Миротворец

Отчет № 1020-673А. Тип задания: боевая операция. Задача: ликвидация объекта. Статус: успешно выполнена. Потери личного состава: убито — 5 ед., тяжелораненых — 0 ед., легкораненых — 2 ед. Потери техники: а.м. полицейского парка — 2 шт., огнестрельного оружия — 1 шт. (автомат, утерян), холодного оружия — 5 шт. (ножи, утеряны). Дополнительные потери: Зимний Солдат (выведен из строя, физических повреждений нет, требуется рекалибровка нулевого уровня). Алекс досадливо трет переносицу, вздыхает. Наверное, нужно заняться наконец этим вопросом.

***

Смотреть на Зимнего Солдата интересно. По сути, это существо — подлинное произведение искусства. Личность не стерта абсолютно, но обрезана со всех сторон, как дерево в саду, подавлена и деформирована оптимальным образом, физические данные доведены воздействием лучей и препаратов до совершенства, навыки отточены годами тренировок и чистой практики. На первый взгляд то, чем стал Солдат, ужасно и может вызвать только отвращение. Когда Алекс впервые читал дело, его даже слегка мутило. Но теперь он старше и наконец-то видит Зимнего Солдата. Тот, не вымытый и не переодетый до сих пор с задания, прикован; угрюмый, агрессивный, зло глядящий из-за свисающих на лицо спутанных прядей, он вызывает восхищение собой. Это создание, этот Солдат… он целен. Он что-то новое: не человек и не машина. Он воспринимает приказы и способен принимать свои решения, но личностью при этом не является. И все же Солдат жизнеспособен. Слепок личности профессора Золы, например, все равно программа — пусть она помнит все вводные данные, может ими оперировать и способна моделировать некую поведенческую норму. Гадкий был мерзавец. Даже программа продолжает сохранять след его комплекса неполноценности и, следовательно, ужасный, довольно злобный юмор. Но, однако, на творческие мысли эта «личность» оказалась не способна. Так и продолжает руководить проектом Зимнего Солдата, почти не обрабатывая поступающие данные, все ищет правильное напряжение разрядов, частоту рекалибровок, но ничего больше — никаких новых методов и никаких идей. Солдат же отнюдь не робот. Александр морщится, вздыхает. И указывает на толстые титановые наручи Солдата: — Не возражаешь, — спрашивает он, уже вытаскивая карту и прикладывая ее к наручникам, — если мы для начала просто снимем их? У Зимнего Солдата сложные условия работы. Он идеальное оружие, однако с ним обращаются как с бешеным животным. Он им кажется: периодически перестает слушать приказы, пробует бежать и нападает на собственную группу. Это странно для легендарного Призрака русского отдела. Алекс удивлялся, почему Зимнего Солдата достают из криокамеры так часто, не лучше ли манипулировать вполне самостоятельными опытными агентами, как поступали красные? Однажды он всерьез задумался над этим. У Зимнего Солдата нет жестикуляции. Нет мимики. Нет ничего. Действительно, словно машина или дикое животное, не правда ли? Не правда. Алекс садится перед ним, заглядывает ему в глаза. Зимний Солдат отводит взгляд немедленно, это и бесит неприкрытой рабскостью, и тешит гордость. — Сегодня третий срыв. Рекомендовано провести полную рекалибровку, — просто начинает Александр. — Ты же понимаешь? У Зимнего Солдата странное лицо. Упрямое, как у Миранды, когда не хотела извиняться. Александру больно — привычно, тянуще, где-то в груди. Сколько бы ни прошло, ему не легче. Время ничего не облегчает. Алекс кивает сам себе. Он должен попытаться.

