Фанат.

— Это было супер! — слышится радостный голос из коридора.       Молодой парень лет восемнадцати шустро спрыгивает со сцены, вытирая рукавом белой рубашки лоб. Внизу его встречает парень постарше, что ободряюще хлопает его по плечу.       Младший натянуто улыбается и на ходу стягивает с себя промокшую рубашку и протирает ей своё вспотевшее тело. — Сегодня больше, — хмыкает он. — Иногда мне кажется, что они готовы меня сожрать. — Ты восходящая звезда, Гук, это слишком очевидно. Этой толпе хочется свежей молодой крови. — Но я не хочу, чтобы они выкачали из меня её всю. — Но ты… — Я не подписывал никаких контрактов, хён, — отзывается мальчишка. — Я танцую, пока у меня есть силы и желание. — Я помню, Чонгук, но я ещё раз повторю о том, займись ты этим профессионально, ты мог бы зарабатывать миллионы. — И стать чьим-нибудь рабом? — усмехнулся парень. — Я не гонюсь за богатством, хён. — Но ты знаешь, что твоя семья… — Что? — прорычал мальчишка, прижимая старшего к стене и перекрывая рукой ему доступ кислорода. — Что моя семья? Продолжай. Нищая, да? Выживает из последних сил. Да, ты прав, но я никогда не опущусь ни перед кем на колени, понял? — Да понял я, — прохрипел старший, пытаясь отодвинуть от себя не по годам сильного младшего.       Чонгук ещё раз посмотрел на него полным ненависти взглядом, а потом, толкнув его в сторону, направился к выходу, подхватывая по пути свое чёрное худи и рюкзак. Вжикнула молния, а на взмокшую голову опустился капюшон. Рюкзак был перекинут через плечо, а мальчишка, словно тень, выскользнул на темную улицу. — Псих, — прошипел мужчина вслед парню, потерев шею, на которой остались явные следы от пальцев.       Мальчишка уверенно скользил по темным переулкам, лицо было полностью скрыто под капюшоном, он крепко сжимал лямку рюкзака, решая какие-то только ему известные задачи. Заскочив по дороге в круглосуточный магазин, он кинул кассиру несколько пачек рамена, пачку натурального сока и несколько шоколадок.       Продавец пробил товар, а потом протянул Чонгуку большое яблоко. Мальчишка смущенно отвел взгляд. — Бери, — улыбнулся мужчина за кассой. — Это для Мирё. Ей нужны витамины. — Спасибо, аджосси, — поклонился Чонгук, забирая фрукт. — Ты же знаешь, что всегда можешь попросить о помощи. — Да, я знаю, — опустил голову. — У нас все хорошо, правда.       Мальчишка ещё раз низко поклонился и побежал к выходу, мужчина лишь грустно улыбнулся.       Чонгук поправил капюшон худи и свернул в темный переулок. Здесь горел всего один фонарь, мальчишка пробрался меж безликих зданий и зашел в один из дворов. Он преодолел небольшое расстояние до слегка покосившейся двери и вошёл внутрь. В гостиной тускло горела лампа. Чонгук повесил свое худи на вешалку, скинул обувь и проскользнул в комнату, поморщившись. Вокруг витал устойчивый запах перегара, на полу валялись пустые бутылки и чужие ботинки. На диване бесчувственной тушей лежал человек. Он был в одних штанах, его голая спина была заботливо укрыта пледом. Возле головы, что лежала на подушке, сидел большой плюшевый медведь. Чонгук выдохнул и побрёл на кухню, закинув рамен в шкаф и разложив шоколад в холодильнике, он сполоснул яблоко и, минуя гостиную, поднялся на второй этаж. Дом выглядел очень старо, половицы скрипели под ногами. Чонгук старался быть как можно тише, но мужчина на диване заворочался и поднял голову. — Явился, — прошипел парень, что выглядел не намного старше Чонгука, ему было чуть больше двадцати пяти. Светлые волосы были в беспорядке. — Всех своих клиентов удовлетворил, шлюха малолетняя?       Чонгук скривился, но, проигнорировав старшего, пошёл наверх. — Чон Чонгук, я с кем разговариваю? — пьяный голос отразился от стен.       Чонгук не обернулся, он только крепче сжал кулаки, когда в него прилетело чем-то мягким. — Ну и катись, сука, — прошипел светловолосый, хватаясь за голову.       Младший поднял с полу плюшевого медведя и пошёл прочь, все ещё слыша ругательства в свой адрес, это было так обычно. Парень вошёл в комнату и закрыл дверь, щелкнув замком, потому что даже в стенах собственного дома он не мог чувствовать себя в безопасности. Чонгук подошёл к кровати и улыбнулся, замечая между одеял маленькое личико. Девочка лет пяти тихо сопела в подушку. Волосы были спутаны, а на щеках ещё были видны дорожки от слез.       Чонгук заботливо поправил одеяло ребенку и ласково вытер мокрые щеки. Девочка повернулась, а потом открыла глаза. — Братик, — улыбнулась она и потянула к старшему руки. Чонгук обнял её в ответ, а потом протянул яблоко. — Смотри, что у меня есть, — улыбнулся Чонгук. — Это для малышки Мирё передал дядюшка лавочник.       Малышка забралась на колени старшего, забирая из его рук фрукт и с аппетитом кусая. — Чонгук-оппа очень хороший, — улыбнулась Мирё, жуя яблоко. — Я очень тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, милая, — поцеловал сестру в щеку парень. — Как ты тут без меня? Никто тебя не обижал?       Мирё нахмурилась. — Нет, все хорошо. Тетушка как всегда просидела со мной до того, как вернется Юнги-оппа. Он пришел сегодня раньше. Он громко кричал, а тетушка закрывала мне уши, а когда он уснул, она уложила меня и просила спать. Я честно пыталась, но мне было страшно. Я спустилась вниз. Юнги-оппа дрожал на диване, я накрыла его пледом и посадила рядом мишку, чтобы ему было не страшно. Я ведь его тоже очень люблю, а он…       Чонгук обнял сестру, он тоже не понимал поведения старшего. Сейчас, когда им нужно было держаться вместе, он рушил всё, неужели он не понимал, что своим поведением подрывает всё, что когда-то им удалось построить?       Ещё пару лет назад у них было всё: прекрасные родители, дом, наполненный радостными голосами, любовь и благополучие, а потом… Родители попали в аварию, отец умер мгновенно, а мама впала в кому, трое детей остались совсем одни. Юнги было уже двадцать три, знакомый юрист отца убедил органы опеки, что старший вполне справится с ролью опекуна. Юнги устроился на работу, они каждый день навещали маму. Врачи говорили, что у нее есть шансы выбраться, и дети очень надеялись.       Юнги ходил на работу, приносил пусть небольшие, но деньги, Чонгук учился в школе, а за малышкой Мирё присматривала соседка. Они весело проводили время вместе, но год назад что-то поменялось. Юнги словно подменили, он начал скандалить на работе, топил свои переживания в алкоголе, начал отрываться на младших, в основном доставалось Чонгуку. Старший списывал это на то, что тот личиком не вышел. Младший смотрел на себя в зеркало и думал о том, что в нем не так? Он не был уродом, многие бы даже назвали его симпатичным: большие глаза, пухлые губы, в меру загорелая кожа, аккуратный нос, чёткие линии, стройное тело. Мальчишка с самого детства увлекался танцами, и ему пророчили стать мировой звездой, но Чонгук знал лишь то, что сейчас в нем нуждается его семья. Полгода назад Юнги выставили с работы за очередной пьяный дебош, поэтому Чонгуку срочно пришлось искать способ не оставить сестру голодной.       Один из его знакомых, что учился на пару курсов раньше, предложил ему сходить в один из клубов, мол, такого танцора с руками и ногами отхватят. Отхватили, теперь каждый вечер мальчишка до насквозь промокших рубашек отжигал на танцполе. У него появилась своя публика и неплохой доход, вот только отношения в семье стали еще хуже. Юнги считал, что его младший брат подался в шлюхи, и каждый раз старался задеть его этим.       Чонгук молчал, потому что не было у него никого родней на свете. Мирё любила обоих братьев, она не понимала, почему Юнги-оппа все время кричит. Она старалась окружить его заботой, но старший посылал всех к черту.       Раньше, проспавшись, старший в слезах просил у младших прощения, обнимал, говорил, что исправится, что остановится, а сейчас… Сейчас просыпаясь рано утром, он снова уходил, чтобы провести свой день в какой-нибудь забегаловке.       