***
- Брат, что ты творишь? - прижимаемый к стене мужчина в непонимании смотрел на своего брата. - Ты опять улыбался ему! Опять улыбался этому ублюдку! - прошипел тот ему в лицо и заткнул уже раскрывшего рот брата поцелуем. - Гил, что ты такое говоришь? - тяжело дыша после поцелуя, спросил мужчина. - Никому я не улыбался. - Ах, никому, - с ехидством ответили ему. - Меня то можешь не обманывать, Людвиг. Я видел, как ты улыбаешься тому придурку-профессору! - Мистеру Венсу? - недоуменно уточнил Людвиг. Гилберт кивнул. - Я не улыбался ему. - Врешь! - рука Гила сжала волосы на затылке Людвига. - Сейчас я покажу тебе, кому ты принадлежишь! И вновь грубый поцелуй-укус. Затем резкий разворот и грубый толчок на кровать. - Брат, не надо, - Людвиг со страхом смотрел на приближающегося брата. Таким злым он его никогда не видел. - Не отвлекай, - лишь рыкнул Гилберт, сдирая с брата футболку. Он пришёлся по его шее цепочкой смачных поцелуев, оставляя засосы. Людвиг попытался отпихнуть брата, но добился лишь того, что Гил достал из-под подушки наручники и сковал запястья брата. - Я готовился, - усмехнулся Гилберт на вопросительно-панический взгляд Людвига. - Брат, - предпринял Людвиг ещё одну попытку успокоить Гила. - Молчи, - краткий приказ. - Ты должен понять, что принадлежишь только мне! Сдернув с Людвига шорты, Гил перевернул его, ставя на четвереньки. - Шикарно, - довольно потянул он. Людвиг лежал, молча глотая слёзы обиды и страха. От такого Гилберта не знаешь, чего ожидать. Со смачным шлепком ладонь Гила опустилась на ягодицы Людвига. Тот вскрикнул. - У тебя такой голос, - интонация, с которой говорил Гилберт, стала намного мягче. Ладонь с нежностью огладила покрасневшее от удара место. - Братик, как же я тебя люблю. Рывок, и Людвиг стоит на коленях, а сзади к нему прижимается совершенно голый Гилберт. И когда только успел? Ладони Гила сжали задницу брата, а ласковые губы поцеловали в шею. Людвиг тихо всхлипнул. Слишком резкая перемена настроения явно не сулила ничего хорошего. Гилберт тем временем открывал баночку крема. Брата хоть и надо было наказать, но он не хотел быть грубым. Макнув туда два пальца, Гил приставил пальцы к анусу брата и протолкнул их внутрь. На удивление, тот оказался уже растянут, несмотря на довольно долгое отсутствие секса. - Игрался? - прошептал Гил брату на ухо. - Да, - Гилберт не видел, что Людвиг покраснел. - Хотел бы я посмотреть, - хмыкнул Гил, вытаскивая пальцы. Тратить время теперь было пустым занятием. Он сразу толкнулся внутрь и одновременно обхватил полувозбужденное достоинство своего брата. Людвиг тихо застонал, проникновение брата всегда действовало на него по-особенному. На тело накатывала удушливая волна, всё тяжелело и на глаза накатывала мутная пелена. Гилберт резко начал двигаться. Входил рваными и быстрыми толчками, при этом в такт лаская брата. - Повторяй за мной, - повелительный голос над ухом. - "Я твой навечно", ну же, повторяй. - Я твой навечно, - периодически постанывая, ответил Людвиг. - М~, брат, продолжай~ - Не смею перечить, - хохотнул Гил. И задвигался с ещё большим рвением. Людвиг не выдержал первым и кончил с громким стоном себе на живот и простыню. Гил последовал за ним. Калининград постучал в комнату вдохновения сценариста. Открыла ему зареваная Монако. - Монако, выслушай меня! Я - козёл, сволочь и скот, признаю это. Прости за то, что нагрубил. Просто, знаешь, переспать с собственным братом... Сама знаешь, короче. И, вот, это тебе, - Гил протянул девушке коробку молочного шоколада с орехами. - Держи и прости. Сможешь? - Смогу, - чуть сиплым голосом отозвалась девушка. - Ты тоже прости, я не подумала. Хочешь, в новом фильме тебе хорошо будет? - Согласен, - усмехнулся немец. - Только я сверху. - Само собой, - Монако с улыбкой взяла коробку с шоколадом.Фильм десятый: "Братская ревность"
27 июня 2016 г., 18:20
- Я не буду этого делать!
И снова крик на всё здание. К этому все уже давно привыкли.
- Будешь! - грозно рявкнул Россия. - Ты будешь это делать, мать твою! Ты трахнешь Германию!
- Никогда! - категорично заявил бывший Пруссия. - С чего я вообще должен это делать?
- Посмотрим, - картинно задумался Россия. - Когда ты узнал, кто будет участвовать, то накричал на Монако, она кстати до сих пор рыдает в комнате вдохновения, расколошматил два стула и нагрубил ресепсионистке. Ты теперь просто ОБЯЗАН сыграть.
И Гил сдался.