Разрушая

      Ты потерян во тьме, задушен собственным желанием — диким, страстным, сумасшедшем. Ты, должно быть, безумнее меня, раз решил погрязнуть в этом по самые уши. Ты вскрикиваешь от боли, но тонкая тропа из этой пучины ускользает, теряется в тенях. Никто не знает, как тебя найти, ты сам воздвиг эту стену, ты кричишь напрасно. Мой маленький сладкий мальчик, пора бы уже научиться выбирать конфету не по обёртке. Пора бы уже научиться думать головой, а не бросаться с размаху в котёл с адским пламенем. Тебе здесь не место, ты не должен кипеть со мной. Ты должен по утрам ощущать тепло смятой постели, слышать скрип кроссовок по полу в спортивном зале, бежать за бутылкой воды наперегонки с друзьями по команде и улыбаться вместе с ними. Тебе не нужен этот огонь, который не поднимет тебя вниз и направит, а растопчет, убьёт, уничтожит. Тебе нужна парочка немейнстримных друзей и кофе из Старбакса на углу в стаканчике на вынос с популярным логотипом, фотографию которого можно выставить в Instagram. Тебе нужны узкие джинсы, майки с принтами баскетболистов, тщательно собранные в погоне за модой, и худая подружка, которая может заценить твои фотки в Instagram, узкие джинсы и майки с принтами баскетболистов, о которых она и не слышала даже.       Тебе совсем не нужно сидеть посреди этой комнаты с повязкой на глазах с призывно открытым ротиком. Не нужно стонать, рыдать и винить во всём меня. Не я растянул для тебя сети, ты сам поставил их. Просто не сразу понял, что тебе нужна обычная жизнь, а не красноволосый дьявол, который видел твоё падение, твои ошибки и неправильные выборы, ведущие лишь к боли, но не остановил. Зачем мне предупреждать жертву, которая стремится быть разорванной острыми когтями, об опасности, если хищник здесь я? Это ведь не я, мой сладкий мальчик, развешивал все эти фотки по стенам своей комнаты вперемежку с сердечками и признаниями любви. Это ведь не я лежал бессонными ночами, разглядывая трещины на потолке и мечтая о карамельном яблоке на двоих на ярмарке. Это не я таскал сотни веточек омелы к себе домой на всякий случай, ожидая твоего прихода. И не суть, что из всех других я бы всё равно выбрал тебя. Я не назову это любовью, такие демоны, как я, не занимаются такой чепухой. Я желаю тебя, я хочу тебя, но я властен. Твои шаги в мою сторону сделали ситуацию только хуже. Ты хотел быть ведомым, малыш, но забыл, с кем играешь. Вспомнил? Вот только поздно уже, моя паутина оплела тебя всего.       Сидел бы ты лучше со своей подружкой в Старбаксе и не попадался мне на глаза. Потому что каждый раз, когда я видел тебя, я хотел прижать тебя к стене, навалиться всем телом и сделать своим. Я держался, но ты сам спровоцировал меня. Ведь игры со зверем — не очередной глупый анекдот на развороте старой газеты, которая пойдёт максимум на бумагу для тех самых дел. Ты не умеешь подбирать синонимы, мальчик.       Игры со зверем. Синоним — смерть.       Ты ведь чувствуешь это сейчас, не так ли? Чувствуешь, как мир раскалывается на части, погребая тебя под обломками? Тебе уже не выбраться, нет. Да я и не думаю, что ты очень этого хочешь. Ты мучаешься, тебе больно, но ты всё ещё во что-то веришь. Неужели в романтичные истории, заквашенные в ванили? Я и не думал, что ты настолько сентиментален, малыш. Хотел жизнь, похожую на сюжет кино? Так получай. Вот только это не совсем тот жанр, на который ты надеялся.       Я удивляюсь, как тебе удаётся сохранять невозмутимость на людях. Знаешь, это раздражает. В жопу эти игры в почти что незнакомцев, которых ничего не связывает, кроме развалившейся напрочь команды. В жопу твою наигранную вежливость, когда ты настойчиво делаешь вид, что мы лишь знакомые: «Здравствуй, Акаши-сан». Оставь это официальное обращение, Тецу. Ты можешь звать меня «мой повелитель», «мой бог», «мой яхонтовый жеребец»; если будешь особенно стараться, мы даже дойдём до «Сей-чан», размазанное на твоих пухлых губах с той же целью, с которой девушки мажутся помадой: чтобы нравиться. Ты будешь стараться понравиться мне, выдыхая в мою шею «Сей-чан» и ёрзая на моих коленях. Я хочу сломанного мальчика, который будет шептать мне моё собственное имя так, как другие говорят: «Вставь мне». Ты не должен произносить это иначе, ты должен быть зависим от меня, от моих действий.       О, Тецу, твой язык и твоё тело ещё не знают стольких фраз и движений для нашего полноценного общения. Но не волнуйся об этом. Красный демон научит тебя.       Боже, мальчик, брось уже эту мнимую стеснительность, хорошо? Ну кто так поступает, Тецу? Кто типа случайно ходит в чересчур обтягивающих штанах только для того, чтобы я зажал тебя в углу? И кто, спрашиваю тебя, вздрагивает, когда я просовываю руку между его ног, и стонет мне в рот: «Акаши-сан, увидят же». Ну и пусть увидят, кто не любит хорошее порно.       Если честно, я не понимаю тебя. Совсем. Зачем ты провоцируешь меня, если тебе не нравится боль? Зачем ты соблазняешь меня, если ты так не хочешь всех этих мучений? Неужели ты всё же думаешь, что я поступлю с тобой иначе в этот раз? Что я буду нежным, любящим и ласковым? Ох, нет, малыш, это не «my cup of tea»*, как говорят англичане.       