Единственный

      Сперло дыхание. Воздух с трудом пробивается в мои легкие. Я замерла, но мир вокруг меня все еще движется. Только это и не дает вылететь из реальности. Ведь когда ты стоишь на грани победы и того, что находится за ней, теряешься в той куче догадок, что же все-таки случится. Но ведь есть и те люди, которые с подозрительным спокойствием воспринимают все происходящее. Наверное, я не этот тип людей. Хах.       Серёжа стоит, не шевелясь, а я даже подняться не могу. Только дотрагиваюсь своей холодной рукой до его горячей. Мужчина вздрагивает, но после этого также не движется. Словно статуя, великолепная статуя, высеченная самим Микеланджело. С ним, со мной, со всеми нами замерла и вся Россия. Мы верим. Верим в него.       Петра нарочито долго молчит, лишь усугубляя все положение. Всем и без того ужасно волнительно. Ну, сколько можно? Мы все тут скоро с ума сойдем.       В один момент по залу эхом прошелся вердикт, повергший половину меня в полнейший шок. Руки тряслись как у заправского алкоголика, а сознание помутнело. Я видела, прекрасно видела, как опустились плечи Сережи. Как тяжело выдохнули все, кто находился с нами в Грин Рум.       В душе не было ни пустоты, ни злость. Только тягучее чувство обиды, смешанное с гордостью к любимому человеку. Все, и я в том числе, понимали, что если бы не вся эта волокита с тем, что Россия это все-таки Россия. Он был бы первый. Поэтому все эмоции перетекали друг в друга, но не выходили за грани.       Теперь уже и тело приобрело свою волю и смогло подняться на ноги, что бы заглянуть в глаза Серёжи. - Ты,- я выставила указательный палец перед его губами, призывая чуть-чуть помолчать. - Не говори ничего,- он обнял меня, так крепко, что кости захрустели. И ёжику понятно, что мужчина расстроен. Как бы он не пытался спрятать чувство обиды, оно так и старалось выползти наружу.- Ты сделал все великолепно,- я зарылась пальцами в его волосы, ломая всю укладку и прическу в целом. Знаю, будет ворчать, но сейчас это не самое главное. - Ты так в меня верила, а я подвел тебя. Всех подвел,- Сережа говорил, чуть ли не замогильным голосом, но при этом чувствовалось, что через силу, но он старается улыбаться.- Ника, ты до сих пор веришь мне?- мужчина отпрянул от меня и мягко взял за плечи. - Лазарев, как ты можешь такое говорить, а? Совсем крыша поехала?- я покрутила у виска и со слезами на глазах улыбнулась.- Я всегда буду верить тебе. Буду верить в тебя, какой бы ерунды ты там не натворил. - Серьезно?- Серёжа горько усмехнулся.       Я закатила глаза, этот его вечный вопрос ко мне "Серьезно?". Всегда шуточное недоверие. Это значит, что, не смотря на все это он рад. Расстроен, конечно, но все равно рад. Рад и третьему месту, хоть и достоин был первого. - Конечно,- мы соприкоснулись лбами.- Ведь для меня ты единственный, кто может так косячить и оставаться все таким же любимым,- я припала к его пересохшим губам своими, мокрыми от слез. Не то радости, не то обиды. В этом поцелуе не было ни пошлости, ни желания. Просто нежный поцелуй двух людей, которые не могут сказать словами истинных чувств, которые роем вьются в их душе. Он - единственный для меня. Я - единственная для него.