Чонгука всегда удивляло то, что его брат где-то умудрялся находить деньги на выпивку. Он никогда ничего не просил, но приходил, всегда еле стоя на ногах, Чонгук иногда, когда особо был зол, высказывал ему претензии, старший лишь гневно сверкал глазами: — Я у шлюх мнения не спрашивал. — Я хоть деньги в дом приношу, а ты… — И ты гордишься тем, как их зарабатываешь? Ты крутишь задницей перед толстосумами, а вспомни, не они ли оставили нас в таком положении? Не такой же, как они, откупился от следствия и оставил нас без страховки, которая полагалась нам после аварии? Они все твари, а ты учишься их ублажать…       Чонгук видел молнии в глазах старшего и не мог возразить, потому что в какой-то степени Юнги был прав.       Чонгук не торговал своим телом, но он видел, как богатенькие дамочки, а иногда и мужчины бросали на него слишком откровенные взгляды. Все вокруг знали о положении их семьи, кто-то смотрел с жалостью, кто-то с грустью, кто-то, как сегодняшний лавочник, помогал Чонгуку тянуть его нелегкую долю. Ему ведь приходилось воспитывать двоих детей, и хоть Юнги был старше него почти на семь лет, он казался Чонгуку еще таким уязвимым и беспомощным.       Гук еще помнил, как несколько месяцев после аварии брат звал во сне отца. Они были очень близки, а потом…       Сейчас, укачивая в своих руках Мирё, Чонгук думал о том, что ещё год назад Юнги тоже засыпал, уложив голову на колени младшего. Чонгуку нравилось путаться пальцами в осветленных волосах и верить в то, что всё у них будет хорошо. Мама поправится, и они заживут спокойной жизнью.       Мирё заснула, парень глянул на часы, что показывали начало первого, и осторожно выбрался из кровати. Он еще успеет поспать, когда их жизнь снова наладится, а сейчас нужно привести в порядок дом, потому что Чонгук не мог всё свалить на пожилую соседку, которая была к ним очень добра.       Парень спустился вниз и открыл окна, впуская в гостиную прохладный свежий воздух. Юнги на диване заворочался, но не проснулся. Чонгук собрал бутылки, вынес мусор, помыл посуду, оставил пачку сока на столе, зная, что старшего по утрам мучает жажда. Рядом положил пару таблеток от похмелья, хотя Юнги часто просто игнорировал их, предпочитая вышибать клин клином. Мальчишка хотел было уже идти к себе, когда услышал тихий шепот: — Гукки, прости меня, — скулил старший, свернувшись клубком на диване. — Прости…       Чонгук подошел ближе, отчетливо различая слова, рука невольно снова скользнула по светлым волосам старшего. Он ведь совсем не злился, только иногда, ведь ему очень хотелось снова видеть улыбку на лице родного человека.       Юнги крепко прижал ладонь младшего к себе, а потом и вовсе утянул Чонгука на диван. Младший поморщил носик от аромата, что исходил от брата, но сопротивляться не стал, опускаясь рядом. Он знал, что утром услышит только оскорбления в свой адрес, но сейчас им обоим необходимо было тепло.       Чонгук уткнулся в грудь старшего, слушая размеренный стук чужого сердца.       Утром он проснулся один. Он был укрыт одеялом, а в доме не было ни звука. Потянувшись, парень направился в ванную, улавливая топот маленьких ножек. Мирё зашла, сонно потирая глаза. — С добрым утром, милая, — улыбнулся Чонгук. — Давай умываться и пора в садик, ты же не хочешь опоздать, сегодня репетиция вашего маленького представления.       Девочка засияла. — Оппа, ты не забыл? — Как я мог забыть о том, что моя любимая сестрёнка покоряет театральные подмостки. — Это всего лишь детский утренник, — фыркнула Мирё. — Это твое первое выступление на публику, — опустился перед девочкой Чонгук. — Это очень волнительно. — Я знаю, — закивала Мирё, а потом печально вздохнула. — Жаль, что старший братик не сможет прийти.       Чонгук прикусил губу. — Знаешь, я попробую его уговорить, ничего конечно не обещаю…       Девочка радостно взвизгнула и повисла на шее старшего. Чувствовать это тепло было слишком прекрасно.       Позавтракав, Чонгук отвел Мирё в детский сад, а сам поспешил в школу. — О, задохлик явился, — бросил ему вслед один из одноклассников. — Всю свою семейку выгулял?       Чонгук сжал кулаки, но промолчал. — А ты сестру свою тоже в ближайший бар скидываешь? Вон брат твой с утра там уже место забил.       Гук не понял, как рука сорвалась, впечатываясь в скулу ненавистного парня. — Не смей распускать свой грязный язык, Ким, — прошипел Гук. — А что я не так сказал? — огрызнулся одноклассник, вытирая кровь с разбитой губы. — Старший алкаш, средний педик, а из малявки что, элитную проститутку сделаете?       Чонгук чувствовал, как кулаки тяжелеют, а перед глазами только огонь, который хочется выплеснуть. Он чувствует боль, на него накидываются сразу несколько парней, Гук чувствует кровь во рту, но не может остановиться. — Мой брат не алкоголик, а сестра не шлюха, понял? — тяжело дыша говорил Чонгук, когда его оттащили от обидчика. — А себя ты уже не оправдываешь? — по коридору разразился громкий гогот. — Радужный принц…       Чонгук сорвался снова, но почувствовал властную руку у себя на воротнике, подняв глаза, он заметил директора, что смотрел на них серьёзным взглядом. — Что здесь происходит? — спросил он.       Оба парня молчали. — Я хочу знать, что здесь происходит, — сказал мужчина. — Это школа, а не боксерский ринг. — Чон всегда меня задирает, — отозвался Ким. — Студент Чон, будьте добры объясниться, — посмотрел на Чонгука директор.       Парень молчал, сжимая кулаки и пытаясь совладать с болью. Он не должен быть слабым. — Если вы будете молчать, то мне придется встретиться с вашим опекуном.       Ким тихо хмыкнул, а потом тихо шепнул: — До ближайшего бара здесь не так далеко.       Чонгук прикусил язык, пытаясь сдержать слезы. — Ким, — грозно сказал директор. — Завтра в школу с родителями. — А что я-то? — растерялся парень. — Ты думаешь, что я тебя не знаю? Не догадываюсь, кто все это начал? — сказал директор, а потом посмотрел на Чонгука. — В этот раз тебе повезло, что я был неподалеку и слышал, из-за чего началась драка, но в другой раз… — Другого раза не будет, сэр, — четко сказал Гук. — Но я никому не позволю оскорблять мою семью.       Мужчина осторожно склонился к мальчику и тихо спросил: — Может мне всё-таки поговорить с Юнги? Он был одним из лучших учеников, и я… — У нас все хорошо, сэр, — отчеканил младший. — Я могу идти? Мне нужно в медпункт. — Да, конечно, — грустно выдохнул директор, провожая мальчишку печальным взглядом. Все знали, но не вмешивались, потому что могли разрушить такой хрупкий мир трех отчаявшихся детей.       Когда занятия закончились, Чонгук на всех парах понесся в клуб, где его ждал его персональный менеджер. — Твою мать, Гук, что с лицом? — Шальная пуля, — усмехнулся мальчишка, переодеваясь на ходу. — Какие новости? — Сегодня в клубе какие-то шишки, — крутился возле мальчишки менеджер, пытаясь замазать тональным кремом боевые раны. — Ащ, — прошипел мальчишка, — хён, что ты делаешь? — Пытаюсь придать твоей физиономии товарный вид. Ты — это не только танец, ты — это лицо, а сегодня это лицо в плачевном состоянии.       Чонгук слышал, как заиграла знакомая музыка. — Бекхён здесь? — удивился Чон, подняв глаза на менеджера, что отвел взгляд. — Тэхён-хён, почему твой парень снова на сцене? Он же… — Я же сказал, что сегодня тут много гостей, а у этих гостей особые предпочтения. — И я… — Они платят двойную ставку, Гук, — плюхнулся на стул старший. — А почему нельзя отказаться? — Потому что мне ещё дорога жизнь моего парня. Сегодня он просто снова станцует для них и всё. — А ты уверен, что всё, хён? — Не подливай масла в огонь.       Чонгук замолчал и придирчиво осмотрел себя. Если правильно поймать свет, то синяки можно будет и скрыть. Заиграли последние аккорды, и за сцену спустился невысокий шатен, что смахнул пот со взмокшего лба. — Они чуть не сожрали меня глазами, — выдохнул он, оказываясь в объятиях Тэхёна. — Знал бы ты, как я ненавижу танцевать перед этим человеком. — Я знаю милый, — поцеловал старшего в висок Тэхён. — О Гукки, давно не виделись, — улыбнулся младшему Бекхён. — Привет хён, — улыбнулся Чонгук. — Хорошо выглядишь. — Спасибо, малыш. Что это? — повернул за подбородок к себе Чонгука Бекхён. — Да так… — Опять подрался из-за своих убеждений. — Никто… — Не имеет права оскорблять твою семью, — продолжил старший. — Я помню милый, но не всегда проблему нужно решать кулаками. Подумай хотя бы о сестре, что с ней будет, если ты попадешь в больницу?       