Спокойной ночи

1. Наваждение Микей сообщил, что на 37 градусов к Альтронской дыре вспышка. Сложно сказать, сколько мы собирались, разве что заметно, что Люиана тормозила, то ли ленясь, то ли прихорашиваясь. Через несколько квинтет мы уже были на месте. Это была вспышка среднего уровня. Гре записал, что 7-го — стало быть, не самая маленькая. Повсюду были разбросаны чьи-то галлюцинации, и я даже не удивился кислотным геометрическим формам и невиданным шастающим животным, потому что всегда так бывает. Около Альтронской дыры сложно что-то залечить навсегда, и примерно этого я и ждал. Сюи, пробравшись самой первой сквозь завалы воображаемой дряни, мигом вернулась с новостями, пока мы с ребятами начали зачищать периметр, возвращая ему первозданный вид простых природных холмов — деревья здесь лучше не сажать, а то срезонируют с магией. — Нашла что-то? — среагировал один из наших. Серенько-коричневая девушка, фея-моль, одновременно скромно и с энтузиазмом доложила о разумном существе. Ненавижу впадать в такие ситуации, но что поделаешь. Множество озадаченных глаз воззрились на капитана отряда. Я предпочитаю всё же зачищать территории полностью, чтобы оттуда ничто не выползало, поэтому ответил не сразу. Сначала про себя поворчал. — Проверить на вшивость, доложить степень разумности, близко не подходить, опасность не прощать, — гаркнул я. Сюи тут же юркнула обратно в скрытые тропы, а прочие отвели взгляды, но всё ещё сохраняли любопытство. Мы привыкли ничего не бояться, потому что на нашей стороне всегда есть поддержка Организации. Но расслабляться я бы никому не советовал, и от меня как от капитана этого даже ждут. По типажу вспышка выглядела совершенно обычно. Если это что-то «разумное» дорожит галлюциногенным нереалистичным барахлом, то ему же хуже — жалеть «забытые кладбища» не имеет смысла. Во всяком случае, это наша работа — уничтожать порчу и превращать «кладбища», а особо развитые испорченные территории таковыми являются и без кавычек, в нечто приемлемое. День был для меня сбит. Жаль, не могу вмешиваться в работу нашего разведчика, потому что ей действовать надо тихо, быстро и тайно. Нервничаю и места себе не нахожу. Что она нашла там? И чем это нам обернётся? Сюи так же быстро вернулась, как в первый раз, мне же на облегчение. Она была в растерянности, а вот это уже плохой знак. Порой кажется, что любая реакция — плохой знак. — Опасность, разумность, влияние? — выпалил я. — Детская фигура, детский голос, говорит без раскрытия рта, вокруг него чёрное пятно на земле, без одежды, трупно-белый с чёрными разводами, полностью белые глаза без зрачков, страшные и пристально следят за тобой, молчалив, сказал только фразу «Друзья?», повторив за мной, и совершенно не двигался. Никаких признаков опасности не подавал, разумность подозреваю всё сильнее, — по делу быстро проговорила фея. — «Друзья»? — Я хотела вернуться к вам. Зову Микея и следую по тем же тропам. Когда мы приходим, видна лишь упомянутая тёмная обширная полянка. Сюи озадачена и явно потеряла своё существо, а Микей, витая в воздухе, осторожно посылает мирные послания в пространство. Какое-то время мы молчим, а Сюи осторожно и бесшумно мечется вокруг. — Оно считает тебя опасным, Атлак, — наконец медленно проговаривает наш голубокожий ящер. — Покинь это место. Если что-то произойдёт, я тебе сообщу, ты знаешь об этом. Ворчу, но повинуюсь. Безусловно, я не самое нежное, что мог бы встретить туманный отщепенец. Пока шёл к остальным, отбивался от маленьких назойливых пурпурных феечек, несущих добро. Распылялись в прах, аж в носу засвербило от клубничности. Чихнул. — Привет, герой, и да будь лапшой, — встретила Беда, наша вампирша, оклахенша, ну и просто та, которую я уже