***

—…Это ведь больно. Медики уверены, что ничего не в силах сделать. Но я думаю, что они могут ошибаться. Я хочу попробовать помочь тебе. Чтобы ты научился сам держаться в стабильном состоянии как можно дольше. Но ты должен будешь постараться. …Я бы хотел, чтобы ты понимал: эти приказы, которые дают тебе… их исполнение стоит того, чтобы ты потрудился. Это сложная работа, трудная, грязная, но никто в мире больше не способен делать ее, как ты. Она необходима. Мир может стать лучше, понимаешь? Держись за это. Твоя жертва нам… вся твоя жизнь, которую ты посвятил нашему делу, — это большая жертва. Но ты не обязан терять себя, считать, что ты зверь в клетке. …Разве тебе не нравится, когда ты выполняешь задание с твоей обычной безупречностью, со стопроцентной эффективностью, спасая тысячи жизней одним только выстрелом? Я бы хотел, чтобы ты думал иногда об этом. У Зимнего Солдата странные глаза. И странное лицо. Ему примерно тридцать; кто-нибудь считает время вне криокамеры? Навряд ли. Но у него во взгляде что-то такое, словно из-под маски выглядывает тот древний старик, которым он является. Древний, озлобленный и одинокий. Медики, бывает, сравнивают Солдата с аутичным маленьким ребенком. Алекс задумывался поначалу о маразме. На самом деле все они, конечно, ошибались. Зимний Солдат — то и другое, и не только. Он молодой парень, злой и расчетливый, холодный и азартный — в бою это прекрасно видно. Также он, да, старик. Покинутый, оставленный, загнанный в хоспис собственного тела, окруженный бесконечными врачами в белых халатах и с добрыми лицами, ни разу за семьдесят лет не видевший искренней улыбки, знакомого лица. Но и ребенок, да. Растерянный ребенок — все, что в нем осталось от прежней личности, которую так долго выжигали. — То, что я делаю, так важно? — спрашивает парень. Он смотрит в сторону, все лицевые мышцы отвратительно расслаблены, кроме височно-челюстных, зубы, конечно, сжаты. Он научился молчать — это уже, видимо, инстинкт. Любое слово для него небезопасно, может закончиться электрошоком или криокамерой. Он спрашивает: — Это… хорошо? — Да, — мягко отвечает ему Алекс. И добавляет: — Никто не хочет, чтобы ты страдал. Но твоя ноша очень тяжела. Мы помогаем, насколько можем, но я вижу, как этого мало. Скажи мне, что тебя тревожит? Зимний размышляет. Немного расслабляет губы и сжимает вновь. Тревожно бегают глаза. Он редко смотрит в глаза людям — отучили? Сам не хочет? Только на задании бывает по-другому: тогда взгляд Зимнего Солдата полностью осмыслен и прям. — Не могу спать, — медленно произносит он. — Не получается. Стресс. Разумеется. Об этом Александр даже знает. О кошмарах тут речи нет: Солдат не видит снов, но расслабляться у него почти не получается. Проклятье. ПТСР, скорее всего, детские игрушки, если сравнивать с тем, что должно твориться в голове этого парня. Алекс улыбается Солдату ободряюще: — Взгляни на меня, — дружелюбно просит он. Зимний Солдат слушается, конечно, просьбы как приказа. Александр едва не вздрагивает — взгляд у парня резкий и холодный, будто лезвие. Что ж, все его боятся. — Когда моя дочка Миранда была маленькой, то тоже не могла заснуть. Часто бывало. Тогда я наливал ей молока. Целый стакан, высокий, ей такие нравились. Она пила из него это молоко не отрываясь, мелкими глотками. Так долго, что немного даже уставала. Но допивала до последней капли, запрокидывала голову и открывала рот, ловила эти капли на язык, — он улыбается воспоминанию, смеется неожиданно для самого себя.— Она была смешная… Потом она ложилась спать и засыпала спокойно и легко. У Зимнего Солдата на самом деле сложное лицо. Или, возможно, это Александр привыкает? Солдат глядит со злостью и тоской, с растерянностью и смущением. — Достаточно, — говорит он, голос совсем без интонаций, — я не ребенок. А еще у него в глазах, конечно, боль. — Нет, — Алекс чуть качает головой, немного осуждающе. — Ты не дослушал. Понимаешь… Понимаешь, моя Миранда умерла. Ее убили. Операцией освобождения заложников руководили плохо, и она… она была уже почти большая. Ее не стало. И я тоже больше не мог спать. Я думал, что сойду с ума. Но знаешь, я нашел средство. Наливал себе по вечерам высокий, большой стакан молока, пил его до дна. Попробуй, может быть, поможет и тебе. В глазах у Зимнего Солдата что-то тихо гаснет. Алекс с досадой думает, что, вероятно, проиграл. — Мне не дают молока, — равнодушно произносит Солдат, — обеспечение содержит протеин, сухую смесь и воду. В случае превышения рекомендованной длительности заданий приказано избегать пищи, ограничивая рацион водой. У Александра словно падает гора с плеч. — Это не так страшно. Он хлопает Солдата по колену, как хорошего приятеля. Кто бы посмел? Раньше и он бы не посмел. Всего лишь час назад. Солдат не отрывает глаз от его руки, но не пытается ни сбросить ее, ни напасть на Александра. Чрезмерная агрессия, не так ли? Не контролирует себя, не узнает своих? Команда техников. Психологи. Мерзавцы. Такую вещь пытались загубить. — Это не страшно, — Алекс улыбается, — я прикажу, чтобы тебя перевели на расширенный рацион. Это, полагаю, потребует довольно много времени, но меньше, чем обычно. Твой организм успешно адаптируется. Надеюсь, — добавляет он, — тебе это поможет. А пока я пойду. Все-таки попытайся хоть недолго отдохнуть. — Сегодня обнуление, — все так же равнодушно усмехается Зимний Солдат. Алекс, уже поднявшийся и сделавший шаг к двери, оборачивается: — Не вижу смысла. Ты ведь адекватен. Как думаешь? Усмешка у Солдата — одна из тех причин, которая заставила его попробовать. Выжженными мозгами Солдат все еще понимал сарказм. Это совсем немало. И расчеты могут оправдаться. Возможно, там, за этим своим панцирем, Зимний Солдат действительно умней, чем хотят думать техники. — Мне жаль. Солдат бросает это ему в спину. Александр замирает. Что это было, интересно знать? Не уходи? Я постараюсь? Жаль, что доставляю столько хлопот? Да нет, идиотизм. Жаль, но ты просчитался, мужик? Или… Он снова оборачивается. У Зимнего Солдата странное лицо. Детское, взрослое. Горькое, замкнутое. Жалкое. — Жаль твою дочь, — медленно объясняет он. — Спасибо, — отвечает Александр, потому что обычно так и отвечает людям. Там, за взглядом, под панцирем, гораздо больше, чем хотели бы видеть врачи, не так ли? Гораздо больше, чем хотел бы видеть Алекс. Он закрывает дверь с той стороны.