Чонгук виновато опустил взгляд. Бекхён потрепал его по голове. — Эй, малыш, не кисни, — подбодрил его Тэхён. — Твой выход.       Мальчишка кивнул и побежал на сцену. Он танцевал, полностью отдаваясь танцу, все мысли и чувства в этот момент остались позади. Он сейчас жил, он думал о том, что только так он мог избавиться от сомнений, что грызли его изнутри. С помощью танца он выражал свою боль, свое отчаяние, злость, а иногда свою радость, свою веру и свою любовь. — Ох не нравится мне этот взгляд, — тихо шепнул Бекхён Тэхёну, глядя в зал. — Слишком знакомый, боюсь, что мальчик ещё намучается с ним.       Тэхён сглотнул, замечая черный взгляд, что сейчас словно поглощал Чонгука, словно впитывал его, словно сжигал дотла, клеймил и присваивал себе юное тело. Тэхён тоже знал этот взгляд, потому что в свое время только появление Гука спасло его от пропасти.       Чонгук же ничего не замечал, поэтому очень удивился, когда, спустившись со сцены, увидел обеспокоенных старших, что уже стояли с его вещами, готовые выпроводить его в любой момент. — Что-то случилось? — спросил он, когда Тэхён судорожно натягивал на него сухую футболку, а Бекхён мял в руках его худи. — Пока нет, но тебе лучше побыстрее смотаться, пока… — Уже уходите? — послышался властный голос.       Чонгук видел, как наполнились страхом глаза старших, он осторожно обернулся, замечая у входа высокого зрелого мужчину в строгом костюме. За его спиной маячили два охранника, что держали в руках по букету цветов. — Я знаю, что принято благодарить артистов за их творчество, поэтому будьте так любезны принять от меня эти скромные букеты. Бекхён-ши, Чонгук-ши, вы были сегодня прекрасны.       Охранники подошли к парням, грубо всучив им принесенные букеты. — Спасибо, Минхо-ши, — неестественно улыбнулся Бекхён, поближе двигаясь к Тэхёну и притягивая к себе растерянного Чонгука, что несмело смотрел на незнакомого темноволосого мужчину.       У парня не было привычки смотреть в зал, поэтому своих фанатов он, к сожалению, не знал. — Так вы уже уходите? Я хотел предложить вам продолжить вечер в более уютной атмосфере. Мы давно не пересекались, а с Чонгуком-ши вообще не знакомы, это моё упущение. — Простите, — поклонился младший. — Но мне, действительно пора. У меня дома маленькая сестра, и она не засыпает без меня. — Ну, тогда может, я вас подвезу? — Нет! — завопил Бекхён, поймав на себе растерянный взгляд Чонгука и подозрительный Минхо. Тэхён дернул его за рукав. — Бекхён-и имел ввиду, что мы тоже на машине, и мы предложили это Чонгуку раньше, да, ведь, малыш? — Да? — скорее спросил, чем ответил младший. — Конечно, ведь нам по пути, — улыбнулся Бекхён. Чонгук растерялся, он ведь знал, что старшие жили в другой части города.       Бекхён взял младшего под руку и направился к выходу, проигнорировав Минхо. — До свидания, господин Чои, — поклонился Тэхён. — Спасибо за цветы.       Подхватив букеты, младший побежал за друзьями, игнорируя полный ненависти взгляд.       Бекхён запихал Гука в машину, Тэхён бросил букеты в ближайшую урну, а потом сел за руль и нажал на газ. — Что это было? — наконец, озвучил свои мысли младший. — Этот человек… — Хотел заполучить твою задницу в личное пользование, — серьёзно сказал Бекхён, — и ты нас благодарить должен, что отделался легким испугом. — В смысле? — хлопал глазами Гук. — В прямом, — ответил Тэхён. — Он один из любителей совращать юных танцоров, а ты как раз в его вкусе. Ты бы видел, как он на тебя пялился всё твоё выступление. — Я от него еле отвязался, — выдохнул Бекхён. — Он уже угрожать мне начал. — Но ведь отвязался, — возразил Гук. — Потому что теперь его целью стал ты. — Я не знаю, как ты относишься к такого рода отношениям, — сказал Тэхён, не отрываясь от дороги. — Нас-то ты вроде принял, но… — Будь осторожен, это был лишь первый намек. Он не оставит тебя в покое. Просто старайся не оставаться один и ни в коем случае не соглашайся ни на какие свидания с ним. Обычно ему быстро надоедают недоступные игрушки, поди переключится на кого другого. Мы тебя предупредили.       Тэхён остановился около дома Чонгука. Бекхён ласково провел по волосам младшего. — Будь осторожен, хорошо?       Чонгук кивнул, забирая вещи и выходя из машины. Он помахал парням и зашёл в дом, где снова пахло алкоголем и сигаретами. — Что, твои любовники тебя уже до дома подвозят? — огрызнулся старший, что стоял у входа в кухню. Он едва стоял на ногах, удерживаясь за косяк. — Это мои друзья, — ответил Чонгук, пытаясь пройти мимо брата, но почувствовал крепкую хватку на запястье.       Юнги притянул его к себе, разглядывая лицо. — А это тоже тебя друзья так разукрасили?       Старший надавил на темные синяки, Чонгук зашипел, пытаясь оттолкнуть старшего. — Не твое дело? Что вся выпивка закончилась? Может мне еще сгонять? Или подожди, тебя с утра уже ждут в ближайшей пивнушке, мне вот только интересно, чем ты за всё это расплачиваешься, может, у тебя список клиентов побольше моего будет?       Чонгук почувствовал неслабый удар в скулу. — Тварь! Да как ты…       Юнги снова попытался ударить младшего, но тот увернулся, цепляясь за воротник рубашки старшего и глядя ему в глаза. — Знаешь, хён, о тебе уже такие легенды ходят, а я не верю, не хочу, пытаюсь тебя защитить, но ведь я не железный, сегодня мне разукрасили лицо, а завтра череп проломят. Да, я танцую в ночном клубе, да многие хотят видеть меня в своей постели, но для меня семья важнее, а ты… Ты все пропил, хен. — Да что ты знаешь, щенок, — оттолкнул его Юнги, разворачиваясь. — Хён, — догнал его Чонгук, обнимая со спины и пытаясь развернуть. — Хён, я хочу, чтобы все было как раньше. — Как раньше уже не будет! — прорычал Юнги, снова ударяя брата, Чонгук не выдержал, ему было больно. — Мы больше не будем такими, какими были раньше. Все уже не так. — Мы можем все вернуть! — прокричал Чонгук, вытирая кровь с вновь разбитой губы. — Что вернуть? — схватил его за воротник Юнги, с ненавистью глядя в глаза младшего. — Отца больше нет, мать со дня на день тоже сдохнет и дальше что?       Чонгук не выдержал, он со всего размаху влепил старшему пощёчину. Юнги озверел, кидаясь на него. Они сплелись в плотный кокон, отвешивая друг другу удар за ударом. — Оппы! — послышался напуганный крик.       Оба парня замерли, кулак Юнги замер в паре миллиметров от лица Чонгука. Старшие подняли взгляды на Мирё, что смотрела на них заплаканными глазами. Юнги оттолкнул брата, накидывая куртку и хлопая дверью. Чонгук упал на диван и молча плакал. Он почувствовал на себе тяжесть маленького тела. Он крепко прижал к себе сестру, что тоже плакала на его груди. Так они и уснули, не услышав тихих шагов и не заметив теплого пледа, что заботливо укрыл их.       Всё тело болело, когда утром Чонгук открыл глаза. Раны стянуло, а синяки потемнели. Он поморщился, но тут же обратил внимание на Мирё, что спала на его груди. Парень улыбнулся, проведя по волосам сестры. Теплый плед, которым они были укрыты, вызвал легкую улыбку, все-таки их брат был не совсем бесчувственным. Гук осторожно выбрался из крепкого кольца рук и пошёл в ванную, осмотрев себя в зеркало, он грустно улыбнулся. Тэхён очень расстроится, увидев все это. Теперь синяки уже ничем не скроешь, но самое обидное, что эти раны нанес ему собственный брат, которого он безгранично любил. Парень нашел в аптечке мазь и осторожно обработал все раны, а потом пошел будить сестру.       Мирё капризничала и не хотела собираться. — Я хочу побыть с тобой, оппа, — плакала она. — Я так скучаю.       Чонгук прижал её к себе. — Я обещаю, что следующие выходные мы проведем все вместе. — И Юнги-оппа? — с надеждой спросила малышка.       Чонгук сглотнул и отвернулся, а потом почувствовал осторожное касание пальчика к разбитой губе. — Больно, да? — спросила Мирё.       Чонгук отрицательно помотал головой. — Так царапинка. — Значит, ты не злишься на оппу? — Я никогда не злюсь на него, — выдохнул Гук. — Нам пора.       Парень чувствовал, как сердце обливается кровью, когда Мирё со слезами на глазах уходит за руку с воспитательницей, но что он может, ведь все, что он делает, он делает для её же блага.       