Воспоминания в моем сердце.

      Декабрь, 2003.       Сегодня в дом Чонов вновь приехала бабушка, чтобы навестить мальчиков и скрасить одиночество мамы.       Ей и одной было хорошо, точнее, с бутылкой вина, но не суть. Бабушка просто не может смотреть, как её родная дочь спивается. Но Тэхён с Гукки никогда не жаловались на маму. Им просто не на что жаловаться. Она готовит, стирает для них, играет с ними. Это всё, что нужно ребенку. А вечером, когда мальчики спят, она открывает бутылку вина, включает тихую музыку и плачет.       Тэхён каждую грёбаную ночь засыпает под тихое рыдание матери. А на сердце у него словно что-то рушится. Ему так больно. Но он боится спуститься к ней, ведь она вновь скажет: «всё хорошо, родной, отправляйся спать» — и вновь будет прятать своё лицо, чтобы он не видел её слёз. — Мама каждую ночь плачет, — нажаловался Гукки брату, когда они остались наедине в комнате. — Я знаю. — Почему она плачет? Мы делаем ей больно? — не унимался малыш. Он лежал на кроватке Тэхёна и глядел в потолок, засыпанный звёздами. А Тэхён лежал рядом и пристально смотрел на Гукки. — Она скучает, — всего-то и ответил Тэ. — По папе? — Да, — тихо прошептал Тэ. Его глаза округлились, он и не думал, что Гукки помнит его. — Я тоже скучаю по папе, — признался Гукки и перевернулся на бочок, лицом к Тэхёну. Его глаза остекленели, он вот-вот бы зарыдал, но Гукки не показывает брату свою слабость. Тэхён говорил, что плачут лишь девочки, а мальчики должны оставаться мальчиками. Он сдерживал свои слёзы до последнего, и Тэхён заметил это. — Гукки, не плачь, — жалостливо попросил старший. Его ладонь накрыла пухлые щечки Гукки, а младший от прикосновений брата закрыл глаза, пряча слёзы, которые всё же скатились с его глаз. Тэхён нежно поглаживал большим пальцем щечку Гукки и чувствовал какое-то спокойствие внутри себя. — Хочешь кое-что увидеть? — Хочу. — Тогда не плачь и пошли за мной, — Тэхён подскочил с кровати и подбежал к окну. А мелкий послушно последовал за ним. — Смотри вон туда.       Тэхён указал на ночное звёздное небо. Он мельком опустил голову, чтобы убедиться, что Гукки смотрит. А мелкий стоял и непонятливо глядел на небо, усыпанное звёздами. — Вон те звёзды — это люди, точнее, их души. Когда папа покинул нас, он отправился туда. Он сейчас в лучшем мире, Гукки. А ещё ему совершенно не больно. Наверное, он тоже скучает по нам. — Тогда пускай вернётся! — перебил его Гукки. — Он не может сделать этого. Он обрел покой, Гукки, понимаешь? Его души больше нет на земле…       Не успел Тэхён договорить, как в комнату влетает бабушка и начинает ругаться, тем самым пугая Гукки и обижая Тэхёна. — Как ты смеешь говорить это маленькому Гукки? И почему вы ещё не спите? — она подлетела к мальчикам и оттолкнула старшего от Гукки. Прижимая испугавшегося мальчика к себе. — Я всегда знала, что ТЫ большая ошибка! Зачем только они усыновили тебя?!       Она так зло и безжалостно смотрела на Тэхёна, что тот сразу забыл про правила мальчиков. Ему было невыносимо больно от ядовитых слов бабушки; губки задрожали, а из глаз градом покатились слёзы. Ещё никогда ранее в этом доме никто не заикался о том, что Тэхён приёмный. А сам мальчик поставил точку в своей бездомной жизни.       Но эта женщина напомнила ему о его прошлом, и он не мог просто стоять. Выбежав из комнаты, он побежал через гостиную на улицу, мельком замечая, как его мама спит на диване, ничего не замечая. В его глазах всё расплывалось, он даже не видел куда бежит, пока не упал посреди площадки. Его любимая пижама порвалась, а на руках останутся ссадины. Но он не чувствует физической боли, лишь моральная боль, которая не унималась и давила на Тэхёна.       