Попала так попала.

Оллария, 1-й день Летних Ветров, 397 год К.С. (вечер) Особняк Алва. Рокэ едва успел поймать падающую с кресла супругу. — Элиса! — позвал он, осторожно встряхивая девушку, но ответа не получил. Уложив ее на диван, мужчина окинул внимательным взглядом внезапно побледневшее девичье лицо и посмотрел на её раненную руку. Кровь из ранки на пальце продолжала еще немного сочиться, и Рокэ уже собрался накрыть ее своими губами, как был остановлен окриком Савиньяка: — Росио, нет! — Ли схватил его за плечо и развернул к упавшему на пол письму. — Смотри! Лист бумаги, о который порезалась Элиса, в том месте, где на него попала кровь, окрасился в темно-синий цвет. — Яд… — потрясенно прошептал герцог и бросился к секретеру, в котором еще его прадед, соберано Алонсо, хранил яды и противоядия. Быстро окинув взглядом разноцветные бутылочки и флаконы, Рокэ схватил один из них и стремительно вернулся к супруге. Опустившись на колени перед диваном, он капнул несколько капель противоядия на платок, прижал его к ранке, после чего надавил на щеки Элисы, чтобы приоткрыть ее рот, и влил четверть содержимого флакона между ее бледных губ. — Ну же, любовь моя, не смей меня покидать, — прошептал мужчина, глядя в ее лицо, после чего обернулся к двери и крикнул так, что, казалось, стены задрожали: — Хуан! Домоправитель появился незамедлительно. — Найти того посыльного, который принес цветы! — рявкнул разъяренный Рокэ. — Привести и запереть в подвалах! И пошли за Мануэлем! Немедленно! Хуан вылетел из кабинета, а герцог склонился над Элисой, пытаясь уловить хоть какие-то признаки того, что она жива. — Росио, — вдруг подал голос Лионель, все еще находившийся в кабинете. — С твоего позволения я заберу письмо, которое прислали эрэа Елизавете. Мне кажется, что я встречал уже этот почерк, но нужно проверить. — Хорошо, — кивнул герцог, не отводя взгляда от супруги. — Только не бери его голыми руками. — Я не настолько беспечен, — Савиньяк натянул тонкие лайковые перчатки, поднял письмо с пола, убрал его в конверт и подошел к двери. — Если я тебе сегодня больше не нужен, то я поеду домой, матушка и Арно, верно, меня заждались. — Поезжай, — кивнул Рокэ. — Передавай мой поклон Арлетте. — Непременно. Как только будут новости, сообщи. — Конечно. Едва за Лионелем закрылась дверь, герцог притянул Элису к себе. — Девочка моя, прошу тебя, очнись, — прошептал он, прижавшись своей щекой к ее щеке. — Дай мне утонуть в твоих глазах, ощутить прикосновения твоих рук, вкусить сладость твоего поцелуя. Вдруг девушка коротко вздохнула и закашлялась. Рокэ на секунду прикрыл глаза и вознес молитву Анэму. Элиса перевернулась на бок, подтянула колени к груди на сколько это позволял корсет и из ее глаз потекли слезы. — Потерпи, потерпи, жизнь моя, — прошептал герцог. — Скоро все пройдет. — Почему мне так плохо? — всхлипнула она. — Тебя попытались отравить, — Рокэ ласково погладил ее по голове. — Счастье, что мои предки на протяжении многих лет познавали науку ядов и противоядий и нужное противоядие у меня нашлось. Давай я отнесу тебя в спальню. Элиса только кивнула. Мужчина осторожно взял ее на руки и не торопясь понес ее в их комнату. Девушка прижалась к нему и мелко задрожала. В спальне Рокэ уложил супругу на постель и уже потянулся к шнуру, чтобы позвать Изабо, но Элиса остановила его. — Не надо, я не хочу никого видеть. — Но ты же не можешь спать в платье, милая, — мужчина посмотрел на нее, не скрывая беспокойства во взгляде. — Если ты поможешь мне, этого будет достаточно, — проговорила она тихо и прикрыла глаза. — Хорошо, если ты так хочешь, — мягко улыбнулся Рокэ, услышав долгожданное «ты» от супруги в свой адрес, и принялся освобождать её от одежды, как делал не раз. Герцог уже устраивал девушку в постели, когда пришел