Наш Мир

— Девушка, вы слышите меня? — требовательно спросили меня на другом конце провода. И тут я просто взорвалась. Все эмоции, которые накопились за определенное количество времени, просто вырвались наружу. Главной причиной было даже не появление братьев и Каса, это, скорее всего, было одной из причин, а основными являлись смерть отца, бабушки и теперь ещё и мамы. Вся моя семья ушла из жизни, осталась только я… Не считая Каса и всех ангелов. — Знаете что, женщина, вы могли бы более любезно относиться к родственникам ваших умерших пациентов и хотя бы постараться вести себя менее раздраженно! — через подступающие слезы прокричала я в трубку. — Не прощаюсь! — на мои крики сбежались все находившиеся здесь люди. Я уже сидела за столом, смотря в одну точку. Мои руки были сложены в замок, телефон был зажат между большим пальцем и ладонью левой руки, прислоняясь к губам, а по щекам катились слезы. У меня реально скоро начнёт ехать крыша после всех этих событий. Главное сейчас — не спиться окончательно. — Ян, что случилось? — ко мне подбежала Настя. Я же просто сидела и молчала. До сих пор не могла поверить в её смерть. Хоть мы и не были близки последнее время, но она человек, который воспитывал меня, дарил любовь, пока не умер отец… У него был рак кости. Мне и матери очень тяжело дался и момент, когда он об этом рассказал нам, и попытки излечить его, и его смерть. В период, когда врачи пытались его вылечить, когда проводились химиотерапии, мы с мамой пытались не показывать ему полностью свои негативные эмоции, в числе которых были печаль, злость, тоска по былым временам, когда было все хорошо. Мы просто пытались поддержать его таким способом, чтобы он не видел, что нам было очень трудно. А получилось так, что обе вогнали себя этим скрытием чувств в депрессию. Закрылись в себе. И закрывались до сих пор. Мама вышла из этого, а я осталась. Одна. И я не знаю, как открыться, как открыться людям. После многочисленный душевных травм это очень тяжело. Тяжело довериться людям. После смерти отца у матери случился кризис, она начала, откровенно говоря, бухать, позже у неё началась «белочка». Сначала ее положили в стационар, где давали лекарства, а потом направили к психотерапевту из-за ее депрессии. Он назначил ей курс антидепрессантов. После принятия этих таблеток, она становилась неузнаваемой. Мама могла часами спать, подолгу смотреть в одну точку на стене, а иногда вела с собой диалог. В один вечер, когда я задержалась на учебе, она наглоталась этих таблеток и позвонила мне, хотела попрощаться. Оставив свои вещи в классе, я выбежала из школы. Благо, что куртка уже была не нужна, потому что в конце апреля было тепло. По дороге я позвонила в скорую и быстро добежала до дома. Все кончилось, относительно хорошо, но ее положили в психбольницу, где она сейчас… где она сидела в своём кресле, все так же смотря в одну точку. Я стала жить у бабушки, матери моего отца. Мне было лет 16-17… И как я говорила, она была хорошо обеспеченной женщиной и очень любила меня. Первые дни, когда стала проживать у нее, я почти не вылазила из своей комнаты, считала, что одной мне легче, что я нахожусь в безопасности. Я буквально выходила только в туалет и шла обратно. Конечно, бабушка пыталась меня накормить, вывести из этого состояния, но это было тщетно. Я очень сильно похудела за это время. Прошла неделя, передумав обо всем, о чем только можно было, я наконец-то вышла из своей пещеры. — Яна! — Настя пощелкала пальцами перед моими глазами. Я несколько раз поморгала, после этого посмотрев на нее пустым взглядом. — Что случилось? — Мама умерла… — выдавила я из себя. Говорить совершенно не хотелось. Во мне как-будто щелкнул какой-то переключатель настроения. Мне стало так больно и одиноко, что я начала злиться. Я не знаю на кого. Мне казалось, я злилась на всех. На себя, на маму, на папу, на бабушку. На Дина, Сэма и Каса. Даже на Настю, которая пыталась сейчас как-то вывести меня на разговор, когда я просто хотела побыть одна! — Настя, хватит! — я резко встала, отчего стул, который со скрипом отодвинулся, упал на пол. — Хватит, ладно? Не надо меня сейчас жалеть или еще что, просто дайте мне личного пространства, чтобы я могла нормально переварить эту информацию и в конце концов поехать в эту гребаную больницу! — я сорвалась на крик. Мне надо было выплеснуть свою злость. И эта участь выпала на Настю, к сожалению. — Господи, да просто оставьте меня в покое, мне хочется этого сейчас больше всего, — сорвавшись с места, я полетела к входной двери. На глазах блестели слезы, в горле стоял ком. Взяв куртку и ключи от машины я рванула на улицу.