Он уже не плакал, а выл. Прижав колени к груди, он уткнулся в них носом и выплескивал всё, что накопилось. А сзади неожиданно кто-то так крепко и тепло обнял его. Это был маленький Гукки, который видеть не мог слёз старшего. Он стоял на коленях и обнимал хёна, уткнувшись щекой о его спину. — Хён, — позвал его Гукки, но Тэхён ничего не отвечал, а лишь всхлипывал носом. — Хён! — Настаивал мальчик.       Тогда Тэхён сделал вид, что он весь во внимании. И Гукки продолжил. — Хён, я люблю тебя!       По телу Тэхёна прошла лёгкая дрожь, а сердце учащённо забилось. Слёзы прекратили течь из его глаз. Он не знал, что нужно сделать, чтобы отблагодарить младшего. Именно это и нужно было Тэхёну.       Я люблю тебя…       Эти слова заглушили боль и разочарование внутри него, посеяв тишину и чувство привязанности. Такие громкие слова, так ещё и из уст Гукки. Это кажется чем-то большим, чем просто слова. — Хён? — после долгого молчания спросил Гукки. — А ты любишь меня? — И я люблю тебя! — признался мальчик, не успел Гукки договорить. Тэхён повернулся к нему лицом и заключил мелкого в свои объятия.       Тот день зародил между этими двумя неутолимую привязанность. Гукки всё больше переживал за Тэхёна, когда тот задерживался в своем классе после уроков. А Тэхён не мог уснуть каждую ночь, не поцеловав в лобик этого мелкого засранца.       О той ночи мама так и не узнала, а Тэхён с Гукки поклялись, что никогда не расскажут об этом ей. Они не хотят, чтобы мама ссорилась с бабушкой из-за них, поэтому держать всё в тайне — поступок уже взрослых и умных мальчиков.       В школе мальчики встречались на каждой перемене, особенно они любили тридцатиминутную перемену — время ланча. — Сегодня мама завернула нам сэндвичи, — обрадовался Гукки, когда они с Тэхёном уселись за общим столом в столовке. — Я скучал по ним, — отозвался Тэ и начал распаковывать свой обед. Но сначала помог расправиться с мешочком Гукки. — Я и сам мог, — нажаловался Гукки, когда заметил смешки в их сторону. — Я знаю. Но я хочу помочь тебе, — объяснился Тэ и приступил кушать мамину стряпню. Но, не успели они даже откусить немного от сэндвича, как за их стол сели мальчики с его класса и начали громко гоготать. — Почему ты так возишься с этой мелкатнёй? — спросил один из них, указывая взглядом на Гукки. — Уходи! — рявкнул на него Тэхён, но мальчики и не собирались слушаться его. Они продолжали смеяться, а после чего начали распускать руки, тыкая в Гукки пальцами. — Малявка! Малявка! — дразнили они его. — Не трогайте его! — приказал Тэхён, встав с места. Но издёвки не прекратились, а лишь, наоборот, усилились. — А что ты нам сделаешь? — насмехался «главный» в их компании. А Тэхён не стал больше смотреть, как младшего брата обижали. Он подошел и растолкал всех от Гукки. А мелкий сидел и прятался за спиной брата.       Он ещё слишком мал, чтобы давать сдачи старшим. Но внутри него зарождались злость и ненависть, которые с каждой издевкой ему хотелось выплеснуть наружу. Это случилось на следующий день, в то же время, за обедом. Нет, конечно, Гукки не вырос за день, но он набрался мужественности сделать это.       