Мануэль. Осмотрев Элису, лекарь успокоил Рокэ. — Опасности для жизни собераны нет, — сказал он. — Быстро принятое противоядие не позволило яду задеть какие-либо важные органы, однако пару дней ей лучше провести в постели. Как только Мануэль покинул спальню, появился Хуан. — Соберано, — начал домоправитель, — мы… Рокэ прервал его жестом. — Не здесь, — строго сказал он. Хуан кивнул и скрылся за дверью. — Милая, постарайся поспать, — герцог присел на кровать рядом с супругой. — Сегодня у нас был прекрасный день, а на вечер не стоит обращать внимание. Элиса судорожно вздохнула. — Ты уходишь? — спросила она, сжимая в руке одеяло. — Не надолго, — мужчина взял ее ручку в свою и поцеловал ладошку. — Только узнаю, что выяснил Хуан. Не забивай этим голову. Рокэ поднялся с кровати, чувствуя на себе взгляд супруги, и вышел в коридор, где его ожидал домоправитель. — Ну что? — герцог смерил Хуана взглядом. — Соберано, мы нашли посыльного, — отчитался домоправитель. — Прекрасно. Я надеюсь, он жив? — Да, соберано. Он сейчас в одной из камер в подвале. Желаете допросить его? — Нет, — Рокэ качнул головой. — Пусть посидит до утра. Проследи, чтобы он с собой ничего не сделал, а завтра мы с ним поговорим. — Слушаюсь, соберано, — кивнул Хуан. — И еще. Соберане ни в коем случае нельзя волноваться, поэтому при ней никаких разговоров про отравление. — Как прикажете, соберано, — домоправитель кивнул еще раз. — Разрешите идти? — Иди, — кивнул Рокэ и вернулся в спальню. Элиса лежала, свернувшись в клубок, и было не понятно спит она или нет. Герцог тихо разделся и лег рядом с супругой. Едва он устроился под одеялом, как она придвинулась к нему и крепко прижалась к его груди. Рокэ обнял девушку и уткнулся носом в ее макушку. В тишине спальни раздался тихий всхлип. — Что с тобой, счастье мое? — встревожился герцог. — Что-то болит? — Страшно, — прошептала Элиса и снова всхлипнула. — Ну-ну, все будет хорошо, — мужчина провел пальцами по ее щеке, стирая слезинки. — Это не стоит того, чтобы твои прекрасные глаза проливали слезы. Больше тебе никто не причинит вреда. — Я боюсь, что когда ты уедешь, меня снова вызовут во дворец и там… — девушка прерывисто вздохнула и замолчала. — Нет, я еще вчера у Савиньяков тебе пообещал, что не будет никакого дворца, никакой королевы и никаких придворных ызаргов и я сдержу обещание. Мне все равно, что двор будет считать меня окончательно свихнувшимся, но до тех пор пока я не выясню, кто стоит за нападениями на тебя, королева не отправится в монастырь или на плаху и двор хоть немного не избавится от Людей Чести, которых уместнее назвать Людьми Бесчестия, ты будешь находиться дома под охраной. — А как же приглашение графини Савиньяк? — спросила она, подняв на него поблескивающие от пролитых слез глаза. — Я что-нибудь придумаю, чтобы вы обе на меня не обиделись, — улыбнулся Рокэ и поцеловал супругу со всей нежностью, на которую был способен. *** Особняк на площади Оленя. Первое, что сделал Лионель, вернувшись домой, он внимательно осмотрел отравленное письмо, запер его в столе и вытащил ключ из замка ящика, чтобы ни мать с братом, ни слуги не добрались до этой опасной вещицы. После чего приказал принести себе шадди и стал перебирать бумаги, лежавшие у него на столе. Прошения, копии приказов, записки и письма, попавшие в его руки по недосмотру хозяев или же после незаметного обыска. Савиньяк не был в восторге от подобного вмешательства в частную жизнь, но когда на кону стояла безопасность государства и короля методы капитану королевской охраны выбирать не приходилось. За четыре года на занимаемой должности Лионель успел изучить почерки практически всех обитателей дворца и придворных. Почерк короля был довольно крупным, округлым и немного небрежным, Его Высокопреосвященства — вытянутый, с