***

— Отставить процедуры, — говорит он техникам, — не приближаться к Зимнему Солдату без приказа, за исключением питания. Улучшить содержание: спортзал, душ, одиночный бокс армейской комплектации, не нужно этих карцеров. Ввести в рацион стандартный продуктовый набор, но постепенно, словно человека лечите, без стресса для организма. — Сэр, но он справится. — Без встрясок, я сказал! Теперь я понимаю, что имели в виду русские: по их словам, мы забиваем гвозди микроскопом, доктор. Вы хоть знаете, что они ставки делали, как долго он у нас протянет? Они без денег, без обеспечения остались профессионалами, а вы, при наших технологиях, все еще жжете ему мозг открытым током, как в пятидесятые. — Но если он опять выйдет из-под контроля? — Выйдет — обнулим.

***

Отчет № 1020-714А. Тип задания: боевая операция. Задача: зачистка территории. Статус: успешно выполнена. Отчет № 1020-852А. Тип задания: боевая операция. Задача: ликвидация группы объектов. Статус: успешно выполнена. Отчет № 1020-869А. Тип задания: боевая операция. Задача: разведка боем с последующей зачисткой территории. Статус: успешно выполнена. Отчет №…

***

Зимний Солдат приходит к Александру, когда становится невмоготу. Тот разрешает. Откладывает в сторону отчеты, поднимается. — Молока хочешь? — спрашивает Пирс.