Фред — так звали того приставучего мальчика. Он вновь подошел к ним за обедом, только теперь говорил не он, а Гукки. — Это наш стол. Уходи отсюда! — фыркнул мальчик, чем только рассмешил Фреда. — Ох, ты! Боже мой! Кто заговорил, — и все загоготали. Но не Тэхён и не Гукки. Тэхён не может смотреть, как его младшего брата обижают, тем более у него на глазах. — Зам… — Уходи! Уходи! Уходи! Ты портишь настроение моему хёну! — запищал Гукки, оглушая всех вокруг. Его лицо покраснело от такого напора, а рука крепко схватила ложку. Не сказать, что у Гукки много силёнок, но ударить по лбу Фреду, так ещё и до синяка, он смог. — Как… как, — из глаз Фреда градом полились слёзы. Держась за лоб, он выбежал из столовой, оставляя в покое братьев.       На лице Гукки появилась гордая улыбка, а Тэхён сидел с разинутым ртом. Он бы никогда так не смог! Не потому что он слабый. Просто не смог бы и всё. — Теперь он не будет лезть ко мне, — гордо заявил Гукки, смотря на своего брата, который выглядел подавленным. — Тэхён, почему ты молчишь? — Я не смог защитить своего младшего брата, — признался Тэ и опустил голову. — И не нужно! Теперь я буду защищать нас двоих, — воскликнул Гукки, но настроение у Тэхёна так и не поднялось. Он старше. Он должен защищать их двоих, а не Гукки. — Ешь.       Гукки задержали после уроков, поэтому они с Тэхёном опоздали на школьный автобус. — Мама расстроится, — сказал Гукки, держа за руку брата. — Ничего страшного. Можно дойти и пешком. Не так уж и далеко, — пожал плечами старший и повёл Гукка домой. Они уже ходили пешком до дома, но это было в теплую погоду, когда грело солнышко, и пели птички. Но не в такую погоду, как сейчас: холодную, ветреную и снежную. Но выбора нет.       Они всю дорогу молчали, так как оба были не в лучшем настроении. Но подходя к дому, Гукки остановил Тэхёна. — Подожди, — затормозил его мелкий. — Я не люблю, когда ты дуешься на меня. — Его лицо невинно опустилось вниз, а рука всё по-прежнему держала руку брата. — С чего ты взял, что я дуюсь? — удивился Тэхён и тыкнул пальцем в лоб младшего, чтобы тот смотрел ему в глаза. На лице Тэхёна расплылась улыбка такая искренняя и нежная. — Ты обиделся, потому что я защитил себя, — фыркнул младший. — Это хорошо, что ты можешь постоять за себя, Гукки, я рад этому! Теперь мне не придется переживать за тебя! — А ты переживал? — Конечно! Каждый день ты говорил, что мальчики из твоего класса обижают тебя, а я не мог повлиять на них. Я злился на себя. И переживал за тебя, — подытожил Тэхён, одарив брата поцелуем в лоб. — А теперь домой, я ужасно замерз!       Так и протекала их беззаботная детская жизнь. Мальчики много времени проводили вместе что в школе, что дома. Они были неразлучны, даже когда спали. Именно! Теперь они спали в Тэхёновой комнате. Так было удобней. Для Гукки. Для Тэхёна. Для мамы.       Однажды за ужином Гукки признался, что любит Тэхёна. А мама захохотала, сказав «он тоже тебя любит, Гукки. Вы же братья». И все были счастливы.       Мальчики росли. Из детей они уже превратились в подростков. А, как правило, с возрастом прибавляются новые проблемы.       В школе многие знали, что они братья, а тот, кто не знал, обязательно говорил что-то вроде: «фу. Они держатся за ручку! Они что, гомики?». А однажды, когда Гукки обнял брата со спины, на них упали множества неодобрительных взглядов. А после чего Гука жестоко избили. Тэхён был в это время в классе и ни о чём не подозревал, но стоило ему посмотреть в окно, как увидел за углом школы кучу пацанов, избивающих его брата. Он рванул туда так быстро, что пятки сверкали, сбивая всех на своем пути.       Когда Тэхён прибежал на место, то вокруг уже никого не было. Один лишь Чонгук лежал на земле весь в ссадинах и крови. — Гукки! — Тэхён бросился к брату, а тот оттолкнул его.       В тот день они поняли, что их близость — это большая проблема в их подростковой жизни.       