называл Люианой. — Что откопал? — Я не знаю, меня прогнали, — безразлично отозвался я и принялся размеренно отсекать бирюзовыми магическими полями безумные части пространства, уже превратившиеся в простенькие мысли благодаря усердно махающему молотом Чанку. — Может, ты хоть раз улыбнёшься наоборот, уголками вверх? — поддразнила меня она, наглядно показав, как надо. Встретила ещё более угрюмый взгляд. — Ты злюка, кэп. — Велика потеря, — проворчал я. — Впрочем, да, если бы ты улыбнулся, я бы поклялась, что ты хочешь меня съесть. Сколько у тебя зубов, сто двадцать? Спор прервала дриада Отта — зрелая мудрая женщина, занимающаяся реставрацией всего живого, а лучше сказать, его уничтожением, — отвлекла Беду на очистившийся участок. Вампирша радостно обратила в прах большой кусок территории. Будь там что-то живое, оставило бы заметное кровавое месиво — такие уж у дамы способности. Пока я усердно игнорировал свои нарастающие проблемы, разведчица пулей прошмыгнула мимо меня, ничего не объяснив, и вернулась обратно с какой-то тряпкой в руках — на сверхзвуковой скорости не разглядишь. Спустя ещё немного крайне долгих мгновений, мои люди наконец вернулись и вывели на свет своё обнаруженное нечто. По комплекции это нечто и правда напоминало ребёнка лет семи-десяти, с волосами и безразмерной кофтой в монохромную полоску (хотя я мог поклясться, что тряпка в руках Сюи была коричневой), бледное как труп, а может, и есть труп, вполне вероятно. — Оно нервничает, — сообщил мне Микей. — Смогу рассказать, что знаю, только когда наложу более мощное заклятие успокоения. — Не торопись, — с почти кажущимся облегчением сказал я. Нервничает — значит, умеет чувствовать и в чём-то честное, не скрывает истинные эмоции. Но не всё так просто. Ящер увёл ребёнка, идущего так, словно впервые, и чуть ли не падающего. Голова существа, более всего напоминавшего человека, да к тому же и мёртвого, не сводилась с нашего собственного телепата. «Полностью белых» глаз видно не было, скрыты полосатой чёлкой. Как бы Микея не поломали. Что опасно в таких передрягах — взломают голову всезнайке, и никто не догадается, потому что один такой. Увидев Сюи стоящей, как вкопанная, приказал ей чесать местность дальше, и она пропала из виду. Однако изучать было больше нечего: всё вокруг простое и однообразное, как и положено молодому забытому кладбищу, пускай и 7-го размера. Мы быстро заделали сердевинную брешь в измерении, почистили воздух и уже к обеду были свободны. Микей долго к себе не пускал, однако отзывался живым, здоровым и чем-то увлечённым, поэтому я беспокоился меньше, чем мог бы. Он хлопотал вдвоём с Сюи, нередко у неё что-то просил — всякие детские вещи, вроде конфет и плюшевой игрушки. Когда я совсем стал чувствовать, что здание превращается в детский сад, я словил Микея и заявил, что хочу знать, в чём же, наконец, дело. 2. Задача Магия мигом покрыла округу на десятки метров, поразив измождённые от близости крупной аномалии холмы. Убийца не хотел мириться с предсказанием дуры-жрицы и специально привёл пасынка к магической мусорке. Уже никто не знает, какую судьбу пророчили ребёнку, но одно ясно — вся позитивная энергия, вложенная в будущее, поглотила и убийцу, и его грех, а вдобавок прибавила работы местной страже завесы, посланной официальной организацией магов охранять длительно залечиваемую дыру. Скорбная история, ничего не скажешь. Беззвучная фея, войдя на территорию, которую ещё никто не видел, но скоро точно преобразует до нормального состояния, застыла перед обширным тёмным пятном на земле, в центре которого сидело нечто — маленькое, человеческое, молчаливое, и с волосами в горизонтальную полосочку. Всё тело существа родом из магических туманов было трупно-белым