Цветы зла*

Cover my eyes Cover my ears Tell me these words are a lie It cant be true That I'm losing you The sun cannot fall from the sky (с) RyanDan – Tears Of An Angel

Гвен едва поспевала за братом. За несколько месяцев, что Фенрир прослужил в отряде Хельги, город он изучил неплохо. И звериная способность мгновенно приспосабливаться к темноте тоже не подвела. Гвендолин любила этот короткий, но яркий момент, когда зрачки Фенрира загорались огнем и становились вертикальными. У нее был с собой меч, а вот оборотень был безоружен. Впрочем, эту проблему он решил быстро, попросту оглушив привратника. - Что ты чуешь? – поравнявшись с Фенриром, спросила Гвен. Втянув носом резкий ночной воздух, оборотень обеспокоенно нахмурился и ничего не ответил. Он огляделся, но на улице никого, кроме них, не было. Было так тихо, что они слышали дыхание друг друга. Гвен поежилась – её сложно было назвать впечатлительной особой, но пустующие ночные улицы пугали. Точнее, страх внушали не сами улицы, а осознание того, что где-то здесь, совсем рядом находится волк – точнее, волчица – не умеющая контролировать свои инстинкты. Возможно, разумнее было бы ей остаться в доме, все же Фенрир знает, с чем ему предстоит иметь дело. Но Гвен опасалась, что едва за ее братом захлопнутся ворота дома Хельги, как он позабудет и про волчицу и про все на свете, кроме своего разбитого сердца. - Боишься? – тихо спросил оборотень, наклонившись к самому ее уху. Гвен вздрогнула от неожиданности, а он добавил, уже утвердительно: - Боишься. Правильно делаешь. - Не боюсь, - солгала она, прекрасно понимая, что Фенрир, как любой зверь, чужой страх чувствует сильнее любой другой эмоции. Спрятавшись за широкую спину брата, Гвен озиралась на дома разной степени заброшенности. Когда особенно сильным порывом ветра захлопнуло дверь одного из них, едва державшуюся на петлях, она еле сдержала себя, чтобы не вцепиться Фенриру в плечи. Она кожей почти ощущала липкий, полный тоски ужас. Сейчас она от души завидовала оборотню – Фенрир осматривался без малейших признаков страха. Впрочем, если к нему присмотреться, то он вообще действовал как механическая кукла. Гвен вздохнула про себя, люто и яростно возненавидев Хельгу. Она понятия не имела, когда ее брат вернется к нормальной жизни и вернется ли вообще. А еще девушка злилась на себя за то, что в ситуации с Геддой она думает в первую очередь не о том, как помочь подруге, а о том, что случившееся может послужить эмоциональной встряской для Фенрира. Гвен понимала, что это бесчеловечно по отношению к Гедде, но поделать с собой ничего не могла – Фенрир был ее братом, а их отношения были сильнее любых кровных уз. - Когда мы ее найдем…что с ней будет? – спросила она для очистки совести. - Смотря насколько она безумна, - бесстрастно ответил Фенрир. – Если она не контролирует себя, то мне придется ее убить. - Что?! – в ужасе воскликнула Гвен. Обычно расчётливая и холодная, сейчас она была просто напугана. Фенрир оставил вопрос без ответа. Ему было известно, как поступали с обезумевшими ликантропами – чаще всего просто убивали, чтобы обезопасить от них мир. Когда-то он боялся, что Гедда станет такой, как он. И теперь сегодня, по иронии судьбы, именно ему, оборотню, предстоит решать, жить ей или умереть. От Фригг он знал, что Всеотец весьма неоднозначно отнесся к появлению внука-оборотня во дворце. Фенрир предполагал, что царица Асгарда умолчала о том, что его собственный отец в целом был солидарен с Одином. Это были не просто догадки и подозрения – в какой-то момент отношение Локи к сыну изменилось в лучшую сторону. Когда он понял, что Фенрир полностью контролирует себя. Оборотень вздохнул: положа руку на сердце, иногда он чувствовал, что даже Фригг его боится. Особенно после его первых полнолуний, когда Локи едва успевал маскировать следы его кровавых развлечений. Один знал, кто такой Фенрир, но Фригг по просьбе Локи молчала о подробностях. Оборотень криво усмехнулся – как бы к нему ни относился Локи, но шкуру он ему неоднократно спасал. Фенрир полагал, что кровавые пиры оборотня остались для него в прошлом. Но сейчас ему предстояло не просто узреть ужасную сторону ликантропии – ему предстояло показать ее своей сестре. Из-за этого он чувствовал себя неуютно – раньше он рассказывал об этом лишь Фанд, и то далеко не сразу. Фенрир не переживал, что Гвен изменит свое к нему отношение после увиденного, но считал, что она переживет без знания этой страницы его жизни. Он осознал, что его приняли, но по возможности хотел бы облегчить участь женщинам своей семьи. Но Фенрир понимал, что у сестры слишком упрямый характер – назад