День в школе проходит более менее спокойно, кто-то пытается его задеть, но взгляд, наполненный ненавистью остужает пыл задир. Когда он выходит из школы и направляется в сторону клуба, он замечает пристроившуюся следом за ним машину и хмыкает, вот только конвоя ему не хватало. Машина подъезжает ближе, стекло медленно опускается, а на парня с улыбкой смотрит его вчерашний знакомый. — Здравствуйте, Чонгук-ши, — спокойно говорит мужчина.       Гук скользит по нему взглядом. — Мы с вами встречались вчера в клубе. Чои Минхо — бизнесмен и ваш большой фанат. — Очень приятно, — равнодушно отозвался Гук. — Я так давно за вами наблюдаю, ваша манера танца прекрасна, вы очень темпераментный танцор, и мне очень бы хотелось узнать вас поближе. — Простите, но я не настроен на общение. У меня нет свободного времени на это. — Я вполне могу разгрузить ваш график, — ответил мужчина улыбнувшись, а Чонгук мог поклясться, что эта улыбка больше напоминала оскал хищника. — Простите ещё раз, но… — Вам нужны деньги, а я могу вам их дать, только за то, что вы будете танцевать только для меня, — сказал мужчина.       Чонгук остановился и внимательно посмотрел на собеседника. Машина тоже остановилась, а Минхо выжидающе смотрел на младшего. Усмешка расползлась на лице парня, он осторожно склонился к мужчине. — Вас не смущает, что мне всего восемнадцать? — Это раззадоривает меня ещё сильнее, признаться честно, именно ваш возраст заставил обратить на вас внимание. — А вы не боитесь, что я заявлю на вас в полицию?       Мужчина засмеялся. — Ты ещё не знаешь, кто я, мой мальчик. — А вы не знаете меня, сэр. Я бы очень попросил вас оставить меня в покое… — А то что? — усмехнулся Минхо. — Не досчитаетесь парочки важных органов.       Чонгук усмехнулся, а потом скользнул в клуб, тут же замечая напряженного Тэхёна. — Чего он хотел? — спросил старший. — Меня, — отозвался Чонгук. — Прости меня, хён, но сегодня тебе придется очень хорошо потрудиться. — Твою мать…       Чонгук продолжал каждый день ходить в клуб, мужчина следовал за ним по пятам. В клубе парень то и дело ловил на себе его похотливый взгляд. Тэхён для безопасности каждый вечер довозил младшего до дома, но Минхо не отставал. Подарки, цветы постепенно сменились угрозами. Однажды Чонгук уже готов был расквасить это наглое лицо, но парочка охранников оттащила его.       Если по-началу намёки были прозрачными, то впоследствии старший уже всё говорил прямым текстом. Он хотел Чонгука в свою постель.       Младший старался всегда находиться в толпе, а дома запирал все двери. Ему было страшно, хотя он и не показывал этого, потому что ему и других проблем хватало. Стычки с Юнги снова переходили в драки, старший уходил, хлопая дверью, а Чонгук видел в его глазах столько разных чувств, что терялся.       Юнги прижимал его к стене и пытался отдышаться, чтобы снова не ударить за парочку оскорблений, сорвавшихся с губ младшего. Мирё плакала, растаскивая их по углам. Парни ненадолго успокаивались, но стоило Чонгуку вернуться вечером домой, всё начиналось сначала. — В чём твоя проблема? — кричал на старшего Чонгук. — Я тебя раздражаю? Мешаю? Что не так? Хочешь, чтобы мы оставили тебя в покое? — Я хочу, чтобы вы исчезли из моей жизни, — прорычал Юнги, в очередной раз хлопая дверью, а Чонгук и Мирё снова плакали прижимаясь друг к другу.       На утро Юнги не вернулся, а на своем пороге Чонгук нашел букет цветов. — «Ты сводишь меня с ума, малыш. Я уже представил тебя на своих простынях. Подумай, где ты ещё сможешь найти того, кто будет так же страстно тебя желать? Минхо». — Тварь, — прошипел Гук, выбрасывая цветы в урну. Он не девчонка какая-нибудь, он не купится на эти побрякушки. Он мужик, но почему на сердце так тревожно и хочется спрятаться в прочный кокон?       Машина Минхо стала их постоянным сопровождением. Он был везде и всегда, а Чонгук опасливо сжимал ладошку своей сестры, замечая хищные взгляды, что старший бросал на него через стекло. — Я не знаю, что мне делать, хён, — шептал в трубку Чонгук. — Он везде. Может, стоит заявить в полицию? — Чтобы они лично притащили тебя в его постель? — спросил Бекхён. — Ты ещё не понял, что весь этот город в его руках. Он не пострадает, а тебя найдут утром в какой-нибудь канаве, изнасилованного. Он и такое практикует. Радуйся, что он пока не идет ва-банк. — Хён, я не знаю, чего ждать от него, мне страшно, но я… Я не хочу спать с ним, я… — Скажи мне ещё, что ты не такой, — ласково ответил Бекхен, который всегда всё знал наперед.       Чонгук покраснел, прикрывая глаза. Да, признаться честно, порой он завидовал отношениям Тэхёна и Бекхёна, они казались ему самыми настоящими. Чонгук тоже хотел так же, и почему-то девушки в этом плане не рассматривались вообще. Нет, он конечно, как все засматривался на их пышные формы, но чисто из любопытства, а потом всегда вспоминал теплые и сильные объятия брата, которых ему порой так не хватало.       Чонгук вздохнул, Юнги не было дома уже неделю, и это начинало беспокоить. — Почему так, хён? — спросил, тихо всхлипнув, Чонгук. — Почему тот человек не понимает? — Эй, ты что там плачешь что ли? — забеспокоился Бекхен. — Хочешь, мы с Тэ сейчас же приедем? — Нет, не нужно, — сказал младший, замечая в конце улицы такую родную фигуру, что, придерживаясь за стену, двигалась в сторону дома. — У меня всё хорошо, теперь. Я позвоню и… Спасибо, хён, что слушаешь моё нытье. — Друзья ведь для этого и существуют. Спокойной ночи, мелкий.       Чонгук бросил телефон на диван и выбежал из дома, игнорируя машину, что с самого вечера дежурила у входа. — Хён, — подхватил, едва стоящего на ногах брата, Гук. — Где ты был, хён? Мы так волновались.       Юнги поднял на младшего пустой взгляд и пьяно улыбнулся, сгребая Чонгука в крепкие объятия, пару мгновений хватило для того, чтобы отогнать все страхи, а потом… — Как же ты меня бесишь, мелочь! — говорил старший, но прижимал крепче. — Я ненавижу тебя, слышишь? Из-за тебя моя жизнь покатилась под откос. Почему я не могу оттолкнуть тебя сейчас? Почему, глядя тебе в глаза, мне стыдно? Ты делаешь меня слабым. Бесишь, бесишь, бесишь!       Чонгук чувствовал, что задыхается под напором родных рук, но он ловил себя на мысли о том, что он даже не будет сопротивляться, потому что, даже причиняя боль, этот человек был самым родным на свете. В глазах начало темнеть, но младший по-прежнему стоял, не шелохнувшись. — Почему ты не вырываешься? — прорычал Юнги, отталкивая брата. — Почему ты не сопротивляешься? Я же могу тебя убить сейчас. — Мне все равно, хён, ведь это ты. Главное для меня, что ты дома, что ты вернулся ко мне. Я так ждал тебя, — пытаясь отдышаться. — Я так люблю тебя, хён.       Юнги вздрогнул, а потом посмотрел на брата. — Ой дурак, — сорвалось с его губ. — Дурак. Тебе бежать от меня надо. Я конченый человек. Ты со мной пропадешь. — А без тебя я пропаду ещё быстрее.       Юнги медленно пополз по стене, путаясь пальцами в волосах, Чонгук осторожно подошел и сел рядом. Они молчали несколько минут, а потом младший взял руку старшего в свою. — Пойдем домой. Мирё будет очень рада увидеть тебя. Мы скучали. Ты больше никогда не оставляй нас так надолго.       Юнги кивнул, поднимаясь с помощью младшего. Они прошли мимо машины Минхо и вошли в дом. — Это что за фраер? — спросил Юнги, кивнув в сторону автомобиля.       Чонгук немного растерялся. — Это… Фанат, — выдохнул младший. — Уже месяц за мной таскается. Я ему объяснил, что меня напрягает его внимание, а он… — Значит плохо объяснил. — Как умею, — пожал плечами Чонгук. — Бекхен-хён говорит пережди, мол надоест, сам отвяжется, но он какой-то непробиваемый. Я бы давно его личико бы подправил, но у него охрана. Они меня терпеть не могут. — Почему? — спросил Юнги, открывая пачку сока и залпом осушая. — Принципиальные очень. Они походу не догадывались, когда устраивались, что их босс мальчиками будет интересоваться.       Старший замер, а Чонгук почувствовал холодок, что пробежал по спине. — Так значит он… — Хочет меня в свою постель, — опустил взгляд младший. — Ладно, хён, думаю на этом хватит. Я спать, увидимся завтра.       