с ног и швырнуло вперед, лицом вниз, на мелководье. Он забарахтался лихорадочно, встав наконец на четвереньки, кашляя, выплевывая мокрый песок, не только набившийся в рот, но и попавший в нос и глаза. В голове звенело, и больше он не слышал ничего, и не сомневался, что оглох на несколько часов. Эти взрывы были слишком знакомыми, хоть он и не слышал их уже столько лет, тело била крупная дрожь. Ему не сразу удалось подняться на ноги – голова кружилась, словно он был пьян. В паре метров от него сидел на песке Чарльз, лихорадочно озиравшийся и бессмысленно хватавший ртом воздух. Эрик огляделся, насколько это было возможно, когда земля так стремительно уходила у него из-под ног. Он увидел синюю мохнатую фигуру Хэнка, закрывшего собой Алекса, Шона и Рэйвен: все четверо сейчас только подняли головы, выглядя совершенно дезориентированными, как и Чарльз. К ним со всех ног мчалась Мойра, как ни странно, быстрее всех пришедшая в себя. - МакТаггерт! – крикнул ей Эрик, подхватывая поперек туловища Чарльза и вытаскивая его из воды, - Поднимай их! Надо уходить, пока люди не приплыли сюда! Та яростно кивнула, и они вдвоем с Хэнком принялись тормошить остальных. Чарльз, оглушенный взрывом, только переставлял ноги, даже не пытаясь опираться на них, повиснув, фактически, на руках у Эрика, и тот почти выбился из сил, пока дотащил его до остальных. - Держитесь друг за друга, - крикнул он, всё еще не слыша себя, - Не отпускайте, и не паникуйте! Рэйвен подняла на него взгляд, шевеля губами. Наверное, она кричала, оглохнув на время, как и Эрик. Он вглядывался в её лицо, стараясь прочитать по губам то, что она пыталась ему сказать, но разобрал лишь одно слово: «Энджел», и отрицательно покачал головой. В отличие от них, он прекрасно знал, куда упадет каждая из «упущенных» им ракет, и ему даже не нужно было оглядываться по сторонам, чтобы узнать, что бывшая команда Шоу в одно мгновение превратилась в кровавые ошметки, разбросанные по всему берегу. Рэйвен так и не закрыла рот, но глаза ее округлились – она поняла его.       Эрик обвел всех их взглядом – он не знал, как они перенесут телепортацию, даже не знал, как она произойдет. Волнение усилилось, и он никак не мог справиться с ним. За его правую руку крепко держался Чарльз, за левую – Мойра. Рэйвен вся тряслась, пыльные лица Алекса и Хэнка расчертили дорожки стекающего пота, Хэнк скалился, и синяя шерсть его стояла дыбом. Эрик сосредоточился, и вокруг них сгустилась зеленоватая дымка, поглотив все остальные цвета, поглотив очертания пальм и обломков самолета и подводной лодки Шоу. Исчезла на долю секунды опора под ногами, и дыхание перехватило, словно они падали вниз, и в тот же миг колени больно ударились об пол. Дымка рассеялась – они были в бункере в поместье Чарльза, все семеро, живые и невредимые. Чарльз, Мойра и Хэнк принялись хлопотать вокруг подростков, и убедившись что с ними все в порядке, Мойра сказала: - Нам нужно уходить отсюда. Скоро здесь будет ЦРУ. Эрик кивнул: - Собирайте самое необходимое. Я думаю, что смогу сделать вас невидимыми на какое-то время, только держитесь кучнее, чтобы мне было проще, - он опустился прямо на пол, - Я зверски устал. Они собрались и переоделись в рекордные сроки и большую часть вещей составляли приборы из лаборатории Хэнка. - Куда отправимся? – робко спросила Рэйвен, когда они все вновь спустились в бункер и взялись за руки. - Всё равно, - одновременно ответили Шон и Алекс, и Эрик согласился с ними, - Лишь бы поспать.

***

      Когда они, наконец, нашли новое убежище, и больше не нужно было спешить, остатки мужества их покинули. Хэнк метался из одного угла в другой, рыча, словно дикий зверь, Шон и Алекс сидели одинаково бледные, сжав зубы. Мойра, как более взрослая и закаленная работой в ЦРУ, держалась неплохо – сидела, подперев голову рукой и глубоко и шумно дышала. Рэйвен же плакала в голос, уткнувшись Чарльзу в плечо. Чарльз что-то пробормотал ей, ласково погладив по волосам. Эрик выждал какое-то время, а затем тяжело опустился на стул, привлекая к себе всеобщее внимание, и сокрушенно покачал головой: - Это моя вина. Они погибли… из-за меня. Наши братья-мутанты… Если бы я лучше сконцентрировался! - он горестно сжал губы и опустил взгляд. Повисла тишина, Рэйвен прекратила всхлипывать, и, наконец, вымолвила тонким голосом: - Нет, Эрик. Нет. Ты сделал, все, что мог. Алекс поднялся со своего места и сделал пару шагов в сторону Эрика. - Рэйвен права. Мы обязаны тебе жизнью, - он оглянулся на Шона, и Шон решительно закивал. Хэнк и Мойра молчали, но смотрели на Эрика преданно и проникновенно. Не далее, чем этим утром они считали его мрачным и ненадежным типом, в обед – хладнокровным убийцей, а сейчас – не иначе, как своим спасителем. - Что мы теперь будем делать? - спросил Алекс у Чарльза, возвращаясь на свое место. Как бы не изменилось их отношение к Лэншерру, главным они все равно считали Ксавье. Тот встал со стула, подошел к Эрику, и твердо произнес: - Человеческое общество не принимает нас. Мы создадим своё. Люди себя показали! - Теперь пришла наша очередь, - подхватила Рэйвен с внезапным воодушевлением, и остальные загалдели наперебой, соглашаясь с ней. Чарльз стоял спиной к ним, так, что только Эрик мог видеть улыбку, появившуюся у него на лице, улыбку, которую Эрик видел обычно, когда они оставались наедине.

