Гарри Грюм и Постоянная Бдительность!

Если бы кто-нибудь в одной из вылазок сказал Аластору Грюму, что он вскоре возьмёт к себе осиротевшего ребёнка, тот рассмеялся бы в лицо идиоту. Но судьба бывает превратной. Тяжёлая, долгая и полная потерь война закончилась слишком неожиданно и быстро. Самому Грюму, не косвенно поспособствовавшему этому исходу, потребовалось две трети часа, чтобы осознать, что это конец. Что назвавший себя лордом окончательно рассыпался в пепел, что его друг и боевой товарищ Альбус четверть часа назад погиб от проклятия, что из всех Поттеров, в чьём крохотном доме произошла битва, в живых остался только мелкий ребёнок. Грюм обернулся к колыбели и с каким-то подозрительным сочувствием посмотрел на малыша. Тот, держась крохотными ручками за бортик манежа, шатко стоял на ногах и огромными зелёными глазами смотрел на него. Не на мёртвого старика в углу комнаты, не на тело матери, упавшей на пол рядом с колыбелью, а именно на него. Маленький Поттер смотрел на Аластора так, будто был больше него уверен в том, что всё закончилось. Грюм фыркнул и передёрнул плечами, заметно скривившись от боли в выбитом суставе. Приди они на несколько минут раньше — двое товарищей, таких же бойцов Ордена, как и он, возможно, были бы ещё живы. Возможно, вместе с ними победить было бы проще. Возможно, тогда бы выжил и Дамблдор. Но по иронии судьбы единственным, кто своими глазами увидел конец долгой войны, стал годовалый ребёнок. Сам Грюм успел обернуться только тогда, когда упал сам сразивший Лорда Дамблдор. А ребёнок всё видел. Видел, но никогда не расскажет. Просьба Альбуса позаботиться о мальчишке отпечаталась в сознании как паршивое клеймо — ты чувствуешь, что эта мысль есть, но не пытаешься к ней «прикоснуться», потому что обдумывать её — не самое приятное дело. Возможно, дети были едва не единственным, чего Аластор Грюм опасался. И не любил. Скорее, больше не любил, чем опасался — так убеждал себя Грюм, прожигая взглядом стоящего в колыбели ребёнка. Тот в ответ не сводил взгляда с аврора и почему-то улыбался. Грюм фыркнул. Да, он точно не любит детей. Они слишком слабые, маленькие и тонкокожие — рядом с такими нежными персонами бывалому аврору находиться опасно. Это как играть в квиддич хрустальным снитчем. «Снитч» улыбался и прожигал взглядом Грюма. Грюм подсознательно надеялся на то, что мать малыша сейчас поднимется, заберёт своего мелкого себе и избавит аврора от возложенного на него долга. Но Лили не вставала. А мелкий смотрел на него и тянул к нему руки. — Ну и как тебя зовут, мелочь? — удручённо хмыкнул Аластор, неуклюже подковыляв к колыбели и упершись целой рукой об бортик. Маленький Поттер смотрел на большую, испещрённую шрамами ладонь с абсолютно щенячьим восторгом. — Ты вообще смекаешь, что сказка для тебя закончилась? Малой выдал веское невразумительное «агага» и потоптался по манежу. — Нет, погоди, ты хотя бы в силах себе представить, что тебя ждёт? Мальчишка продолжал настойчиво тянуть ладошки к мрачному дяде, как будто упрашивая взять его на ручки. — А ты попробуй уговорить меня, чтобы я тебя взял, — хмуро проговорил Грюм, размяв шею и выжидающе посмотрев на мелкого. Как будто тот мог привести хоть какой-то аргумент. Как будто тот вообще понимал, что вокруг происходит. Мелкий посмотрел на него, нахмурился и вдруг со счастливым видом хлопнул в ладоши. — Агага… кедадра! Грюм едва не подпрыгнул на месте, ошалело уставившись на ребёнка. Аргумент, несомненно, подействовал — такого заскока Аластор точно не ожидал. Но теперь ребром вставал вопрос о том, что вообще можно ожидать от мальчишки, первыми словами которого стало смертельное проклятие? — Хорошо, уговорил. Только потом не хнычь, я тебя предупреждал, — угрюмо буркнул аврор, неуклюже заграбастав малого в охапку, и прижал его к себе левой рукой. Правой же он ловко выхватил палочку и вызвал патронуса. Серебряный тигр метнулся в Министерство за оперативной группой зачистки. Спасать в этом доме было уже некого. А на улице зарычал мотор. Мелкий Поттер захлопал в ладошки и потянул ручки ко вбежавшему в комнату мужчине. Грюму отчаянно захотелось, чтобы «адада» ребёнка сработала и Сириуса Блэка хотя бы оглушило — выслушивать истерику у аврора сейчас совершенно не было желания. — Хватай вещи этого мелкого спиногрыза и шуруй за мной. Здесь делать больше нечего. И без психов, Блэк, — сурово скомандовал Аластор, борясь с желанием закрыть глаза на беспредел и спихнуть ответственность за малого на его крёстного. — Будешь упираться — получишь империус, я не в настроении церемониться. Годрикову Лощину бывалый аврор Аластор Грюм покинул на летающем мотоцикле с гудящей головой и двумя спиногрызами на своей совести. За это определённо стоило выпить. И за победу, конечно. Но для начала стоило проводить свою тихую холостяцкую жизнь. Почему-то Грюм был уверен, что следующим словом, которое выучит малой, станет «огневиски».