легким наклоном вправо и практически без вензелей. Письма королевы изобиловали завитушками, и ее фрейлины, стараясь подражать своей госпоже, тоже выписывали на бумаге крючки и закорючки, кто удачно, а кто и не очень. Почерк, которым было написано письмо для Элисы казался Савиньяку смутно знакомым, но он все никак не мог вспомнить его хозяина. Мелким почерком писали практически все придворные мужчины. Самый мелкий почерк был у господина цивильного коменданта, Людвига Килеана-ур-Ломбаха, но это письмо писал не он. Лионель был в этом уверен. К тому же почерк Килеана, несмотря на весьма скромный размер был насыщен вензелями и по мере написания начинал стремиться вниз. Строчки же в отравленном послании были ровными и выписанными с какой-то особой педантичностью. — Не поздновато ли для работы, дорогой? — раздался от входа в кабинет голос Арлетты и Лионель вскинул голову. — К сожалению, у меня нет иного выхода, — вздохнул мужчина, опуская глаза и продолжая перебирать бумаги. — Это преступление следует раскрыть как можно скорее. — И что же случилось? — женщина опустилась в кресло напротив стола графа. — Эрэа Елизавету отравили. — Надеюсь, она жива? — обеспокоено спросила Арлетта. — Я не знаю, — покачал головой Лионель. — Когда я уезжал, Росио уже дал ей противоядие, но больше я ничего не видел. — В таком случае понадеемся на Создателя, что он спасет бедную девочку. — Скорее здесь стоит надеяться на Росио. — О, в нем я не сомневаюсь. Савиньяк откинул от себя стопку документов, которую перебирал и устало прикрыл глаза. — Что ты ищешь, позволь узнать? — поинтересовалась мать, и Лионель почувствовал, что она внимательно его рассматривает. — Пытаюсь найти почерк, похожий на тот, которым было написано отравленное письмо, — мужчина посмотрел на разбросанные бумаги. — Элисабету отравили через письмо? — удивилась Арлетта. — Да еще и когда Росио рядом. Оригинально. Этот человек либо глупец, либо отчаявшийся самоубийца. — Или же человек королевы. — Одно другого не исключает. *** Особняк Алва. Лиза дремала в объятьях мужа. Тело все еще немного ломило от яда, в голове была откровенная каша и заснуть нормально никак не получалось. Девушке казалось, что вокруг нее летают письма, звучат какие-то голоса и постоянно пахнет лилиями. Мысли метались то к содержанию записки, то к белым лилиям, и Лизе казалось, что уже что-то подобное с ней происходило, и происходило совсем недавно. Вдруг девушку буквально подбросило, и она резко села на кровати. Бал, море цветов на утро в холле особняка и два букета лилий среди них: один, нежно-розовый, а второй — белый. — Любовь моя, что случилось? — руки Росио обхватили ее и Лиза почувствовала, как от дыхания мужа колышутся волоски у нее на виске. — Лилии, как же я сразу не вспомнила, — прошептала девушка и рванулась встать с кровати, что, впрочем, ей не удалось. — Объясни мне, что происходит, — потребовал супруг, прижимая ее к себе и не давая двинуться с места. — Помнишь, я говорила после бала, что мне присылали цветы? — Лиза повернулась к Росио и посмотрела в его встревоженные глаза. — Конечно, помню, милая, — кивнул он. — Но я не понимаю, какое отношение это имеет к происходящему. — Тогда почти все букеты пришли с записками, — взволнованно продолжила девушка, невольно прильнув к мужу. — Я тогда попросила цветы отнести в сад, но все записки сохранила. Так вот, тогда среди цветов были белые лилии. Секунду они оба молчали. — Радость моя, а почему ты думаешь, что тот, кто прислал тебе однажды белые лилии, пришлет их еще раз? — спросил Росио, перебирая ее локоны. — Я не знаю, просто мне кажется, что это может быть как-то связано, — вздохнула Лиза. — Пожалуйста, позволь мне просмотреть записки, иначе я не засну. — Хорошо, раз ты так настаиваешь, — кивнул мужчина. — Скажи, где они