Чонгук направился в сторону лестницы. — Стоять! — прорычал Юнги.       Младший замер. — Выходит, что я был прав, — прошипел старший. — Ах ты малолетняя шлюха!       Чонгук не понял, когда старший оказался на лестнице, и, схватив за волосы, потянул вниз. Младший молчал, отводя взгляд. — И скольких ты уже удовлетворил? — Если бы я спал со своими поклонниками, этот фраер здесь бы не торчал, — огрызнулся Чонгук. — Он бы имел меня где-нибудь на своих чертовых шелковых простынях. Открой глаза, хён! Он месяц окучивает меня, начинал с подарков, сейчас перешел на откровенные письма и угрозы, но я здесь, ругаюсь с тобой, а его тачка стоит у входа. Мне не составит труда выйти и уехать с ним, но я не такой, хён. Он предлагал огромные бабки за то, что я буду стонать его имя, но по ночам с моих губ срывается только одно имя, твое, хён, потому что только ты важен для меня. — Ты это мне сейчас в любви признался? — прорычал Юнги, впечатывая младшего в стену. — Ты думаешь, что все такие, как ты? — А мне плевать, — отозвался младший. — Я сказал тебе то, что считал нужным, а теперь отвали. Я хочу спать.       Чонгук видел, как сверкнули глаза старшего. Он был пьян и в ярости, а Чонгук был слишком слаб под этим взглядом. — Спать, — усмехнулся старший. — Ну уж нет. Как же ты можешь уйти сейчас, после того, как искренне предложил мне себя. — Я не… — А что ты имел ввиду? — спросил старший, проведя носом по шее Чонгука. Гук почувствовал, как ноги задрожали. — Ты сказал, что ты любишь меня, что во сне выкрикиваешь моё имя, что я тебе дороже перепиха с фанатами, так давай, докажи мне это, иначе я сам выставлю тебя за дверь к твоему ухажеру. — Хён, — жалобно проныл младший, когда его с силой опустили на колени. Его лицо оказалось на уровне паха старшего, а хватка на затылке стала сильнее. — Давай, покажи брату, как ты его любишь, — прорычал старший.       Чонгук поднял на старшего решительный взгляд. — Ох какие мы грозные? Снова хотим получить парочку синяков? У тебя два выхода: быть битым и поверь, сегодня я жалеть тебя не буду или же сделать мне хорошо. — Мирё… — Спит, — огрызнулся Юнги, подталкивая лицо младшего к своему паху. — Ну же, давай, детка.       Чонгук дрожащими руками потянулся к ширинке старшего. Он понимал, что если не подчинится, то снова будет неделю ходить в синяках. Он был слабее брата, хоть и пытался его задирать, а так… Так они, возможно, оба получат удовольствие, ведь уже пару лет Чонгук, действительно, видел в своих снах только Юнги, что целовал его губы, сжимал тело в объятиях и медленно погружался в их маленький рай. Чонгук был не дурак, наблюдая за Тэхёном и Бекхёном, он уже давно осознал свои совсем не дружеские чувства к брату, именно поэтому он так отчаянно защищал его. Он любил Юнги, хотя понимал, что тот никогда не будет с ним.       Сейчас Чонгук был готов показать старшему свою любовь. Он осторожно приспустил штаны со старшего, что смотрел на него не читаемым взглядом, а потом потянулся к боксерам, ведя носом по контуру полувозбужденного члена. Старший заводился, глядя на него, это ли не лучшее доказательство правильности происходящего? Ладонь скользнула под резинку, обхватывая твердеющую плоть. Дыхание старшего сбилось, Чонгук уже был готов примкнуть губами к члену старшего, но Юнги оттолкнул его. — Что ты творишь? — прорычал старший. — Хён, ты же… — Господи, Гук… — Юнги рухнул на колени перед младшим. — Прости меня, слышишь?       Старший прижимал брата к себе, крепко обнимая и нежно целуя его щеки, губы. — Я такой идиот.       Чонгук плакал, прижимаясь к брату и цепляясь за него, как за спасательный круг. Они так и уснули, прижимаясь друг к другу.       Дни летели, как осенние листья. Чонгук каждый вечер засыпал в объятиях брата и просыпался от ласкового поцелуя в висок. Мирё радостно сидела на коленях Юнги, рассказывая ему обо всем, что приключилось с ней в садике. Старший старался больше не пить и свободное время проводил в поисках работы. Он каждый вечер вместе с Мирё встречал младшего у клуба. Бекхён и Тэхён очень радовались, что теперь не нужно было постоянно следить за младшим. Теперь у него был свой защитник, что лучше всех вместе взятых.       Несмелые касания и долгие объятия, Чонгук не мог поверить, что Юнги может быть таким ласковым. Он говорил о том, что столько времени сам бежал от себя, он чувствовал влечение к младшему, но считал, что этим испортит ему жизнь, поэтому заливал свое отчаяние алкоголем.       Всё было прекрасно, пока в их дом не стали попадать письма с откровенными угрозами. Чонгук сжимался в комочек на краю своей кровати, а Юнги и Мирё не могли его успокоить.       Однажды, когда с горем пополам Юнги удалось уложить напуганных младших спать, он вышел из дома и направился прямиком к знакомой машине, подбирая камень побольше и швыряя его в нужную сторону. Грохот и скрежет наполнили улицу. Стекло поспешно опустилось. — Ты чего делаешь, псих? Знаешь, сколько стоит эта тачка? — А мне плевать, — прорычал Юнги. — Увижу тебя здесь ещё раз, возьму чего-нибудь потяжелее. Ты чего всё время здесь ошиваешься? Ты по-человечески не понимаешь? Сколько раз тебе нужно повторить, чтоб ты понял, что здесь тебе ничего не светит?       Минхо засмеялся. — Это вы, кажется, ещё не поняли, что я всегда добиваюсь желаемого. Я хочу Чонгука в своей постели, и он будет в ней. Ты сам приведешь его ко мне. — Не дождёшься! — Спорим? — засмеялся Минхо. Юнги замахнулся на собеседника, но рука угодила в поднятое стекло, по которому пошли мелкие трещины.       Машина уехала, а Юнги еще долго смотрел на кровь, стекающую по пальцам.       Утром, забросив Чонгука в школу и оставив Мирё в детском саду, он направился в ближайшее отделение полиции. — Я хочу написать заявление, — обратился он к дежурному. — Моего несовершеннолетнего брата преследует какой-то псих. — Одну минуточку, — лениво отозвался дежурный. — Кабинет 26, инспектор Квон.       Юнги направился в нужном направлении. Тихо постучав и услышав «Войдите», он шагнул в просторный кабинет. — Добрый день, чем могу быть полезен? — спросил парня невысокий мужчина средних лет. У окна за компьютером сидел еще один парень, что сейчас что-то внимательно разглядывал на мониторе. — Здравствуйте, меня зовут Чон Юнги. Я хочу написать заявление. Вот уже второй месяц моего несовершеннолетнего брата преследует какой-то псих. Он постоянно сопровождает его, засыпает наш дом письмами с угрозами. Я пытался поговорить с ним, но этот мужчина не понимает слов.       Юнги достал из кармана несколько последних писем. — Наша мать лежит в критическом состоянии, в больнице, у меня на руках двое детей, и они ужасно напуганы поведением этого человека. Я прошу вас принять какие-нибудь меры.       Квон натянуто улыбнулся и, бросив едва заметный взгляд на второго парня в кабинете, шепнул в самое ухо Юнги. — Мой вам совет. Отдайте ему мальчика пока хуже не стало.       Юнги почувствовал ярость, закипающую внутри. — Что значит… — А то и значит, господин Чои очень хороший человек, он безвозмездно поддерживает наше управление, и вам должно быть стыдно, что вы обвиняете его в таких вещах. — Мне? Стыдно? Да эта тварь слюни пускает на моего брата, а мне должно быть стыдно? — Господин Чон, успокойтесь, иначе мы будем вынуждены вас задержать.       Юнги попятился, ему сейчас не выгодно было попадать в тюрьму. Он вышел, кидая гневные взгляды на инспектора, а потом медленно брел вдоль улицы, а что он хотел, Бекхён ведь предупреждал.       Телефон в кармане завибрировал. — Да, милый, — взволнованно сказал Юнги. — Хён, ты не забыл, что у Мирё сегодня выступление, и мы обещали ей прийти. — Да, конечно, я уже иду.       Юнги миновал несколько кварталов, чтобы окончательно прийти в себя, у детского сада он заметил Чонгука, что радостно помахал ему рукой. Старший огляделся, Минхо рядом не наблюдалось, и это настораживало. — Где же твой вечный спутник? — шепнул старший себе под нос, а потом натянул улыбку и направился к младшему. — Как дела?       