Хотя, знаешь, это ведь я даю тебе надежду на отношения. Я позволяю тебе спать в моей кровати, разбрасывать вещи в моей ванной, пить из моих чашек, приходить в мой дом, когда только захочешь, просить помощи. Ты можешь считать себя особенным, ведь ни с одной другой игрушкой я не обращался так же, как с тобой. Это плюсик в твоём листе достижений, не так ли?       Хватит притворяться, малыш. Если бы ты действительно хотел, ты бы ушёл, даже я не смог бы помешать тебе. Хоть я и псих, и садист, ты вызываешь нечто иное у меня в груди, и чтобы я ни говорил тебе, ни делал с тобой, мне стыдно. Мне стыдно оттого, что я разрушаю тебя, что я хочу сломать тебя, но я не могу остановиться. Это похоже на борьбу двух личностей, и это сложно, знаешь? Я не могу понять, чего хочу на самом деле. Ты веришь, что я позволяю тебе быть особенным, потому что я хочу этого? Потому что я просто не могу справиться со своим характером и просто боюсь, я избиваю тебя и насилую? Возможно, но не строй иллюзий на этот счёт. Ведь даже я не знаю наверняка, что происходит в моём мире.       Отрицай сколько хочешь, малыш, но я доставляю тебе удовольствие. Маленький мазохист, который старательно пытается это скрыть. И в этом плане ты подходишь мне.       Я разведу твои бёдра, я не оставлю на тебе ни одного свободного сантиметра — я все покрою тонкой плёнкой засохшей слюны и буду дышать на твой багровый член, слушая, как твой голос невозмутимого паренька превращается в сдавленное нытьё. Я буду смотреть, как белые капли расползаются по твоим ногам. Я буду слизывать их, я буду растирать их между пальцев, я поднимусь к твоему рту и передам твой собственный вкус поцелуем. Я хочу, чтобы ты испытывал наслаждение, а после муки от предвкушения, испачканного пальцами в твоей крови.       Я обожаю каждую трещинку на твоих пухлых губах, каждый миллиметр твоей фарфоровой кожи. Я хочу касаться их нежно, но я не могу позволить себе этого. Я буду злиться, я буду бить тебя и смотреть, как дрожит твоё хрупкое тело под весом разрушенных иллюзий, и как снова ты оживаешь, почувствовав нежное касание пальцев.       Ты можешь оставаться не только в моей кровати, но и в моей голове. Я боюсь признать это, боюсь дать тебе понять, что это действительно так, ведь я не создан для нормальных отношений. Так что пусть всё остаётся на своих местах, рано что-то менять, мой сладкий мальчик, рано. Пока что тебе придётся слушаться меня, мириться с моей властью, собранной по кусочкам из каждой моей личности, а это невероятно большой пазл, малыш.       Тецу.       Мне нравится, как ты послушно открываешь свой горячий ротик, как ёрзаешь у меня на коленях, откидывая назад голову и открывая мне белоснежную тонкую шею. Я мог бы запросто сломать её и насладиться контрастом твоей фарфоровой кожи и горячей алой крови, но, помни, ты особенный. Я мог бы избивать тебя до потери пульса, но я успеваю останавливаться, потому что мне нравится, когда ты дышишь. Мне нравится, когда ты смотришь на меня своими бездонными очами, которые вовсе не наполнены болью, страхом или желанием убежать. Я вижу в них жалость. И это впервые, когда во мне не рождается желание убивать за такое чувство.       Мне нравится, как ты прогибаешься в пояснице и тянешься за моей ладонью, стараясь упереться носом в руку и показать, что ты послушный мальчик. Тебя это не унижает, ты делаешь это так, будто я здесь жертва, будто это я здесь нуждаюсь в спасении. Возможно, так оно и есть.       Мне нравится смотреть на тебя, любоваться тобой. Это похоже на манию, неизлечимую болезнь, которая просто тонет в этой безнадёжности. Ты можешь нравиться мне хоть тысячу раз, но я не признаюсь тебе в этом. Это разрушит меня.       Да, я эгоист. Да, я уничтожаю тебя, чтобы выжить самому. Да, я могу это остановить, но я слишком привязан к тебе. Но я забываю обо всём этом, когда ты, казалось бы, моя жертва, которая должна страдать, берёшь мои пальцы в рот, втягиваешь фаланги через сомкнутые губы и загоняешь пальцы к щеке, оттягивая кожу. Поднимаешь на меня глаза и медленно покачиваешь головой, изображая минет. Мои пальцы надавливают на розовый язык, прокатывают слюну до корня и костяшками задевают нёбо. Ты сдавленно рычишь, скулишь, обсасываешь мои пальцы тщательно, будто я плачу тебе за это деньги, и чуть прикусываешь зубами, забывая, что я в любую секунду сорвусь и снова стану тем садистом, который избивает и насилует его. Но я держусь. Я откидываю назад голову, наслаждаясь.       Я просто теку с тебя, малыш. Когда ты освобождаешь рот и водишь мокрыми губами по моей щеке — я теку.       Когда ты проникновенно заглядываешь мне в глаза и тянешься, чтобы коснуться моих губ — я теку.       Я подводная лодка с брешью в борту, и сейчас мне нравится это.       Ты дотрагиваешься до моего обветренного рта и, обведя контур моих губ, облизываешься, а я слишком заворожён всем этим, чтобы дать волю своей тёмной стороне.       Ты нужен мне, Тецу.       Сегодня, завтра, все следующие месяца. Ты нужен мне, и это я действительно не боюсь признать.       Кто знает, быть может, ты дождёшься своего, Тецу.