Май, 2012. — Мама, я должен туда пойти! — возразил Гукки маме, когда та категорически была против его посещения тхэквандо. — В этом нет ничего плохого, если я выучу пару приёмчиков, — настаивал Гукки. Но он никогда не договаривал матери. И сейчас он тоже утаил истинную причину его ярого желания овладеть этим боевым искусством. Но на то причина и правда была. — Почему тебе так захотелось начать заниматься этой чушью? — Ну, маам, — промямлил младший и закатил глаза, так и не рассказав, в чём причина. — Вы меня так в могилу заведёте! — мать психанула и отвернулась от своего сына. А тот понимал, что это значит, и на его лице появилась улыбка победителя. Гукки на цыпочках подошел к своей матери сзади и обнял так крепко и с любовью, что мать не могла сдержать улыбку сквозь слёзы. — Вот увидишь, мам, со мной ничего не случится, — заверил её младший и поцеловал в щёчку. А в это время как раз вернулся Тэхён с футбольной тренировки. И увидев, как младший сюсюкается с мамой, улыбнулся. — Ты опять выпрашиваешь у матери деньги? — издевательски вмешался старший в их разговор. — Не вмешивайся не в своё дело! — грубо ответил Гукки, за что получил подзатыльник от матери. — Чон Чонгук, как ты разговариваешь со старшим бра… — Мам, всё в порядке. Я пошел к себе, — перебил её Тэхён и лукаво улыбнулся. Конечно, всё было не в порядке…       Тэхёну было невыносимо больно слышать такое от брата. Тем более, когда любишь этого мелкого засранца. Но мальчик ничего не мог с этим поделать. Уже несколько лет Гукки так относится к старшему брату. Почти не разговаривает с ним; не прижимается так, как в детстве; даже хёном его не зовёт. Всё, что он делает, так это отталкивает Тэхёна во всех возможных смыслах.       А Тэхён лишь догадывался, в чём причина его агрессии. Но даже с этим ничего поделать не мог. Их близость так и не прекратилась после первой драки с Гукки, но когда Тэхён пришёл весь в крови и ссадинах, то маленькое сердечко Гукки не могло выдерживать такое. Смотреть, как хён мучается — для Гука больнее собственной смерти. Тогда-то всё и прекратилось. Чонгук больше не желал спать с Тэхёном в одной комнате; не говорил брату приятное; не прикасался к нему. Он избегал Тэхёна, причиняя брату ещё большую боль.       Тэхён уже ушёл в свою комнату, а младший брат чуть ли плакать не начал в свои 14 лет. Матери всегда всё видят, им даже смотреть не нужно, чтобы заметить, как душевно больно их детям. Посмотрев на расстроенного Гукки, она протянула свою ладонь к его щеке и начала успокаивать мальчика, нежно поглаживая большим пальцем по его щеке. — Гукки, зачем ты делаешь это? Я же всё вижу, ты не хотел этого говорить. — По-другому никак, — печально выдохнул мальчик и упал перед ней на колени. А мать почувствовала, как по лицу её сына скатилась слеза. Слеза боли и разочарования. — Малыш, — прижала она его к себе, спустившись на колени. — Если любишь своего брата, ты должен показывать ему это, а не избегать! — Люблю? А разве я могу? — прошептал Гукки, уткнувшись матери в плечо. — Что плохого в том, чтобы любить своего брата? — мама поглаживала Гука по голове, успокаивая сына своего. — Это не та любовь, мама! — признался Гукки и заревел, словно маленький ребёнок. В его слезах было столько боли и любви. Он скрывал это от матери, но настало время признаться. Ведь невыносимо жить с этим… одному. Да и признаться Тэхёну он не может. Не может подойти и сказать: «Хён… хён, я люблю тебя! Ты и представить себе не можешь, как сильно я полюбил тебя. Не могу заснуть ночью без тебя. А в школе полный ад. Я даже не вижу