Все против меня или Я совсем другая

Кусайте, режьте, тыкайте ножами, Я всё стерплю, душа, коль ваша вшива. Да хоть топчите грязными ногами, Но помните, что я — несокрушима.

Три месяца спустя.... Белоснежная волчица бежала по лесу, постоянно оглядываясь по сторонам, будто выискивая кого-то, уши торчали торчком, чтобы лучше были слышны все звуки, которые могли ей дать подсказку. И вдруг волчица резко остановилась, опустила голову и понюхала мох, её влажный нос уловил едва заметный запах, и она поняла, что недавно здесь проходил огромный лось, который и оставил неосторожный след. Волчица подняла морду к небу и завыла. Вой был призывающим, спустя несколько секунд со всех сторон послышался ответный вой. Волчица завыла вновь, а потом двинулась по следу, который теперь манил её, заставляя даже язык высунуть из пасти. Следов становилось всё больше, значит добыча была ближе, чем она думала. Вдруг послышался треск ветки, из-за этого звука волчица обернулась и поняла, что лось хотел перехитрить её и подойти сзади, чтобы лягнуть в белоснежный бок своими огромными ветвистыми рогами. Но лось не учел одного, она была уже здесь не одна, а значит для храбрости он выбрал не тот день и не то время. Послышалось рычание со всех сторон, оно этом отдавалось даже туда, где возможно и не было волков. С разных сторон из-за деревьев вышли серые волки, а белоснежная волчица встала возле одного из них и также утробно зарычала, сейчас она была уже не одна, а значит можно было простить ей маленькое допущение, которое могло знаменовать не только её увечье, но и смерть. Лось был загнан и потребовалось немного времени, когда вся стая налетела на гиганта, повалив его на землю. В зимнее время тяжело было найти себе пропитание, потому что все животные старались найти места потеплей или просто-напросто мигрировали, а это означало одно - голодное время для хищников. По утрам земля леденела, а значит тяжело было найти след, но стае повезло с белоснежной волчицей, которая прибилась к ним несколько месяцев назад, поражая своими большими габаритами, вожак уже хотел вступить с ней в драку за право быть альфой, но она не стала с ним затевать побоища, а поджав уши и хвост отошла в сторону, показав таким образом, что на его трон не претендует, а просто хочет быть рядом с ними. Остальные самки и самцы вначале приняли её в штыки, но когда дело доходило до охоты, то с ней им везло всегда. Другие стаи не затевали с ними драк, боясь только одного её вида, инстинкт животного подсказывал им, что живыми им не уйти, поэтому старались даже охотиться на других широтах леса. Быстро расправившись с добычей, каждый занялся своим делом, кто-то вылизывался сам, кого-то вылизывал другой, проявляя таким образом нежность и симпатию. И только белоснежная волчица ушла дорогой, которая была известна только ей, которую она запутывала, что невозможно было найти правильный след. А путь волчицы лежал к тому самому месту, где её обдувают сильные ветра и в морду попадают маленькие капельки воздуха, которые наполнены океаном, который бушует внизу. Эта скала стала для неё убежищем. Ступая мягкими подушечками на ногах она старалась не оставлять ни единого звука и следа, чтобы вновь предаться своим воспоминаниям, выпустить на волю своих внутренних демонов. Сегодня было полнолуние и скоро должен был быть закат, за которым ей нравилось наблюдать. Нет, она не постоянно искала одиночества. Порой ей нравилось играться с маленькими волчатами и старалась обучить в игре азам охоты, которой привыкла охотиться она сама, а матери не мешали, потому что нянька из неё выходила превосходная, а значит они сами могли понежиться какое-то время и не быть замученными своими детьми, которые были еще теми непоседами. Волчица спустя несколько часов вышла на свою любимую отвесную скалу, которая стала ей родным домом, где она могла не только предаться воспоминаниям, но и просто посмотреть красивый закат, который был виден с этой стороны, жаль, что восхода здесь не было. Да и восход для неё закрыт, потому что в чудеса она больше не верила, также как и не верила в родство, что родные никогда не бросят и всегда будут рядом. Подойдя слишком близко к обрыву, волчица легла на живот, а передние лапы вытянула и на них положила свою морду, смотря своими голубыми глазами на солнце, которое уже не так сильно жгло глаза, будто оно готовилось уже ко сну и устало от целого дня, когда пришлось светить и освещать всё в округе. Океан был спокоен, только небольшие волны набегали на скалы и разбивались об них, превращаясь в белоснежные капельки, которые впоследствии подхватывал ветер и уносил в разные стороны, чтобы освежить округу своим запахом и наполнить необходимой влагой. Круглый диск постепенно начал приближаться к горизонту воды и с каждой пройденной минутой, будто входить в неё. Волчица всё также наблюдала за этим вроде бы естественным процессом, но ей всегда казалось это необыкновенным чудом, что хотелось любоваться закатом каждый день, но к сожалению из-за обязанностей перед стаей она это делала крайне редко. Порой ей приходило на ум уйти от этих волков, но она так прикипела к ним душой, что бросить их не представлялось для неё возможным. Солнце скрылось наполовину, а волчица