Чонгук оказался в крепких объятиях, а рука старшего растрепала темные волосы. — Замечательно, — улыбнулся младший. — Сегодня я, наконец, снова ощутил себя свободным. Это так здорово, хён. Может, я ему надоел? — Это был бы лучший вариант.       Парни прошли в зал и заняли свои места. Мирё выглянула из-за занавески и помахала им, она весело улыбалась. — Я подумал, что нужно съездить навестить маму на днях, — тихо шепнул Юнги. — Мы давно не были у неё все вместе.       Чонгук засиял, он хотел кинуться на шею брата и крепко обнять, но толпа людей вокруг немного сдержала его порыв, но Юнги и так всё понял, по взгляду, крепко сжав ладонь младшего, что лежала у него на колене.       Представление было веселым, на время Юнги забыл все свои тревоги, но когда они пошли к воспитательнице, чтобы забрать Мирё, девочки нигде не было. Чонгук и Юнги оббегали весь садик, но их малышка словно испарилась. — Это вы во всем виноваты! — кричал Юнги. — Я подам на вас в суд, у вас из-под носа увели ребенка. — Господин Чон, — дрожащим голосом говорила воспитательница. — Успокойтесь, девочка не могла далеко уйти, она… — Мадам, — прибежал запыхавшийся охранник. — Ребенка нет ни на территории, ни за территорией. — Я так и знал, — опустился на корточки Юнги, когда услышал телефонный звонок на номер Чонгука. По лицу младшего было всё понятно без слов. — Верни ребёнка, урод! — закричал в трубку младший. — Она здесь ни при чём, тебе нужен я!       Юнги подскочил к младшему, сгребая его в охапку и забирая телефон. — Мистер Чои, вы, кажется, перешли границу, — сказал Юнги. — А я говорил тебе о том, что ты сам привезешь его в мой дом. Даю вам три дня, а потом… Потом я могу вместо Чонгука воспользоваться и вашей милой сестрёнкой. — Не трогай ребёнка, гнида, — прорычал Юнги, но в трубке были лишь короткие гудки.       Люди смотрели на них с сожалением, а потом начали расходиться. — Юнги-ши… — начала воспитательница. — Спасибо за всё, Юна-ши, дальше мы как-нибудь сами, — ответил Юнги, подхватывая ослабленного истерикой Чонгука, и понёс его в сторону машины. — Я тебя ему не отдам, слышишь?       В дом они вошли молча. Юнги медленно набрал выученный номер. — Через полчаса у нас, — отчеканил он, сбрасывая.       Чонгук выглядел бледным и ни на что не реагировал. Юнги подошел к нему, крепко обнимая и целуя в висок. — Я что-нибудь придумаю, обещаю.       Тэхён и Бекхён ворвались словно ураган, а после того, как Юнги поведал о случившемся, снова настала тишина. — Я не думал, что он пойдет на такое, — прохрипел Бён. — Это же подло. Ребёнок-то в чем виноват? — Я пойду к нему, — сказал Чонгук, поднимаясь. — Пусть делает все, что хочет. — Ты с ума сошел? — возмутился Тэхен. — Да он тебя затрахает до смерти, а потом выкинет. — Мне все равно, главное, что с Мирё будет все хорошо. Что же мы за братья такие, что не смогли её уберечь? — Все равно, — хмыкнул Юнги. — Тогда что ж ты не пошел с ним в тот день, когда он впервые это предложил? Согласись ты тогда, проблем меньше было бы. Тебя бы выкинули в овраг, меня бы грохнули в какой-нибудь подворотне, а Мирё закрыли бы в детском доме. — Хён… — жалобно сказал Чонгук, тут же оказываясь на коленях старшего и заливаясь слезами у него на груди. — Он же ничего ей не сделает. — Знаешь, — грустно улыбнулся Юнги. — Зная нашу Мирё, он уже к вечеру пожалеет о том, что вообще связался с ней.       Чонгук хмыкнул и сильнее вцепился в футболку старшего. — Может, в полицию?.. — Я был там днём, — выдохнул Юнги. — Там все трясутся от одного имени Чои Минхо. У меня есть одна идея, только мне нужна ваша помощь. — Все, что угодно, — ответил Тэхён. — Не торопитесь соглашаться, ведь то, что я вам хочу предложить, не совсем законно. — Знаешь, — сказал Бекхён, хлопая себя по карманам, доставая оттуда пачку сигарет и закуривая. — С этим человеком по-другому нельзя. Он загубил уже столько жизней. Чонгук не первый и не последний, поверь мне, я очень хорошо знаю, о чем говорю, потому что сам однажды чуть не оказался в том овраге.       Тэхён сжал руку старшего. Юнги кивнул. — Я заеду к вам завтра, а сегодня я должен уложить спать это недоразумение.       Чонгук фыркнул, Бекхён понимающе улыбнулся, Тэхён молча кивнул, поднимаясь. — Хён, что ты будешь делать? Он же… Он же страшный человек, — спросил Чонгук, когда они проводили друзей и поднялись в спальню. — Ты мне веришь? — спросил Юнги. — Как себе, — ответил Чонгук, положив голову на грудь старшего. — Тогда просто верь, обещаю, что избавлю тебя от этого человека навсегда. — Звучит устрашающе, — хмыкнул младший. — Ничего не бойся, я же с тобой. — Хён… — нерешительно начал Чонгук. — Поцелуй меня.       Юнги опустил на него удивленный взгляд. — Не так, как ты делаешь это обычно, а по-взрослому. Я знаю, тебе ведь хочется.       Старший сглотнул. Ему, действительно, хотелось, причем очень давно, но он считал, что не имеет права портить жизнь брата. Чонгук признался ему в любви, но ведь это было так неправильно. Старший надеялся, что со временем мальчишка одумается и забудет обо всем, найдет себе хорошую девушку и будет счастлив, а он как-нибудь поборет свои чувства, но… — Малыш, это… Это как бы не совсем правильно, мы с тобой родные братья и… — Всё равно. Мне никто не нужен кроме тебя. Хён, а если тот человек окажется сильнее? Я не хочу… Не хочу, чтобы мой первый раз принадлежал ему. — Гук…       Чонгук перевернулся и посмотрел прямо в глаза старшего. — Хён, я не ребёнок. Я знаю, чего хочу. Сейчас я хочу быть с тобой и душой, и телом.       Младший облизнул пересохшие губы, окончательно выбивая старшего из равновесия, Юнги потянул его на себя, касаясь таких нежных и таких любимых губ. Поцелуи сорвали крышу, Юнги хотелось касаться этого тела везде, он перевернул младшего, нависая сверху. Он оставит миллионы отметин, он сделает младшему хорошо, чтобы в будущем никто не мог сравниться с ним. Чонгук поудобнее устроился на кровати, позволяя брату взять инициативу в свои руки, нежные прикосновение сводили с ума, пальцы путались в светлых волосах и хотелось кричать, когда губы старшего задевали особо чувствительные места. Юнги читал младшего, как раскрытую книгу, он словно чувствовал, где стоит провести языком, а где затянуть кожу губами. Сбитое дыхание и тихие стоны давали ему подсказки. Он никому не отдаст этого человека, это тело будет принадлежать только ему и плевать на то, о чем подумает общество. Это хвалёное общество предало их сегодня, когда предложило отдать самое дорогое в руки какого-то престарелого извращенца.       Руки Юнги стянули с младшего футболку, покрывая невесомыми поцелуями его грудь, засасывая соски, Чонгук прогнулся, когда язык старшего нырнул в ямочку на животе. Юнги почувствовал, как пальцы младшего сдавили его плечи. Старший ещё раз повторил свои действия, а потом поднялся наверх, подхватывая губами сладкий стон, пока руки тянули вниз штаны младшего. Чонгук целовал так, словно брат для него был глотком воздуха, он хватался за него, дышал им. А потом раскрыл губы в немом стоне, когда ладонь Юнги сжала его напряженный член. — Хён, пожалуйста… — Что? — дразняще провел ладонью по всей длине Юнги. — Я хочу… — слова потонули в стоне, когда головки члена коснулись обветренные губы. Юнги ласкал языком каждую венку, заглатывая глубже, и помогал себе рукой.       Чонгук выгибался, притягивая старшего к себе, его руки скользнули по спине старшего, чувствуя под подушечками каждый сантиметр напряженных мышц. Наслаждение накрыло с головой, с криком младший излился в рот старшему. — А теперь спи, — шепнул Юнги, целуя. Чонгук чувствовал вкус собственной спермы и не хотел отпускать, ему казалось, что разомкни он объятия, Юнги исчезнет, и его жизнь снова превратится в одинокие ночи ожидания.       Младший отрицательно мотал головой, притягивая старшего ближе и чувствуя его проблему. — Ты же хочешь меня, — шепнул Чонгук. — Возьми, я хочу быть только твоим. — Но я… — растерялся Юнги. — В ванной был детский крем, а насчет презерватива… Я не девочка, так что проблем не будет. — Ах ты, мелкий извращенец, — усмехнулся Юнги куда-то в грудь младшего, а потом, нежно поцеловав, направился в ванную.       