и при этом в чёрных разводах, с красными оттенками и тоненькими зелёными «венками». Однако и не такое в Фирнии или даже Викии увидишь. Что действительно удивляло и пугало разведчицу — это отсутствие зрачков во внимательных белых глазах на чёрном пятне верха лица. Что ни говори, Сюи впечатлительна, пускай и может снести очень многое. Фея сбежала и вернулась с подмогой. Я, очевидно, зубастый океанец-капитан, то ещё страшилище, был вынужден уйти, и тогда лишь ребёнок почувствовал окружение безопасным. Микей говорит, ребёнок почувствовал во мне, в моей ДУШЕ что-то слишком грубое, но это лишь из-за контраста с добродушной феей и безмятежным йогом. Помогли успокоиться укачивающие слова: «Всё хорошо», «Ничто не причинит тебе вреда». Маг-ящер старательно заглушал тревогу и звал. На вопросы призрак ответить не мог и лишь качал головой. У ребёнка не было имени, прошлого, понимания о добре и зле, целей. Йогу пришлось окутать юный разум успокоительной эмпатической анестезией, из-за которой поляна засветилась что анелийские крылья, и проникнуть глубже в подсознание. И тогда он увидел и убийцу, и жестокие повреждения, а то есть, самое настоящее расчленение, как раз и ставшее чёрными разводами на теле, и вспышку магии, а самое главное — что этот ребёнок реален. Просто восстал из мёртвых и, видимо, сросся, а что не нашёл — магически восстановил. Пол не определишь, уши и зрачки пропали, на ощупь обычный, но очень холодный, кровь застыла, сердце не бьётся, боли не ощущает, и тому подобное. Знаю я этот тип. Зомби. И не такое случается. Что реально, то гораздо более стабильно и безопасно, чем чистые порождения разума. Изучив прошлое, Микей освобождает голову ребёнка от своих копаний, оставляет на тёплой мирной волне передаваемых собственных эмоций и просит фею принести одежду — она бежит за собственной кофтой. Призрак послушно и неумело поднимает руки. Неожиданно ткань меняет цвет на такую же, что и у волос, полосатую текстуру. Телепат проверяет ладони Сюи и успокаивает её, что это не заразно и касается лишь предмета облачения. В который раз напуганно заглядевшись в глаза нового знакомца, Сюи наблюдает ещё одно проявление магии: видимо, застеснявшись, дитя без проблем отращивает чёлку по нос, скрывшую ничего не выражающий взгляд. Такой же безэмоциональный взгляд обычно и у самого Микея — этого ничем не удивишь. Напиток из шивиллы заставил ребёнка закашляться, но обеспечил ауру уюта настолько мощную, что даже походка создания стала как-то веселее. Грозный на вид Бакаба, плюшевая черепаха с веточками-рогами, больше пришёлся по душе маленькому магу, чем красивый дракон. Сюи отметила, что у Бакабы не только большой зоб, но и большое сердце. Йог предполагал, что игрушечный персонаж будет хорошим подспорьем для ребёнка в столь сложное время. Основные мероприятия проделаны, и я наконец всё услышал. А теперь важнейший вопрос: что делать дальше? В приют не сдашь — туманных трупов нигде не чествуют. Хранить у себя совершенно не хочется, да и не положено. Сдать высшим магам? Неизвестно, что с малышом бошковитые учёные сотворят, забывая о том, что у него и детство, и чувства есть. Обычно случаи гораздо проще и тривиальнее, если не полное уничтожение объекта. Пускай и зомби иногда встречаются, и обезумевшие, и просто неясные разговорчивые сущности, но ребёнок?.. Ребёнок — это впервые. Увидев, что я уже всё знаю, Гре потребовал к себе Микея за всеми подробностями, а я остался наедине со своими переживаниями, отказавшись от каких-либо отваров для успокоения. Беда, как всегда, подкралась незаметно. И начала комментировать. — А это ещё что за кремово-шоколадный торт? — только успела произнести вечно голодная крылатая, как ребёнок, неприятно