***

Я сидела в машине напротив больницы уже час, попивая кофе, которое купила недавно в кофейне напротив больницы. Все это время я сидела и думала о сложившейся ситуации и что буду делать дальше, пыталась разобраться в себе. Уезжая с дачи, я вообще думала взять бутылку чего-то покрепче, плевать, остановили бы или нет за распитие за рулем, но я решила не делать этого. Стало бы только намного хуже и проблем бы прибавилось, а у меня их и сейчас навалом. В итоге, я решила сначала разобраться с похоронами мамы, потом надо думать как вернуть мою благодать, хотя я до сих пор не верю, что каким-то образом оказалась падшим ангелом, а в последнюю очередь буду думать о нас с Дином. Настю надо тоже как-нибудь по-быстрее отправить домой, ибо в моем доме сейчас слишком много людей, а я настолько привыкла быть одна, что для меня в новинку просыпаться и слышать, как на кухне кипит чайник и разговаривают братья и Кас. Я одиночка. Мне непривычно. Я бы с радостью их спровадила в какой-нибудь отель и разбирались бы сами, но мне надо узнать про свое происхождение, да и поступить так с людьми, сериал про которых спасал меня в трудные времена, просто нельзя. Ну и просто мне жалко денег на гостиницу для них. Бабушка не для этого оставляла мне столько денег. Мне уже сложно представить, как бы было все просто без братьев и Каса, без информации о том, что я бывший ангел, что я даже была в хороших отношениях с Люцифером. — Привет, красавица, — из моих мыслей меня резко вывел голос Габриэля. Из-за этого я чуть не пролила свой кофе на себя. — Черт тебя дери, Габриэль, — на повышенном тоне сказала я. — Нельзя вот так резко появляться и пугать людей у которых и так нервы не в порядке! — я стукнула свободной рукой по рулю. — Эй, Касси, успокойся… — Господи, я не «Касси», меня зовут Яна, хватит называть меня так. Я не могу со скоростью света привыкнуть к тому что я ангел и меня зовут Кассиэль! — прокричала я, после этого отвернувшись к окну. Из глаз потекли слезы. Я уже их не сдерживаю. Просто не могу. Я много лет не плакала, а тут… Видимо, просто все навалилось. Скоро эта эмоциональность пройдет. — Хорошо. Яна, так Яна. Почему ты не идешь внутрь? — спросил Габи. Я не знаю откуда он знает, что мне надо туда, но он же всё-таки архангел, скорее всего прочитал мои мысли. — Прости, что накричала… Мне тяжело. Я не знаю, как справиться со всем этим без алкоголя и истерик, понимаешь? После смерти отца я находилась в депрессии, плакала постоянно, а после смерти бабушки я пристрастилась к алкоголю. Я не умею по-другому. — Ты и не пробовала, — по-доброму улыбнулся ангел. Я не совсем понимаю, что он имеет ввиду. — Ты даже не пыталась пережить это по-другому. Многие люди теряют все, но они справляются без алкоголя. Я не сравниваю сейчас тебя с другими, а хочу сказать, что ты намного сильнее всех их. Хоть ты и не веришь, но ты ангел, ты моя сестра, которая пала в этот мир. Внутри тебя такая мощь, которой не обладает ни один человек. Ты не сравнима с людьми. Ты должна победить эти чувства. Если понадоблюсь, знай — я всегда рядом, — никогда не слышала таких мотивационных речей от Габриэля… А ведь он прав… Я, черт возьми, ангел. Хоть я и пала, но я остаюсь им. Моя сила внутри меня, а благодать нужна только для того, чтобы ее активировать. Я — Кассиэль. Я ангел, который обладает выносливостью и терпением. Так почему же я сейчас в таком состоянии из-за смерти человека? Только сейчас я поняла, что это реально, что Дин, Сэм, Кас, Габи и Кроули действительно существуют и они здесь! В моем мире! В мире, куда я пала. А я ангел. Я Кассиэль. Я божественное создание. Это чувство принятия переполняло меня. Я ощутила необыкновенную мощь, которой не ощущала никогда. Может, ко мне возвращаются мои силы? Нет, это не возможно без благодати. Но тогда что это? Видимо, Габи заметил мое полу-испуганное, полу-удивленное состояние, поэтому спросил: — Что случилось? — Я… Я не знаю… Мне показалось… Показалось, что на мгновение во мне появилось что-то мощное, — я посмотрела на его удивлённое лицо. Он так же не совсем понимал, что произошло. — Как будто… — Как будто сила вернулась? — я кивнула. — Возможно, это потому что ты приняла себя, приняла свое прошлое. — Ты читал мои мысли?! — возмутилась я. Я же ничего не говорила ему про принятие. Он виновато улыбнулся. Я вздохнула. Какие же все-таки все любопытные. — Пойдём? — Пойдем. Подожди, ты идёшь со мной? — удивилась я. Меня мало кто так поддерживал, кроме двух моих друзей. Поэтому, если какой-то незнакомый человек поддерживал меня, то я всегда искала какой-то подвох или думала, что мне, так скажем, придется оказать ему ответную услугу. — Да, — ангел напрягся. — Я чувствую, что здесь были ангелы.