Чонгук лежал и думал о том, что сейчас он самый счастливый человек на свете, потому что он, наконец, получил то, о чем мечтал: его любимый рядом, отбросив все предрассудки. Скоро они избавятся от надоедливого Чой, а потом…       Юнги вошел тихо, тут же припадая к губам младшего, что при лунном свете выглядели очень притягивающее. — О чём мечтаешь, сладкий? — спросил старший, бросив тюбик рядом с Гуком. — О тебе, — честно ответил младший. — Обо мне не нужно мечтать, вот он я. Я весь твой.       Они снова целовались, Чонгук избавил старшего от остатков одежды. — Ты уверен, что оно того стоит? — спросил на всякий случай старший.       Чонгук кивнул, глядя прямо в глаза Юнги. Эти глаза делали старшего слабым, он готов был сделать всё, чтобы младший смотрел вот так на него всю жизнь.       Юнги подхватил лодыжку младшего покрывая её поцелуями, потом начал подниматься выше, опаляя горячим дыханием внутреннюю сторону бедра. Чонгук тяжело дышал и удивленно выдохнул, когда язык старшего обвел сжатое колечко мышц, а потом осторожно толкнулся внутрь. Младший попытался сжать ноги, его щеки покраснели, и он отвел взгляд от лица старшего, что усердно вылизывал анус, скользил языком по яичкам и снова обхватил член губами. — Хён, я же просил… — выдохнул младший. — Молчи, потом спасибо скажешь.       Язык старшего скользил по твердой плоти, в то время как первый палец осторожно проникал внутрь. Чонгук прошипел, но его тут же отвлёк нежный поцелуй. Юнги был нежен, он отвлекал его от боли, а потом, когда поймал благодарный стон, снова целовал так, что младший забывал обо всем. — Маленький мой, как же я тебя люблю, — шептал Юнги, погружаясь в младшего. Чонгук цеплялся за его плечи, выгибаясь. Он не думал о том, что это единение будет таким. Все растворилось вокруг, были только они вдвоем. Единение тел, единение душ, снова яркий оргазм и крепкие объятия. — Люблю тебя, мой маленький. — А я тебя, Юнги…       Тихое хён потонуло в ласковом поцелуе.       Утром Юнги отвел брата в школу, взял с него слово, что он никуда не будет уходить без него, а потом направился по только ему известному адресу. Витиеватые переулки довели его до небольшой лавки, на витринах которой красовались антикварные вещи. Колокольчик оповестил хозяина о новом посетителе. Мужчина средних лет поднял глаза и попятился, мгновенно бледнея. — Шуга? — нервно спросил он. — Хм, я не так сильно изменился за год, хён. — Просто неожиданно видеть тебя здесь. Ты же сказал, что больше не хочешь иметь с нами ничего общего. — Да, изрядно вы потрепали мне нервы, — сказал младший. — Но сейчас я вынужден быть здесь. Ты ведь догадываешься зачем я пришел? — Имею представление. — Сегодня я пришел сам, за мной никто не стоит. Мне нужна помощь. Один извращенец покушается на самое дорогое, что у меня есть. Он похитил мою сестру и взамен хочет получить моего брата в личное пользование. — Странный тип, — усмехнулся мужчина. — Ему жизнь не дорога? Он не знает, что перешёл дорогу одному из опаснейших киллеров современности. — Я завязал. Помнишь об этом? — Тогда почему ты здесь? Ты всё тот же отчаянный мальчишка, которого наши спецслужбы завербовали пять лет назад, в тебе ещё кипит кровь. Ты отказался выполнять заказы высшей власти, но вернулся, чтобы исполнить свой долг.       Юнги сжал кулаки. — Я ждал тебя, если честно. Ты же знаешь, что у нас везде есть уши. Чой Минхо мешает не тебе одному, поэтому считай это своим заданием. — Но я не… — Последним, Юнги. Мы отпустим тебя и не будем вмешиваться. Этот человек не тот, кого можно упечь за решетку, он просто должен исчезнуть. — Я понял, хён, — кивнул Юнги. — Ну так, если ты меня ждал, значит, и подготовил то, что мне нужно.       Мужчина усмехнулся и махнул рукой, направляясь вместе с парнем в соседнюю комнату. У стены стоял большой черный сверток. — Эта вещичка стреляет тонкими, пропитанными ядом, иглами. Одна из новинок, тебе должно понравиться. Яд вызывает мгновенную смерть, диагноз — сердечная недостаточность. — Игла остается в человеке? — Растворяется в крови.       Юнги хмыкнул. — А вы неплохо продвинулись. — Стараемся, сам понимаешь, что в современном денежном мире, некоторые персоны возомнили себя богами, если перед законом они чисты, то перед совестью вряд ли. Ты сам был несколько лет этой «совестью», знаешь что это такое. — Это я могу оставить себе? — сказал парень, кивнув в сторону винтовки. — Да, но, ты же знаешь, что если она где-то всплывет… — Не переживай, хён, если я соберусь воспользоваться ей, я предупрежу тебя.       Мужчина улыбнулся и похлопал парня по плечу. — У тебя есть план? — Да, — уверенно кивнул парень. — Будь осторожен.       Юнги обнял старшего и, подхватив сумку, направился к машине. Через полчаса он уже входил в гостиную Бекхёна. — А Тэ… — На работе, ты что-то хотел? — спросил Бён, указывая на диван. — Да, — ответил Юнги. — Мне нужно алиби.       Старший сел рядом и внимательно посмотрел на младшего. — И что ты хочешь от меня? — Хочу, чтобы вы устроили большую вечеринку. Мы с Чонгуком придем на неё, ты представишь нас как можно большему количеству народа, Гукки станцует, привлечет к себе внимание, а потом я тихо уйду. Люди запомнят нас, а потом подтвердят, что мы были на вечеринке, позже я вернусь, а вы… — Подтвердим, что вы не покидали праздник, — закивал Бекхен. — Я согласен, только… Не напугай младших, они ведь могут понять, что происходит, а им об этом знать не обязательно. — Я знаю, — кивнул Юнги. — Я помогу тебе, потому что у меня самого очень давно зуб на этого человека.       Они в подробностях обсудили план, а потом старший поехал к школе. Чонгук по обычаю ждал его на крыльце. Лицо младшего было мрачным. — Что-то случилось? — обеспокоено спросил старший. — Он звонил, — сказал младший. — Он сказал, что будет ждать меня завтра на крыше принадлежащего ему отеля, если я не приду, он сбросит Мирё вниз.       Юнги прижал к себе рыдающего младшего. — Что ж, эту ошибку я припомню тебе, Чой Минхо, — прошипел Юнги.       Они молча ехали домой, Чонгук обнимал себя ладонями, когда дверь дома закрылась, старший припал губами к губам брата, нежно целуя. Чонгук обхватил его шею, отвечая. — Все будет хорошо, — шептал Юнги, покрывая поцелуями светлую кожу младшего. — Просто доверься мне. Завтра вечером мы с тобой идем на вечеринку к Бекхёну. — Но… — Только слушай меня, пожалуйста, — сказал Юнги. — Все, что я делаю, я делаю только для тебя. — Я знаю, хён, — на выдохе ответил Чонгук, подставляя шею под поцелуи. — Но Мирё… — Завтра же она будет дома, родной. — Что ты задумал? Я не хочу потерять тебя…       Юнги прервал его нежным поцелуем. — Я тебя люблю, маленький. Я все исправлю.       Чонгук прижимался ближе, потому что тепло старшего делало его сильнее.       Дом Бекхёна и Тэхёна сиял яркими лампочками, Юнги открыл перед Чонгуком дверь. Улыбка старшего вселяла уверенность. Хотя все дрожало внутри. Еще утром младший заметил черную сумку на заднем сиденье, на все вопросы старший с улыбкой отвечал, что там удочки, что он от скуки решил заняться рыбной ловлей. Чонгук не верил, у него в голове было множество предположений, поэтому он ничуть не удивился, заметив ствол винтовки, слегка расстегнув замок. Юнги забежал в магазин, чтобы купить сигарет. — Твое любопытство тебя погубит, любимый, — улыбнулся старший, заметив бледного младшего. — Теперь ты меня… — Глупый, — улыбнулся Юнги. — Я тебя люблю.       И вот сейчас они приехали к друзьям, а Чонгука начало трясти с новой силой. Он крепко держал старшего за руку. — Как я рад вас видеть, — расплылся в улыбке Бекхён, обнимая Чонгука. — Сделай лицо попроще, ты не на похоронах.       Младший кисло улыбнулся.       Людей было много, Бекхён представлял парней всем, расхваливал таланты Чонгука и очарование Юнги, а потом увёл младшего на сцену. Толпа радостно хлопала в ладоши, а Юнги одобрительно кивнул. Зазвучала музыка, Чонгук погрузился в танец, не замечая, как старший скользнул на задний двор и скрылся в гараже. Он забрал из своей машины винтовку и запрыгнул в арендованную заранее, что спокойно ждала своего часа. Дорога до отеля была недолгой. Юнги скинул с себя пиджак, откинул в сторону бабочку и закатал рукава рубашки. Он вышел, перекинув сумку через плечо, растрепал светлые волосы, поправил темные очки и вошел в огромный офисный центр.       