вздрогнув, исчез, выпав даже из влияния успокаивающего. Этого ещё не хватало. Как раз тогда, когда Микея нет рядом. — Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?! — не преминул разозлиться я. — Мы за него отвечаем! — Мы вечно за что-то отвечаем, — она пожала плечами. — Где теперь его искать, а? — Где-нибудь в округе, — Беда отмахнулась, словно каждый день видит туманных демонов, а она, кажется, как раз и видит их каждый день. — Телепортация, даже сильная, слишком далеко не работает. — Я приказываю тебе искать его. Вместе со мной, — больше нервно, чем грубо, буркнул я, накидывая верхнюю одежду. — И Сюи позови, немедленно. — Ой, ну ты вреднючка. — продолжала жаловаться вампирша. — Тебе нужны курсы нежности и ласковости. — Если не заткнёшься, на неделю без донорской крови оставим! Выражение лица спорящей совершенно изменилось. Вскоре три непутёвых стража судорожно чесали местность. «Веселье» закончилось тогда, когда удивлённый поведением коллег Микей сообщил, что мальчик (определились, что пускай будет мальчик) всё это время отсиживался в комнате йога — это место за последнее время дало больше всего приятных воспоминаний. Я собрал всех и поставил вопрос «что делать?» на раздумья уже всему отряду, даже тем, кто не особо любит думать и что-то решать. — Отдать учёным, и всё, — высказался не особо интересующийся делами Чанк. — Нельзя. Погубят ребёнку психику. Она и так в опасности — как из-за прошлого, так из-за кладбища и из-за вас, идиотов. — А что ты предлагаешь? — парировала оклахенша. — Оставить у нас, что ли? Я нянчиться с ребёнком не собираюсь. Специально мужиков побольше приведу. И съем. — Да сдай его в приют, чё мучиться-то, — ещё предложил кромсатель. Прежде чем я успел отказаться, меня опять спасла Отта, вклинившись в беседу. — Сначала нужно понять, какие у создания потенциалы, и потом уже применять их куда-либо. Всех, а самое главное, что меня, это заставило призадуматься. Не то, чтобы я разбираюсь в потенциалах туманных отродий, но найти дитю нормальное продолжение жизни я бы не отказался. Только как? 3. Решение Гре умеет хранить тайны. Если хочешь унести секрет с собой в могилу — Гре услужливо подкинет его за тобой, или хотя бы искусно заставит тебя так думать. Я уверен, что он записал всё до малейшей детали, и что ни единой из них про странного ребёнка не попало в рапорт для Организации. Даже не нужно было об этом спрашивать, — и так понятно, что Гре нам подыграет. Не знаю, что я бы делал с более честным учёным. Он часто выручал нас таким образом, и даже я порой не знал об этом. Ох уж эти подземцы-гайлары, вечно себе на уме. К сожалению, вот только, наш новый сожитель от арахнита шарахался, как от огня, сколько Микей ни старайся мальчика успокоить. Нет, я, конечно, знал, что у Гре есть тёмные стороны, но не настолько же. А может, и настолько, если уж для кого-то это принципиально… Отта вызвала у ребёнка любопытство, которое быстро куда-то пропало, сменившись смятением. Пускай у нашей дриады и есть стандартный комплекс мамочки, но наша мадам Квальюотль жёсткая и работает жнецом. Мрачное занятие. Мы все мрачные. Такая уж у нас работа — опасная и сложная. Мальчишка-призрак так и остался проводить время среди первых знакомых — Микея и Сюи. С двумя самодовольными разрушителями, Бедой и Чанком, он, конечно же, совсем общего языка не нашёл. И странное дело, хотя именно такого и стоило ожидать, но это создание начало… «сканировать» нас. Никто этого не заметил, кроме Микея, даже если многие из нас пси-устойчивы и способны различить проникновение телепата. Йог предположил, что ребёнок научился усыплять бдительность, подобно успокоительному, и тем самым прокладывать себе дорогу в наших мозгах. Боюсь представить, что же он