тебя там. А так хочется. Хочется подойти и обнять так крепко, чтобы кости скрипели. И никогда не отпускать. Никогда!» — а ведь так хочется. Он знает, какие проблемы возникли у них обоих, и боится этого. Он не хочет видеть, как его брат страдает физически. Не хочет. Не может. — Нет, Гукки, ты просто запутался, — пыталась отговорить его мама, отстранившись от сына. — Запутался? Я запутался в 9 лет, когда дрожь по телу прошла от прикосновений Тэхёна. Тогда я думал, что всего лишь запутался. Но, мама, прошло уже 5 лет, а дрожь так и не сходит. Сердце так бешено стучит при виде хёна. Мне так хочется обнять его, но я не могу. Маам, — его глаза были все заполнены слезами. А мать от услышанного закрыла рот рукой. Ей так хотелось кричать. Кричать на весь дом от собственной боли.       От правды на её глазах выступают слезы, а сама она понимает всю серьезность дела. Она не может успокоить Гукки, так как сама сидит чуть ли не умирая. Ей невыносимо больно видеть, как её сын мучается, как её сыну больно душевно. И внутри всё сжимается. — Родной! — она с любовью на сердце прижала сына к себе. А Гукки и вовсе расклеился в её объятьях.       Той же ночью Тэхён всё не мог заснуть. Из головы никак не вылетали слова младшего. «Он так ненавидит меня?» — прокручивал в голове старший. Но не было желания больше лежать в собственной постели в догадках. Ему хотелось знать причину. Прокравшись в комнату к брату, он незаметно лёг рядом с ним под одеяло. Но будить младшего он пока не хотел. Наблюдать за спящим Гукки было как бальзамом на сердце. Здесь он не огрызался и не смотрел так зло, как утром. На лице Тэхёна расплывалась улыбка наслаждения, а рука так и чесалась убрать прядь волос со спящих глаз Гука. Но он не стал делать этого, а то проснется. — Что ты делаешь в моей постели? — не открывая глаз, спросил Гукки. Тэхён пойман с поличным, но в ответ он не знает что сказать. Он пришёл сюда, чтобы поговорить с Гукки. Тэхён так скучает по простым ночным разговорам. Но боится даже рот открыть. — Если ты пришел сюда, чтобы просто… — Да, я пришел сюда, чтобы просто поглазеть на мелкого идиота! — перебил его Тэхён и закатил глаза. А Гукки всё же осмелился открыть свои глаза и заглянуть в тёмные очи брата, которые останавливали его дыхание. — Ты стал отвратительным, Чонгук! — Наконец заговорил Тэхён после долгого молчания. — Что ты хочешь, чтобы я тебе ответил? — Перестань себя так вести! Почему ты даже дома меня избегаешь? — Тэхён в ожидании смотрел на Чонгука, а малой чуть ли не дрожал.       Он не может больше терпеть. Не желает.       Одернув одеяло, он за руку поднял Тэхёна. Сидя перед ним в позе лотоса, Гукки, не отрываясь, глядел в глаза Тэхёна, которые слегла были напуганы. Но старший брат не уходил, он с нетерпением ждал продолжения.       Гукки медленно протянул свою ладонь к Тэхёну и прикоснулся к его колену, не отрывая взгляда от его глаз. А у Тэхёна от теплой ладони младшего по коже прошлась легкая дрожь, и сердце в грудной клетке просилось наружу. Дыхание потеряло прежний ритм, сбившись к чертям. — Ты что-нибудь чувствуешь? — Нет, — соврал Тэхён. — А я, да! Хён, чёрт возьми, я чувствую! Я чувствую, как дрожь раздирает моё тело; как внутри жестоко стучит сердце; а в животе так отвратительно, но приятно. Хён, я чувствую это каждый грёбаный день, когда вижу тебя. Я знаю, что не должен этого испытывать к тебе, но я не могу, — заикаясь признался Гукки, двигаясь рукой всё выше к бедру старшего. Но он остановился, понимая, что это лишнее. «А что, если он уйдет?» — боялся Гукки и неохотно убрал руку.