она не вернется. Хорошо еще, что тут Фанд нет, мельком подумал он, ногой пнув случайно подвернувшийся камушек. В ночной тишине раздался какой-то звук. Видимо, где-то поблизости гнездятся летучие мыши. Гвен огляделась – она и не заметила, что жилые кварталы остались где-то позади. Перед ней возвышалась кованая ограда, а за ней – поле. - Где мы? – свистящим шепотом спросила она. - Запах крови привел сюда, - голос оборотня звучал зловеще. – Похоже, одно из убийств было совершено здесь. Он присел на корточки и принялся внимательно исследовать местность, особое внимание уделяя ограде и стоящей рядом бесхозной телеге. - Ты можешь чувствовать…кровь спустя несколько дней? – удивилась девушка. - Конечно, - поднял голову Фенрир, невольно улыбаясь ее непосредственному изумлению. В темноте даже в человеческом обличье он больше походил на зверя. Походка, жесты, даже эта улыбка, точнее, оскал – они не принадлежали человеку. Но Гвен была рада и оскалу – хоть какое-то подобие жизни у него на лице. Хотя к тому, что теперь он станет носить холодную бесчувственную маску стоит теперь привыкнуть. Девушка хотела сказать что-нибудь ободряющее, теплое, но в последний момент одернула себя: Фенрир был явно не из тех мужчин, которые любили, чтобы их утешали. Вместо этого она произнесла: - Скоро рассвет. Может, этой ночью Гедда не превращалась? - Невозможно, - отрезал оборотень. – Ликантроп, еще не научившийся себя контролировать – и не превращалась? Тебе самой не смешно? - Нет, - пробормотала смущенная Гвендолин. – Понимаешь, я, несмотря на то, что у меня брат – оборотень, все равно очень мало знаю о ликантропах. - Так спрашивай, - пожал плечами Фенрир. Взглянув на сестру, он добавил: - Все нормально, здесь нечему стесняться. А если ты беспокоилась обо мне…после путешествия по Етунхайму в зверином обличье я принял себя и человеком, и зверем. Меня больше не ранит эта тема. А вот от своего неуемного любопытства в…другом вопросе меня избавь. - Но… - Гвен, пожалуйста, - его голос сорвался, видно было, что ему тяжело говорить. Девушка увидела, как маска на лице впервые за все время дрогнула. – Спрашивай меня о чем захочешь. Кроме Хельги. Не проси рассказать, какой она была, объяснить, как я мог полюбить такую женщину, был ли я счастлив с ней. Ни сейчас, ни потом не проси. - Я и не собиралась, - вконец смутилась Гвен. – Не надо считать меня хуже, чем я есть. Я понимаю, что эта тема тебе…неприятна. Не тебе одному причиняли боль. – Перехватив заинтересованный взгляд брата, она добавила: - Я ведь тоже когда-то любила, как ты. Слепо, отчаянно, ни на кого не оглядываясь. Но Стефан – так его звали - меня предал и…с тех пор я его не видела. - Значит, понимаешь, каково мне сейчас, - убрав с лица прядь волос, пробормотал Фенрир. - Понимаю, - кивнула Гвен, поравнявшись с ним. – Я бы и рада тебе наврать сейчас про время, которое лечит и про шлюх, которые заставят все позабыть. Только это будет лишь красивыми словами: боль со временем лишь притупляется, но не проходит. - Спасибо, что не стала этого делать, - мрачно произнес Фенрир. – Хватит с меня лжи и красивых слов. Это был камешек и в ее огород – Гвен ведь тоже, по сути, обманула его когда-то, под предлогом уроков фехтования подобравшись поближе. И взгляд Фенрира ясно говорил: он простил, но не забыл. Гвен вовсе не намеревалась бередить свою старую сердечную рану – просто, глядя на лицо брата, стало понятно, что теперь он опасается подвоха даже от близких. Это вовсе не было порывом, как с Риком. Гвен почувствовала, что теперь, если она хочет и в дальнейшем сохранить доверие брата, ей придется пустить его в душу. При ее характере сделать это было сложно – она привыкла всю жизнь быть сама по себе. - Можешь на меня положиться. Я не буду тебя обманывать, - пообещала она, слегка сжав плечо Фенрира. Поколебавшись, Гвен договорила: – И, думаю, мне стоит научиться быть откровенной. Хотя бы с тобой. Если мы не будем друг друга поддерживать, то превратимся в дикарей. Фенрир в ответ лишь криво усмехнулся, всем своим видом выражая несогласие, но спорить не стал. - Запах свежей крови, - принюхавшись, сообщил Фенрир. – Как я и думал, она снова кого-то убила. Отлично, теперь мы ее легко найдем. Сюда! Гвен подняла голову к небу, казавшемуся черным – звезд она не увидела. Только бледную луну, подернутую облаками. Девушке показалось, что она увидела сверкнувшие злобой в ночи глаза волчицы, но присмотревшись, поняла, что это игра лунного света. И скользнувший в переулок силуэт ей тоже померещился. По крайней мере, Гвен старательно себя убеждала, что это так. А вот протяжный волчий вой им обоим явно не послышался.