там себе нашёл. Бедный малыш. Я попросил Микея попробовать быть для ребёнка путеводителем, но маг сказал, что и так делает всё, что может. Из-за возникновения тревожной информации об усыпляющих бдительность гипнотических способностях мальчишку назвали Сомой. Он сам по себе усыпителен: молчалив, малоэмоционален, да и голос монотонный, безразличный. Вскоре наш трупик научился внушать и явно, помогая окружающим успокаиваться. Вполне неплохо для туманного гостя, это даже заставило думать о нём немного лучше. Его магические способности ещё продвинулись: научился у феи незаметному перемещению, вроде невидимости, а летать, как Микей, он с самого начала умел, оказывается, пускай я сам далеко не сразу это увидел. И вот, весь этот комплекс детской гениальности рос у нас под носом, а мы так и не могли сообразить, куда его деть. Одна единственная проверка — и нам крышка, даже если мы попытаемся обмануть ревизоров. ОСОБЕННО если мы попытаемся обмануть их. Что там сказано в названии Организации? «Правые Маги». Не «Лгущие Маги». Меня уволят и засудят, каким бы прекрасным капитаном элитного отряда Стражи я ни был. Подчинённые обошлись бы судьбой полегче, даже если они сопричастны. Я всё равно не хочу никому проблем. Измучившись безвыходностью, я всё-таки обратился к Гре. Не люблю эксплуатировать его ум, иначе делал бы это круглосуточно. Он поглядел на меня так, словно я всё-таки должен был его проэксплуатировать сразу же. Мне что-то подсказывает, что ему всё-таки нравится быть последней надеждой окружающих и выдвигать единственно верное решение, иначе он не тянул бы с этим и сразу же присоединялся бы к мозговому штурму, как только проблема заявляется. А возможно, он просто был занят, в том числе придумыванием решения. Как оказалось, так и есть. Легко понять по озадаченной мордочке — а у аранов это скорее мордочки, чем лица. — Вашего Сому маги забрали бы со всеми потрохами, — сообщил он. — Таких, как он, весьма любят и тестировать, и использовать на практике буквально всюду, от самого чернового до самого сложного. У меня внутри всё похолодело и застыло. Аран тянул паузу, ворочая ручку в одной из пар рук. — А ты что думал, мне интересно? Что он простенькая монета, которую легко куда-нибудь запихнуть и не нашуметь при этом? Где о нём ни скажи, о нас всегда узнают. Мы первооткрыватели, мы обречены. Когда он так говорит, значит, он предельно честен. Привычнее от него слышать, что всё хорошо. — Талантливое дитя с того света, туманное и загадочное. Телепатия, гипноз, левитация, скрытность на уровне ниндзя и псионика на уровне верховного жреца. Серьёзно, что ты думал? — Гре саркастично улыбнулся. Какие араны милые, похожие на кошек, кхм. — Ещё и неизвестно, чему он научится в будущем. Вдруг это только начало. Я увидел в его улыбке горечь и распознал в этом скорбь Гре по своему желанию самолично изучить все способности Сомы. Скрытен, но от меня не полностью. — Есть шансы спасти его? — должен был спросить я. — Ты самоубийца, Атлак, — зачем-то высказался учёный. — Конечно, шансы есть. Но ты сам знаешь, что… — Где? — запросил я координаты «шансов». Не важно, что магия — это балансирование на острие безумия мира. Я слишком привык быть на этом острие. Я всё-таки капитан, мне положено. Аран встал, прошёлся, скрестил все свои руки. — Не "где", а "кто", — наконец ответил мне Альгре на вздохе. — Да и ты знаешь его имя. Самый безопасный шанс, который я вижу, это стереть нам всем память об этом событии. Но легально это может сделать только один человек. Я без раздумий отправился к Кебиусу — главе Организации Правых Магов. Когда все всё забудут, уже не у кого будет спрашивать разрешения. А Кебиус просьбы исполняет дотошно, в особенности от честных капитанов.