Остановить мгновенье.

      — Амаймон, — в этом имени только звонкие буквы, и то, как шипяще произносит его Мефисто, внушает если не страх, то некоторые опасения.       Рыжая, как человек предусмотрительный, давно бы уже под кроватью сидела и не высовывалась сутки, как минимум, после такого произношения её имени, ну так на то она и человек. А братец бестолковый, Амаймон — демон, Король Земли и седьмой в иерархии Геены, прятаться не собирается, собирается нарваться на хороший скандал и не менее хорошую взбучку, будто прошлого заточения ему было мало.       И ведь была бы еще причина адекватная, уважительная, взрослая хотя бы, а не просто жажда убийства младшего брата с особой жестокостью. Причем сказано было не один раз: нельзя трогать Окумуру Рина, нельзя его убивать и сильно калечить, планы на него у Мефисто очень далеко идущие, Рин Окумура просто дар божий, и плевать, что для демона это высказывание нелогично, Мефисто подобную фигуру ждал несколько сотен лет, это та самая недостающая пешка на его доске, которую можно провести через все поле и выиграть партию, поэтому ценность его живого очень велика.       Амаймону плевать на ценность Рина и планы Самаэля, Амаймон хочет поймать младшего полу-демона и набить ему морду, совсем не изящно, не по-демонски, зато размашисто и от души. Будто он не наследный принц, а гопник из подворотни. Мефисто подозревает, что знай Рин, где искать Амаймона, их желания совпали бы полностью, и, возможно, вызвали очередной апокалипсис.       Еще Мефисто думает, что выпустить братца из клетки было не такой хорошей идеей, как казалось сначала, и вообще, во всем виновата рыжая, которую надо-таки выпороть, чтоб перестала выдавать бредовые идеи и толкать всех на неподобающее.       Мефисто оправдывает себя тем, что после целого часа сна, который он редко может себе позволить, его сонный разум не может быстро просчитать все варианты развития событий, а коварная рыжая этим пользуется.       С невинными и честными глазами она спрашивает, куда делся брат Мефисто, что это он давно не заходит и питомца в гости не приводит, было же весело.       Сэр Фель, спящий на её коленях в тишине и покое, припоминает, что весело действительно было, и что если рыжей так хочется пообщаться с кем-то кроме Мефисто, можно выполнить это желание, девочка и так ничего не просит, зато создает комфорт и уют, почти как кошка, только лучше. У кошек на коленях не полежишь, кошка тебя по волосам не погладит и колыбельные не споет, поэтому благодушно настроенный сэр Фель выпускает присмиревшего Амаймона на волю.       Король Земли слегка ошарашен открывшейся ему картиной почти семейной идиллии, не смотря на предупреждения и наставления Самаэля, которые тот успел ему дать в ином пространстве, потратив субъективного времени минут пять, а объективного — ни секунды.       Ничто не предвещает беды, все тихо и мирно, Амаймон грызет леденцы, Бегемот — занавеску вместе с карнизом, Мефисто любуется на становящийся привычным бардак, а рыжая философствует на тему дискриминации демонов в Ассии.       — Надо уже организовывать какой-то отдел, разбирающий необоснованные жалобы, порочащие представителей вашего вида, — заявляет девушка, мрачно листая в ноутбуке ленту новостей. — А то что ни происходит — всё демоны виноваты, духи, да сглазили кого… Была у меня такая знакомая, понесло её беременную в церковь, потом жаловалась взахлеб: и голова кружилась, и тошнило, и в обморок почти падала, и это из нее всё демоны выходили. Целый легион видимо из нее выползал, из бедняжки. А я сидела, слушала этот бред, и думала: тебя, с токсикозом, понесло в толпу людей, где спертый воздух и воняет всякими благовониями, неудивительно, что тебя тошнило, организм чуть не спятил, дура ты такая, но ведь нет, уперлась. Демоны. Еще один дорогу вечно в неположенном месте перебегал, всё хвастался, что везучий. Тоже добегался, сбили. Лежит в гипсе, ворчит, что это все чьи-то происки, прокляли его бедного, демоны под машину толкнули. Только это не демоны, это ты придурок! Что вы смеетесь оба? На вас все валят, а вы хихикаете.       — Организовывай… профсоюз, — давится от смеха Мефисто, представляя глаза руководства Ватикана, если к ним заявится рыжая с такой претензией. А ведь она может, ей лишь возможность дай, и если она сейчас до сих пор возмущена такой явной для неё несправедливостью, что будет, когда она пообщается с Орденом и послушает их мнение об истреблении всей нечисти?       — Ты правда так думаешь, — ошарашенно смотрит на рыжую Амаймон, как и всякий демон чующий человеческую ложь. — ты человеческая девушка, почему не ненавидишь нас?       — Долой библейскую дискриминацию! — отзывается сочувствующее демонам дитя. — Демоны всех стран — объединяйтесь!       Обычно равнодушный Амаймон неуверенно улыбается и видимо в попытке ответной любезности предлагает сводить рыжую в Геенну. Посмотреть, так сказать, на демонов в их естественной среде обитания и познакомить с многочисленными родственниками. С этого, пожалуй, все и начинается, потому что вид рыжей, восторженно глядящей на Короля Земли, раздражает. Этот горящий восхищением взгляд должен быть адресован Мефисто и только ему, но никак не младшему брату. Она бы еще на Окумуру так посмотрела, паршивка. К слову, о самом младшем — бредовость идеи о путешествии в Геенну как раз в его стиле, о чем Мефисто, разумеется сообщает. Амаймон звереет сразу же и даже не пытается держать свой демонический облик под контролем — хвост, клыки, чешуя, все выставляется напоказ, человеческая оболочка начинает разрушаться под напором истинной сущности демона, который от ярости даже суть претензий выразить не может, рычит что-то бессвязное о том, что он сильнее и ему просто не дали шанса, что Окумура не достоин синего пламени и жизни вообще.       — Амаймон, — шипит угрожающе Мефисто, надеясь пока обойтись без рукоприкладства и вернуть брата в нормальное состояние словами. Бегемот, чувствуя ярость своего хозяина, угрожающе рычит, и пытается обойти Мефисто сзади, предоставляя своему господину возможность маневра, если противник отвлечется на низшего демона.       Сэр Фель отвлекаться не собирается, он намерен вернуться назад во времени и убрать Бегемота, чтобы не мешал скрутить непослушного братца, и в этот момент зловредный фамильяр, одуревший от гнева своего повелителя, прыгает. Только не на Короля Времени, а на рыжую, растерянно стоящую между двумя демонами — и этого Мефисто никак не ожидает, равно как и реакции Амаймона, который кричит Бегемоту «назад!» и отталкивает рыжую от зубов и когтей. Легонько отталкивает… для демона.       Девушку сносит и впечатывает в стену, и Мефисто понимает, что рыжая больше не встанет. Не важно, что будет написано в медицинском заключении для отчета Ордену: черепно-мозговая травма или перелом шейных позвонков, повлекшие за собой летальный исход. И как вписать в этот отчет Амаймона, чтобы объяснить такую нелепую смерть тоже не важно. Впишет, исправит, приукрасит, соврет или утаит — все это не в первый раз, это даже привычно. Только странно новое чувство обиды мешает отнестись к произошедшему равнодушно.       — Глупое ты дитя, — растерянно произносит Мефисто, глядя на рыжую, лежащую сломанной куклой на полу. — Куда же ты влезла, смертная, между двумя демонами?