***

— Здравствуйте, — услышала я тот самый голос из телефона. — Время посещений закончилось. Можете прийти завтра. На вид девушке было около тридцати лет. Она сидела за стойкой и что-то смотрела в компьютере, пока не зашли мы с Габи. У неё были блондинистые волосы, собранные в аккуратный невысокий пучок. Довольно симпатичная, на самом деле. Дину бы понравилась. Почему я об этом думаю? Фу, Яна! Нельзя! Сейчас о другом думать надо, а не о каком-то то там парне. — Я пришла посетить морг или к мертвым тоже по часам посещения приходить надо? — с мрачным видом я подошла к стойке регистрации. За мной шёл Габриэль. — Девушка, кто вам сказал, что морг находится здесь? Вам нужно в один из городских моргов обращаться, — она невинно похлопала глазками. Я сейчас убью эту овцу! Что-то сказать мне не дал Габриэль, который немного сжал мою ладонь и сказал, уже обращаясь к девушке: — Вы понимаете, что очень невежливо говорите с человеком, который только что потерял мать? Проявите хоть каплю сочувствия к моей сестре. Девушка тут же опустила взгляд к монитору и спросила имя мамы. После получения этой информации, Габи спросил: — Главврач ещё в больнице? Можно с ним поговорить? — Да. Третий этаж, с левой стороны лестницы. Там его кабинет. Зачем он спросил это? Мы собираемся поговорить с главврачом? Это как-то связано с ангелами? Мама… Нет… Быть того не может. Не могли же ангелы быть причастны к смерти моей мамы? — Успокойся, я просто хочу кое-что прояснить. Опять мои мысли читает. Но что если вдруг правда, что ангелы причастны к смерти мамы? Если они причастны, то возможно ее убили… И кто это мог быть тогда? Только если Захария или его шестерки. Но зачем ему это? Боже, сейчас голова взорвется. Ладно, надо думать о хорошем. Быть оптимистом. Ну и что, что женщина, коей я считала своей матерью, умерла? Ну и что, что я ангел? Да и вообще какая разница, что мой мир перевернулся с ног на голову и оказалось, что я ангел? Очень оптимистично. — Я скрыл свою энергию, чтобы меня не раскрыли. Твои мысли я тоже скрыл, на сколько это возможно. Зайдём вместе. Если спросит о нас, то скажем, что пара. Попытаемся побольше узнать о произошедшем. Не нервничай, иначе себя выдашь. Я буду мысленно тебя направлять в том, какие вопросы задавать, чтобы он не заподозрил что-нибудь, иначе ничего не узнаем. Подыграй мне, сестричка, — он мне подмигнул и постучал в дверь. — Входите, — послышался голос из-за двери. Ну что же. Поехали. — Здравствуйте, — синхронно сказали мы с ангелом. Мужчина в белом халате сидел за рабочим столом и что-то писал. Ему было около пятидесяти. Волосы русого оттенка с проседью, изрядно поредевшие, были зачесаны назад. Обычный русский врач в возрасте. «Он ангел.», — мысленно передал Габриэль. По коже пошли мурашки. Я занервничала. Надо взять себя в руки. — Здравствуйте, по какому вопросу? — он пристально на нас посмотрел и задержал взгляд на Габриэле. Неужели почувствовал его энергию? «Я бы хотела уточнить информацию о смерти моей мамы.» — подсказал Габи, что я и повторила с огорченным лицом. — Конечно, но можно узнать, кем вам приходиться этот мужчина? Вы же понимаете, это всё-таки психиатрическая больница, мы не разглашаем информацию о покойных, кроме родственников,— спокойным голосом сказал Альберт Владимирович, по крайней мере это имя человека в которого вселился ангел. — Это мой молодой человек, Роман, — соврала я. — Приятно познакомиться, — Габи кивнул ему в знак приветствия. — Хорошо-хорошо, присаживайтесь. Так что именно вы хотите знать? — Я бы хотела узнать причину смерти и как это произошло, — грустным голосом сказала я то, что в мыслях проговорил мне архангел. Пока доктор копался в бумажках, после того как я сказала ему имя мамы, я для убедительности и поддержки взяла Габриэля за руку. — Ваша мама умерла от остановки сердца. Этим утром медсестры делали обход и нашли вашу мать уже мертвой. Она умерла во сне, — печальным голосом сказал врач. — Сочувствую вам. — А время смерти?.. — доктор отрицательно кивнул. — Но у вас же должны стоять камеры