Симбиоз

      Темнота ночи. Полыхающее пламя факелов. Шум и гам беспокойной толпы зверей. Её привязывают к деревянному столбу, пропитанному кровью тысячи и тысячи невинных кроликов. Она слышала крики матери и отца, которые хотели вырваться из толпы и прекратить это безумие, но их сдерживали бараны. Привязав крольчиху, одетую в кроваво-красное одеяние, к столбу, её палачи-бараны поднялись по деревянной лестнице наверх, где находилось поселение кроликов, где и стояли звери, которые наблюдали за жертвоприношением.       Неожиданно толпа замолчала и расступилась, чтобы пропустить миниатюрную овечку, одетую в волчью шкуру. Шаманка Барашкис подошла к краю обрыва и одарила жертву холодным взглядом.       - Братья и сёстры мои, - произнесла она, обращаясь к толпе кроликов, по краю которой стояли бараны. – Настала та ночь, когда на звёздном небе воссияла полная луна, - шаманка вещала так громко, что её слышала даже крольчиха, привязанная к столбу внизу. – А это значит, что Рыжий Дьявол требует крови. И сегодня мы преподносим ему Джуди из семьи Хоппсов.       - Нет! – раздался отчаянный крик Бонни, которую сдерживали двое здоровенных баранов, чтобы она не выбежала к Барашкинс.       - Она принесёт честь своей семье, - продолжила шаманка, не обращая никакого внимания на страдающую мать, которую вместе с отцом Джуди отвели как можно дальше от края обрыва.       Барашкинс взглянула на небольшую группу чёрных овечек и молча кивнула им, и они, подойдя к шаманке, встали по обе стороны от неё и запели:

Ночь кровавая настаёт, Скоро хищник к ней придёт. Духами жертва выбрана, В красном, словно кровью вымазана. Рыжая смерть сюда идёт, Лис крольчиху в тёмный лес унесёт. Забирай, забирай, приходи, прибегай. На смерть отдана жертва юная.

      Привязанная к деревянному столбу Джуди пыталась хоть как-то ослабить верёвки. Которые связывали её передние лапы за спиной, но вскоре она поняла, что это бесполезно, узлы были слишком тугие. А хор чёрных овечек продолжал петь ритуальную песню.       Через некоторое время послышался треск сухих веток, исходящий из леса, располагающегося близко к поселению и ещё ближе к Джуди. Хоппс замерла, потому что из темноты дремучего леса за ней наблюдали два зелёных зловеще светящихся глаза. Крольчиху сковал ужас, а её сердце начало бешено колотиться в груди. Обладатель изумрудных глаз вышел из тени леса и быстро юркнул в высокую траву. Джуди больше не слышала ни пения, ни возгласов кучки кроликов, всё ближе к ней подступал шорох высокой травы и леденящий кровь голодный рык.       Крольчиха не могла поверить, что вот так закончиться её жалкая жизнь. Она всего лишь хотела сделать мир лучше, свергнуть власть этой шаманки и восстановить справедливость. Джуди слишком много знает для того, чтобы оставлять её в живых.       Через несколько секунд из травы появилась голова рыжего лиса. Он дико рычал и скалился, обнажая смертоносные клыки, из его пасти капала слюна.       - Ник, - тихо простонала Хоппс.       Уайлд совсем близко приблизился к насмерть перепуганной жертве, обдав её шею обжигающим дыханием, крольчиха застыла от ужаса, по её спине пробежали холодные мурашки. Но одновременно со страхом она чувствовала ещё что-то. Возбуждение? Возбуждение!       - Пожалуйста, Ник, - прошептала Джуди, сама не зная, чего хочет.       Ник, зарычав, накинулся на неё, крольчиха зажмурилась. Почувствовав, как смертоносные клыки впиваются в её шею, Джуди вскрикнула. Её крик медленно перетёк в тихий стон. И где-то над ухом Джуди услышала голос Барашкис:       - Пропала бедняжка.       Хоппс проснулась с колотящимся сердцем в груди и холодным потом, стекающим по спине. Осмотревшись, она поняла, что жертвоприношение было всего лишь сном, и что сейчас она находится в безопасности, в своей спальне. Рядом, посапывая, мирно спал Ник.       Джуди часто снились подобного рода сны. Сначала ей снилось, что в музее мисс Барашкис стреляет в Ника не голубикой, а горлодёром, потом ей снилось, что она и Уайлд – доэволюционные звери, и Ник гоняет её по всему лесу, а теперь – жертвоприношения. Об этих странных снах крольчиха не рассказывала даже Уайлду.

***

      Лошадь Юни Флаффи – одна из опытных психологов Зверополиса уже как полчаса внимательно слушала рассказ Джуди о своих странных снах и отношениям с Ником Уайлдом. Хоппс решила, что поход к хорошему психологу – это шанс наконец-то разобраться в себе.       - Хорошо, мисс Хоппс, Вы говорите, что у Вас фоксофобия, которая в какой-то степени мешает Вашим отношениям с Николасом? – выслушав крольчиху, произнесла доктор Флаффи. – Но никаких явных признаков, что у Вас есть эта фобия, я не вижу.       - А как же то, что я иногда испытываю страх перед ним?       - Мисс Хоппс, - произнесла лошадь. – Понимаете, некоторые животные-жертвы, чувствуя себя в современном социуме персоной неприкосновенной и защищённой, испытывают недостаток внимания хищников, если можно так выразиться.       - Я не понимаю, - сказала крольчиха, так внимательно смотря на психолога, как будто на её вытянутой мордочке были написаны все ответы на волнующие её вопросы.       - Это явление ещё до конца не изучено. Но если говорить проще, то Вы, мисс Хоппс, занимая должность полицейского и чувствуя себя в безопасности в нашем социуме, хотите побыть в роли беспомощной жертвы. И в данном случае Ваш страх является не признаком, что Вы боитесь, а сигналом, как бы говорящим: «Хочу быть пойманной хищником».       - Я всё равно не понимаю.       - Всё вы прекрасно понимаете, мисс Хоппс. Вы просто не хотите признаться, что Вы испытываете сексуальное возбуждение от подобного рода вещей.       Джуди молчала, фильтруя смысл слов доктора Флаффи. Она всегда подозревала, что с её, так называемой, фоксофобией что-то не так, ведь до встречи с Ником крольчиха испытывала только недоверие к лисам, но не страх.       - Николас Уайлд, он к какому виду относится? – спросила неожиданно лошадь, прерывая цепочку мыслей Хоппс.       - Рыжий лис.       - Vulpes vulpes, - произнесла она на латыни. – Естественный враг, - усмехнулась лошадь. – Разум поддерживает симбиоз, душа рвётся к хищничеству.       - Что же мне делать? – спросила растерянная Джуди.       - Признаться. И в первую очередь себе.