***

В кабинете, где ЦРУ проводило очередное собрание стояла потрясающая тишина, нарушаемая лишь профессионально-ровным голосом: -…обнаружены останки четверых мутантов. Чарльз, невидимый, благодаря электромагнитному полю, созданному Эриком, усмехнулся: он успел как раз к началу их занимательного доклада. Эрик, также невидимый, стоял вплотную позади него: Чарльз ощущал едва уловимое тепло его тела. По телу прошла волна возбуждения от ощущения этой близости, и он представил, чем бы они могли сейчас заниматься, пользуясь своей невидимостью. - Откуда такая уверенность, что это были мутанты, а не люди? – спросил кто-то из собравшихся. - Останки двоих принадлежат мутантам со стопроцентной точностью. Образцы тканей еще двоих сейчас исследуются в ДНК-лаборатории. Однако, мы больше чем уверены, что они также были мутантами – по предварительным данным, единственным человеком на острове была Мойра МакТаггерт, и она тоже утверждает, что кроме нее на острове других людей не было. - Мы не можем доверять показаниям МакТаггерт, - вмешался другой человек, - Совершенно очевидно, что кто-то поработал с её памятью. Она не помнит практически ничего. Некоторые из присутствующих зашептались, и этот же человек добавил: -Зато мы знаем, что один из мутантов обладает даром телепатии, и можем принять меры. - Мы и так об этом знали, - громко и раздраженно перебил директор ЦРУ, - это Чарльз Ксавье. Меня больше интересуют остальные – мы ничего о них не знаем, не знаем, чего нам опасаться. В одной из наших камер содержится одна из них, Фрост, кажется. Допросите её. - Она ничего не рассказывает, а применять к ней какие-то методы давления не получается – она умеет принимать алмазную форму, в которой ей не страшны никакие повреждения. - Значит, придумайте что-то, предложите ей сотрудничество, - директор начал багроветь. - Я думаю, что вы упустили свой шанс узнать что-то у мисс Фрост, - заметил Чарльз вслух, с удовольствием наблюдая, как все эти люди в панике начали вертеть головами, и спустя мгновение Эрик сбросил с него покров невидимости. Кто-то из мужчин совершенно по-женски взвизгнул, несколько человек вскочили на ноги так резко, что стулья с грохотом упали на пол. - Не стоит этого делать, - мягко заметил Чарльз, когда некоторые потянулись за оружием. Он не беспокоился, что они начнут стрелять – позади него, все еще невидимый, стоял Эрик. - Что? Что?! – повторял, как заведенный, директор. - Повторюсь еще раз, - снисходительно ответил Ксавье, - мисс Фрост уже никогда никому ничего не расскажет. В памяти на миг всплыла картина: миллионы сверкающих алмазов, рассыпанных по полу, и бесчисленное множество их граней отбрасывают радужные блики на стены. Невероятно красиво. Вряд ли чья-то еще смерть могла бы быть такой эстетичной. Чарльз приложил пальцы к виску. Для них с Эриком не изменилось ровным счетом ничего, но остальные завопили в ужасе, когда пол под их ногами исчез, и внизу разверзлась бездонная пропасть, из которой веяло смертельным холодом, черная настолько, что потускнели электрические лампы, освещавшие кабинет. Растерянные и перепуганные, люди висели в воздухе, забыв про оружие и тревожные кнопки. - Я мог бы внушить вам делать то, что я скажу, но это бесполезно, потому что вы не сможете внушить это всем остальным, - Чарльз перестал улыбаться и говорил теперь чуть громче, чтобы отвлечь их от созерцания бездны под ногами. - Я мог бы заставить вас забыть о мутантах, но пройдет время, и вы вновь узнаете о них. Я мог бы убить вас, но ваше место займут другие люди, и придется все начинать сначала. Это замкнутый круг.       Они с Эриком обсуждали это очень долго, пока не пришли к решению отправиться вместе. Без Эрика Чарльз не справился бы с Фрост и был бы бессилен, если бы по нему внезапно открыли стрельбу. Эрик же, следуя первоначальному плану, держал свои способности в тайне, и теперь, после смерти Эммы, кроме их братства, о его существовании не знал никто, что было им только на руку. Пока Чарльз произносил свою речь, Эрик стоял позади него, почти скучая. Люди сейчас были слишком напуганы иллюзией, которую им внушили, и он контролировал их оружие больше для подстраховки, чем потому, что они действительно представляли какую-то угрозу. В который раз на ум пришло, что Чарльз был прав, сказав несколько недель назад, что их двоих достаточно, чтобы быть непобедимыми, и оставалось только удивляться тому, что Ксавье понял это сразу, еще в их первую встречу. Или, может быть, просто почувствовал? Потому что тогда, когда он прыгнул за Эриком в воду, почти утягиваемый на дно волнами, порожденными ревущей субмариной, вряд ли у него была возможность хорошо подумать над чем-либо.       Стоило сконцентрироваться, перед тем как создать телепортационную червоточину, которая позволит им уйти отсюда легко, минуя охрану. Естественно, когда Чарльз исчезнет, окутанный зеленоватым сиянием, и эти глупые неандертальцы повалятся на пол, вновь появившийся под ними, они поймут, что это был лишь обман. Но с телепатией Ксавье и способностями Эрика у них в запасе еще куча способов удивить их, и убедить, что они не отступятся от своих целей. И, словно вторя его мыслям, Чарльз произнес: - У нас есть требования. И вы их примете.