лежат, я принесу их тебе. Тебе пока лучше не вставать, яд может вызывать слабость, несмотря на то, что ты приняла противоядие. — Они в верхнем ящике туалетного столика, в серой шкатулке с птицами, — девушка нетерпеливо заерзала. Росио встал, подошел к столику Лизы, достал из ящика серую шкатулку и вложил ее в протянутые руки девушки. Лиза пристроила шкатулку на коленях и открыла ее. Мужчина зажег свечи в канделябре и поставил его на прикроватный столик. Девушка перебирала записки. Перед глазами пробегали букеты и лица их отправителей. Примерно на середине стопки Лиза остановилась, вчитываясь в очередное послание. «Восхитительная герцогиня! — начиналось письмо. — Для меня вчерашний вечер стал самым незабываемым событием за всю мою жизнь благодаря Вашим глазам, Вашей улыбке и нашему танцу, который Вы подарили мне. Тешу себя надеждой, что этот танец не станет последним и Вы удостоите меня чести еще раз сжать Вашу руку в своей и закружить Вас по залу. Эти белые лилии недостойны Вас, прекраснейшая госпожа, но мне хотелось бы думать, что увидев их, Вы вспомните несчастного раба Вашей красоты, Ги, графа Ариго». — Вот оно, — девушка протянула письмо Росио. Тот пробежал послание глазами. — Ги Ариго, вот это неожиданность, — хмыкнул мужчина. — Я, конечно, наслышан, что брат королевы любитель приволокнуться за замужними эрэа, но чтобы настолько… — Это не он был, — вздохнула Лиза. — В записке не его почерк. Зря только вас потревожила среди ночи. Она опустила глаза, чувствуя, как ее охватывает разочарование. — Ну вот, опять я слышу от тебя это холодное «Вы», — девушка почувствовала, как шкатулка с ее колен исчезла, а сама она оказалась в таких надежных объятьях Росио. — А я-то понадеялся, что это обращение после сегодняшней истории осталось в прошлом. — Прости, — Лиза прижалась к мужчине, устроив свою голову на его плече. — Все никак не могу привыкнуть. — А пора бы, любовь моя — муж пригладил её растрепавшиеся волосы. — Мы уже несколько месяцев женаты. Это замечание вызвало у девушки невольную улыбку. — Да, я помню, — Лиза чуть отстранилась. — Дай мне, пожалуйста, письма еще раз. Я не все просмотрела. — Не хочешь отложить это до утра? — мужчина явно не горел желанием продолжать возиться с бумажками. — Лучше сейчас, — девушка состроила умоляющие глаза. — Ну пожалуйста. — Когда ты на меня так смотришь, я ни в чем не могу тебе отказать, дорогая, — Росио прижался губами к ее виску и вновь опустил ей на колени шкатулку. Лиза вновь зашуршала письмами с дифирамбами и комплиментами в свой адрес. Содержание их было примерно одинаковым, да и сами почерки не особо сильно отличались. Казалось, все мужчины здесь писали очень мелко, и в чем-то девушка их понимала. У нее в жизни тоже был период «мелкого почерка», когда она училась в университете и писать приходилось быстро и много, но после окончания учебного заведения почерк девушки исправился, стал более округлым и прибавил в размере. Уже почти дойдя до конца стопки писем внимание Лизы привлекло даже не письмо, а короткая записка: «Эрэа Елизавета! Прежде всего, позвольте поздравить Вас с бракосочетанием. Очень немногие отважились бы на такой шаг, как ступить под алтарь с герцогом Алва. Посему мне хотелось бы выразить Вам свое восхищение Вашей смелостью и преподнести Вам эти скромные цветы. Вальтер, герцог Придд». Ровные мелкие буковки, выписанные со всем тщанием. Девушка почувствовала, как голова начинает кружиться, и выдохнула. — Нашла что-нибудь? — спросил Росио, до этого сидевший рядом с ней в молчании. — Смотри, — Лиза протянула ему записку. — Почерк очень похож. Тоже очень мелкий, ровный и без завитушек. Просмотрев написанное, мужчина нахмурился и вскинул взгляд на девушку. — Да, почерк очень похож, если не тот же, — задумчиво проговорил он. — Но… Супрем?