видеонаблюдения в палатах, разве вы не обязаны были смотреть не происходило ли что-то с ней ночью? Может она задыхалась? Или подавала хоть какие-то признаки того, что ей плохо? Вы вообще смотрели запись? — спохватилась я. Может быть мне удалось поймать его на лжи? — Девушка, уверяю вас, она спала всю ночь. — А можно нам посмотреть эту запись? — спросил Габи. — Ну вы же понимаете, что это запрещено. Я не могу… — По закону вы обязаны предоставить по требованию родственников погибшей пациентки записи с камер видеонаблюдения, — Габи перешел в нападение. Вот мы его и поймали. Главврач должен знать такую информацию. — Я знаю кто ты, и лучше бы тебе сказать, что вы сделали с моей матерью! — прорычала я. Ангел переменился в лице, удивленно разглядывая меня и Габриэля. — Я не понимаю о чем вы… — Все ты понимаешь, Рагуил, — сказал Габриэль. Он знал его. Рагуил, значит. Не припоминаю такого имени в Сверхъестественном… — Габриэль? Ты… — начал говорить ангел, но Габи его прервал. — Да, я. Надеюсь, ты не против ответить на пару наших вопросов. Хотя, у тебя все-равно нет выбора, — архангел резко встал со стула и прижал Рагуила к столу. Вытащив ангельский клинок, он дал его мне. Холодный небесный металл коснулся моей руки. Ангельский клинок — это отдельный вид искусства. Он буквально переливался серебристым цветом на свету. Жалко, что он не мой. Мой клинок… Я даже не задумывалась до этого момента, что он и у меня был. Тем временем Габриэль своим телекинезом «примагнитил» Рагуила к стулу. Тот даже пошевелиться теперь не мог. А я что? Я просто стояла и пристально смотрела на этого Рагуила и пыталась его вспомнить. К сожалению, моя ангельская память пока не включилась. — Кассиэль, рад снова тебя видеть, — усмехнулся тот. Надеюсь, с этим козлом я не общалась. Он мне уже не нравится. — Боюсь, что радость только односторонняя. А теперь говори, что ты сделал с моей матерью и кто тебя послал? — Дай-ка подумать… Нет, — он улыбнулся, продолжая смотреть на меня. — Ах ты, скотобаза пернатая, — я крепче сжала клинок и приставила к горлу ангела. — Поверь мне, я знаю, как пытать ангелов, так что лучше тебе отвечать на вопросы, пока я еще в хорошем настроении. — Не думаю, что ты на такое способна. На небесах ты не была такой. — Много лет прошло с тех пор, Рагуил. Земля меня изменила. Теперь я не та пай-девочка, которой ты помнишь меня. Если бы мы тогда больше общались, то возможно ты не был бы таким гавнюком, как сейчас, — что я только что сказала? Я сказала, что мы с ним мало общались? Это как-то само вырвалось. Я начинаю вспоминать что-то? Рагуил грустно выдохнул: — Я не могу рассказать тебе, Касси, извини, — вздохнув, я закрыла глаза и развернулась. — Габи… — Я все сделаю, можешь выйти, — сказал архангел, забирая у меня клинок. В его глазах читалось сочувствие, печаль и гнев. — Я останусь, хочу лично услышать его ответы, — я присела на свой стул, откинувшись на спинку. — Яна, выйди, — Габриэль тяжело посмотрел на меня. Он не хотел, чтобы я смотрела на то, как пытают людей. Ангелов. Я сама против насилия. А сейчас мне еще и страшно, потому что видеть такое в живую вообще не доставит никакой радости. Да и не каждый день видишь, как кого-то пытают. К такому невозможно привыкнуть, если только ты не сумасшедший маньяк-убийца. Я не знаю, как с этим справляются братья, множество ангелов, демонов… Как они справляются с чувством тошноты от себя, ужаса, сковавшего тело, и паники… Габриэль взял клинок Рагуила и провел им по щеке ангела, где через мгновение появились свечение и кровь. Тот лишь немного поморщился. Я встала со стула, и уже повернула ручку двери. Последнее, что я услышала было: — Прошу тебя по-хорошему, Рагуил, лучше ответь сейчас. Я не хочу насилия. — Твои уговоры не помогут, брат. Я не предам… Ступор. Кого? Кого он собирается не предавать? Я застыла около двери, держа в руке дверную ручку. — Яна, я узнаю все и расскажу тебе, обещаю, — сказал Габриэль. Я стояла спиной к нему, но почувствовала его тревожный взгляд у себя на спине. И я вышла из комнаты.