Темнота вечера скрыла его перемещения на территории, он двигался словно пантера, это здание было знакомо, потому что однажды он уже бывал здесь. Юнги вспомнил своё первое дело в качестве тайного агента секретных служб. Он был еще очень молод и горяч и чуть было не попался. Ему было всего двадцать, его заметили в армии, он считался самым метким стрелком, однажды, его вызвал к себе старший. В кабинете были еще двое в штатском, они-то и предложили Юнги стать «мусорщиком». — Эти твари не заслужили другой участи, — сказал тогда один из руководителей.       Юнги согласился, они неплохо платили, а потом та авария. На руках парня остались брат и сестра, он не мог больше рисковать. Он пытался уйти, но его держали, ему помогли с официальной работой, а потом… Однажды он почувствовал, что хочет крепче обнять своего брата, коснуться губами его кожи, любить его… Эти неправильные чувства загнали его на дно бутылки, руки постоянно тряслись, с официальной работы его уволили, а спецслужбы дали ему перерыв, но он кричал, что ни за что не будет больше работать на них. Он злился на всех, он ненавидел себя, а потом он понял, что его чувства взаимны, теперь он готов был на многое, чтобы защитить свою семью.       Он поднялся по лестнице на крышу, ветер трепал светлые пряди, Юнги улыбнулся, здесь он чувствовал себя свободным. Он чувствовал себя Богом, иногда человек мог себе позволить эту маленькую слабость. Теплый ветер скользил под одежду, как ласковые руки Чонгука, кожа словно снова ощущала прикосновения его нежных губ, эти чувства окрыляли, и Юнги готов был на всё, чтобы с лица его мальчика больше никогда не сходила улыбка.       Минхо он заметил сразу же, тот стоял на крыше соседнего здания и крутил в руках телефон. Мирё на крыше не наблюдалось, хотя это было и к лучшему. Единственное, что смущало, это то, что придется каким-то способом проникать внутрь того здания, чтобы забрать сестру.       Юнги достал винтовку, прикручивая прицелы. Движение на соседней крыше заставило его напрячься, подняв взгляд, он оцепенел, Минхо был уже не один, бледный, словно смерть, напротив него стоял Чонгук в своем концертном костюме, мальчишка тяжело дышал, словно пробежал несколько километров. Даже не смотря на расстояние Юнги видел слезы на его щеках.       Сзади послышался топот, несколько мужчин взяли Юнги на прицел. Минхо развернулся к нему лицом и помахал рукой, подло улыбаясь, а потом схватил Чонгука за воротник и впился губами в бледную шею. Юнги видел, как брат дернулся и сморщился от боли. Минхо разрывал на младшем одежду, оставляя метки.       Юнги дрожал всем телом, мозг судорожно соображал что делать, он должен был защитить брата, но если сейчас он дернется, его пристрелят и уже вряд ли кто-нибудь поможет Чонгуку и Мирё.       Место, где сейчас находились Чонгук и Минхо было ниже, поэтому Юнги отчетливо видел каждую эмоцию на лице младшего, когда Минхо кусал его или бил, но Чонгук не выглядел напуганным, с каждым ударом в его глазах разгоралось пламя. А потом он с силой оттолкнул от себя мужчину. Минхо схватился за грудь, его руки скользнули к шее, мужчина задыхался, а Чонгук отползал к стене, утирая кровь с разбитого лица. Охрана ошарашено наблюдала за происходящим. Пользуясь заминкой, Юнги резво перевернулся через себя, метко выбивая из рук одного из них пистолет, а потом угостил каждого свежей пулей.       Он бросил взгляд вниз, на лежавшего на полу без чувств Минхо и дрожащего Чонгука. Оставив сумку, он бросился вниз, набирая чей-то номер. — Хен, надо прибраться, — сказал он, диктуя адрес.       Юнги ворвался в отель. Администратор оторопело смотрела на него. — Вы к кому? Куда?       Юнги не слышал, он мчался на крышу, дверь с грохотом слетела с петель. — Малыш, — бросился к Чонгуку старший. — Как ты здесь. Почему? — Он позвонил, — всхлипнул младший. — Сказал, что знает о твоих планах. Сказал, что вычислил тебя и знает, что ты шестерка правительства, но ему даже лучше, он избавится от двух проблем одновременно, от ревнивого любовника и от киллера, у которого есть приказ. Он сказал, что может быть подумает, если я приду к нему. Я бежал как мог, я не хочу тебя потерять. Я люблю тебя.       Юнги нежно целовал младшего, прижимая к себе. — Маленький мой, нам нужно уходить, — сказал Юнги. — Нет, — ответил Чонгук. — Если мы уйдем, нас заподозрят. Нас видели.       На крышу выбежали охранники и кинулись к лежавшему на полу Минхо. — Он не дышит, — отозвался один из них. — Скорую срочно.       Чонгук прижимался к Юнги. — Что вы здесь делаете? — обернулся на них начальник охраны. — Этот человек, — сказал Юнги, указывая на Минхо. — Он пытался изнасиловать моего брата. Он похитил нашу младшую сестру. — И вы убили его… — Нет, — мотал головой Чонгук. — Он нападал, я пытался отбиться, а потом он схватился за сердце, попятился и упал.       Приехали врачи и полицейские, врачи осмотрели тело Минхо и погрузили его в машину. — Сердечный приступ, — услышал Юнги, укачивая в руках Чонгука. Врач отчитывался перед полицейскими. Офицер кивнул и направился к парням. Юнги и Чонгук пересказали ему все, что знали. Мужчина кивал, а потом попросив парней оставить свои данные, отпустил их домой. — Сэр, а наша сестра… — Девочка в комнате господина Чои. Она спит.       Парни направились в указанном направлении. Мирё, действительно, спала. Она прижимала к себе одеяло и нервно ворочалась. — Малышка, — осторожно поднял её на руки Юнги. — Прости нас.       Девочка открыла глаза и осмотрелась. — Оппы! — радостно закричала она, обнимая одновременно старших. — Я знала, что вы придете. Тот дядя говорил, что я навсегда останусь здесь, но я не верила. — Теперь всё будет хорошо.       Парни вышли из гостиницы и сели в машину. Чонгук набрал номер Бекхёна. — Хён, у нас все хорошо, не переживай. Да, мы едем домой.       Чонгук пел колыбельную укачивая в руках Мирё, а Юнги сидел в комнате и думал, где он мог так проколоться. Любимые руки несмело начали разминать плечи, а ласковые губы скользнули по коже. — Не переживай, родной. Все закончилось. — Они же затаскают нас по судам. — У него же не выдержало сердце, мы здесь ни при чем. К тому же, я думаю, что твои покровители замнут это дело. — Да, но… — Хён, ты слишком много думаешь, — Чонгук сел на колени и пристально посмотрел в глаза старшего. Он никогда не признается, как он испугался. Никогда не расскажет, как утащил из сумки отравленную иглу, словно предчувствуя что-то неладное. Он никогда не расскажет, как воткнул ее в запястье Минхо, проталкивая как можно глубже под кожу. — Теперь все будет хорошо.       Чонгук был не глупым мальчиком, он сразу понял, как работает это оружие, а потом, когда Минхо сказал о спецслужбах, он понял, что те сделают всё, чтобы не оставить следов. Теперь Юнги был только его. — Хён, а те люди… — Они нас не побеспокоят, это было моё последнее задание, и я его провалил. — Нет, милый. Мы победили. Тот человек больше не потревожит нас, а значит, теперь всё будет хорошо.       Юнги притянул младшего к себе, целуя. — Идём в душ, — сказал Чонгук. — Нам нужно прийти в себя.       Жизнь снова вошла в своё русло. Их пару раз вызвали в участок, а потом оставили в покое. Чонгук мыл посуду, Мирё сидела на стуле и ковыряла вилкой в тарелке, когда в комнату влетел счастливый Юнги. — Вы представляете, — радостно сказал он, отвлекая младших от своих занятий. — Звонил доктор Ли. Мама, она пришла в себя.       Чонгук выронил тарелку, Мирё радостно завизжала. Старший сначала подхватил на руки сестру, а потом подлетел к Чонгуку, обнимая. Юнги видел слезы счастья, что застыли на глазах младшего. — Целуйтесь уже, — тихо сказала девочка. — Мирё, — одновременно всполошились братья. — А то я не видела, — пробурчала девочка.       Чонгук смутился и отвернулся. Юнги серьезно посмотрел на сестру. — Ты же понимаешь, что это… — Я никому ничего не скажу, — ответила девочка, обнимая старших. — Я не хочу, чтобы вы снова ссорились. Я очень вас люблю.       Все трое крепко обнялись, ведь теперь всё было правильно.