уже забыла как дышать, потому что сумерки наступают, но за сумерками придет самая любимая её пора - пора ночи, пора кромешной тьме, в которой легко раствориться и забыться и только иногда тени все же достигали её, мучая своими воспоминаниями, что хотелось выть. Вот и в сегодняшнюю ночь ей хотелось выть, потому что было нестерпимо уже всё держать в себе. Но тьма раньше настигла волчицу, потому что она всё же закрыла глаза, погружаясь в царство Морфея, чтобы увидеть как всегда ужасный сон, где она представляла огромного монстра и за ней велась охота. Она никогда не могла убежать. Её всегда настигали и убивали. А после она, вздрагивая, просыпалась. Этот сон был не исключением. Волчица проснулась резко вскочив на все свои четыре лапы, смотря по сторонам, оглядываясь и боясь ту тьму и теней, которые во сне настигали её. И только сейчас волчица поняла, что право ночи взяло вверх и вместо яркого теплого солнышка светила яркая ледяная луна. Волчица поняла, что прошлое настигло её и справиться с ним в волчьем обличии она не сможет, поэтому прикрыла глаза и постаралась расслабиться, вскоре, когда она открыла глаза и опустила голову, то увидела не свои белоснежные лапы, а светящуюся, будто изнутри, белоснежную кожу рук. И длинные пальцы на руках, которые сжимали землю, пытаясь проникнуть как можно глубже в неё, но она осторожно, будто забыв, как управлять своим телом стала подниматься на ноги, тем самым не зарываясь пальцами в землю, а наоборот отталкиваясь от неё. Когда она распрямилась во весь рост, то её стал обдувать приятный ветерок. Девушка опустила голову и заметила, что её волосы, которые в ночи были еще чернее, чем обычно сильно отрасли и теперь полностью прикрывали её груди. Некогда густая чёлка, которая нависала на её глаза сейчас совершенно не мешалась, потому что отросла до уровня губ разделившись по пробору, который проходил ровно посередине. Нагота не стесняла её, а наоборот давала ясно понять, что она больше животное, чем человек. Девушка вспомнила, что ровно три месяца назад дала себе здесь новое имя и перевоплотилась в того, кем она в принципе и была - монстром, волчицей, которая была единственной в своем роде, которую боялись собратья. Три месяца она не перевоплощалась обратно в обличье человека, боясь воспоминаний. Ей казалось, что раз она волчица, то постарается следовать одним только своим инстинктам, но это оказалось плохой мыслью, как выяснилось. Да, воспоминаниям был отведен отдельный уголок, но они постоянно преследовали её, не давая спокойно жить, будто издеваясь. Дайя подошла к кромке обрыва и посмотрела на воду, которая серебрилась от луны, что казалась не водной гладью, а зеркалом, которое давало различные искажения, как в комнате смеха. Вон там в дали она увидела слева от себя, как над ней смеётся Трэвис, вспоминая её лицо, когда она узнала правду о том, что она для него была обычным предметом для спора. А в другой стороне зеркала она увидела Ренесми и Джейкоба, которые целовались и им было наплевать, что у них есть дочь, которая некогда нуждалась в них, но которую они оттолкнули от себя. А еще дальше она видела Элис, которая напевала веселую песенку и убегала вдаль. Вот все квилеты радостно смеялись над тем, что не пускают глупую и наивную девчонку на свою землю, будто одним её появлением земля станет гнить и всё живое, что есть на ней, умрёт. Дайя обхватила свои плечи руками, будто укрываясь от всех, кто так рьяно издевается над ней, не давая спокойно жить одной. Она же никого не беспокоит, никому не звонит по выходным, чтобы узнать, как их дела. Она не занимает у них денег и не просит убежища на несколько дней. Так почему они преследуют её до сих пор? Неужели пройдут года, но призраки всех тех, кого она оставила в прошлой жизни так и будут ходить за ней по пятам, а ей придётся постоянно оглядываться, боясь жить спокойной и размеренной жизнью. Неужели она будет всегда просыпаться в холодном поту от того, что ей приснился очередной ужасный и душераздирающий сон? Дайя посмотрела на небо, туда, где ярко светила луна, она всегда была для неё загадкой. Такой прекрасной и такой недоступной. Прошел целый век, а человечество так и не завладело и не познало луну больше, чем было известно до этого. Она так и осталась загадкой для всех. " - Интересно, - подумала Дайя, - а луна чувствует, что все о ней думают и гадают над её таинственностью?" После такого мысленного вопроса самой себе она улыбнулась и помотала головой. Бред часто приходил к ней в гости, вальяжно размещаясь в её недрах разума, пытаясь свести с ума и довести до самоубийства. Несколько дней назад она даже практически приблизилась к границе резервации, чтобы квилеты разорвали её на части, потому что считала, что жизнь на этой земле обрести не сможет. Постоянное гонение, вот что её ожидает. Была мысль пойти к Вольтури и попросить смерти, но она не хотела подводить своих близких, потому что тогда и им грозила опасность, и пусть они оставили её, она не могла так взять и подло поступить с их жизнями. Цена одной смерти не должна стоить нескольких жизней других, поэтому с отъездом в Вольтеру она повременила. Дайя была так поглощена своими мыслями, что не заметила, как за ней наблюдают из-за кустов.