Русские волшебники: безудержное веселье или катастрофа?

У меня вышло уладить это недоразумение с Ремусом. Кажется, я слишком долго себя мучила угрызениями совести. А что: я напомнила ему в самый обыкновенный день о ликантропии! Да любой бы обиделся, мне кажется, хотя спасибо всем богам, что на моём месте не было Северуса, который уж точно захотел бы его задеть за живое. Я-то не нарочно это сделала… А Северус, кстати, всё веселился и веселился, по-своему, правда. Конечно, ежемесячные больничные Люпина ему были только на руку — Снейп мог хоть недолго, но побыть на месте преподавателя Защиты от Тёмных сил, к которому стремился уже хрен знает какой год. — Северус, это немного подло, знаешь ли, — сказала я как-то за ужином своему коллеге. Ремуса в тот вечер не было, что давало возможность обсудить эту тему без последствий. — Ничего, ему полезно. Чтобы жизнь мёдом не казалась, — невозмутимо ответил Снейп, нарезая на мелкие кусочки свиную отбивную. — Ты злой, знал об этом? — И весьма коварный, знаю. — Сильно поменялось чувство юмора. Хотя нет, это самоирония и его фирменное ехидство вперемешку. Давно такого не было, странно… Но, как ни крути, приближались зимние каникулы, и школа украсилась пахнущими смолой ёлками, парящими золотыми и серебряными шарами, которые искрились миллионами блёсток. Над головами некоторых парочек расцветала омела — не надо объяснять это, да? Моё настроение тоже сменилось вместе со временем года. Хотелось вспомнить детство и плюхнуться в близлежащий сугроб и построить на том же месте иглу или даже настоящую крепость с башенками и заставой, но давайте будем честны — мне уже двадцать восемь должно стукнуть, какие снежки и игры? Похоже, я взрослею, хотя давно бы уже пора… В последнее время был просто дичайший завал с проверочными работами и другой писаниной. В общем-то, я и не особо жаловалась, осознавая, что у деканов работы куда больше. Вот потому я и хочу на Новый Год пожелать своим коллегам просто колоссального терпения и восстановления нервных клеток. Даже подарю всем по банке Нервоукрепляющего бальзама, чтобы уж наверняка загаданное исполнилось. Дети же радовались тому, что смогут отдохнуть от учёбы и насладиться свободным временем. Та часть учеников, которая родилась в семьях магглов, была просто в восторге от такой перспективы — за каникулы можно излазить половину замка, чего не сделаешь на простых выходных. Однако, всё равно мало кто оставался здесь на каникулы, потому что за семьёй всё равно скучаешь больше, чем желаешь побыть в замке, пускай и волшебном. Я бы всё отдала, чтобы побыть с семьёй сейчас. Бабушку хочу увидеть, маму, Геральта. Я уже не говорю про «отца», хотя было бы здорово, будь все вместе и живы в моём времени. Всегда ощущался тот раскол, который произошёл из-за ухода отца: бабуся Марфа часто корила маму за то, что та привязалась к тому мужчине, а мама — терпела упрёки бабушки и частенько плакала. Это вогнало её в депрессию, заставило страдать бессонницей. Затем она заболела, тяжело заболела. Кажется, она не вставала с кровати неделями, но иногда силы к ней возвращались, и мама носилась по всему дому с улыбкой и чуть ли не щебетала от накатившей радости. Но случалось это так редко, что я даже вспомнить не могу маминой искренней улыбки, а только вымученную гримасу на побелевшем лице. Наконец-то наступили настоящие каникулы, а у меня начался отпуск. Дамблдор с пониманием отнёсся к желанию как можно скорее выбраться из школы, и я могла не оставаться в Хогвартсе на празднование самого Рождества и Нового Года. Вместо этого я озаботилась другими вещами. Аппарация в Россию заняла у меня много времени, но уже к вечеру кануна Нового Года я уже стояла посреди рощи возле своего посёлка. О да, я разве не говорила, что всегда жила в деревне и ходила в сельскую школу? Теперь вы знаете и эту деталь моей биографии, которую я считаю самой счастливой. Было уже темно, но я всё равно не спешила выходить на просёлочную дорогу, оставаясь в тени деревьев и наблюдая за детьми, игравшими рядом в снежки и «войнушку». За стволами берёз и сосен меня не было видно, и я улыбалась, глядя на раскрасневшиеся мордашки малышей и детей постарше. Нет, тут даже подростки играли вместе с ними! Идти по краю деревни было чертовски приятно, и я наблюдала за тем, как в миниатюрных окошках загорался свет. В некоторых домиках было электричество, но кое-кто всё ещё оказывал куда большее доверие керосиновым лампам и обыкновенным свечкам. Иногда показывались силуэты хозяев домов, и я невольно вспоминала этих людей. Баба Нюра, к примеру, сейчас украшала ёлку вместе со своими внуками-близнецами, с которыми я даже в песочнице играла. Да, помню, они ещё как-то зарыли моего плюшевого котёнка Путю. О, а вот и мой дом! Зелёный снаружи, с песочно-золотистыми ставнями и крылечком с козырьком. По всему дому горит свет, и даже издалека через окно можно увидеть, какая чистота, какой порядок там, внутри. Вид моего дома заставляет мои ноги прекратить движение, и я будто подверглась «Остолбеней!» — так зачарована была видом родного дома, родного села. Слёзы сами напрашивались, и я снова расплакалась. Слишком печальный год для меня, так много всего свалилось. Нет, я не могла предотвратить смерть Геральта, но могла не появляться здесь, чтобы не ранить себя ещё сильнее. Однако, я всё равно стою здесь и рыдаю, глядя на ещё молодую, здоровую и живую мать, что лепит пельмени вместе с бабусей Марфой. В голове возникла идея, которую я когда-то хотела реализовать, но забыла о ней за чередой школьных деньков — построить свой дом где-нибудь неподалёку, но не в самом селе. Чары скроют меня от простых людей, но я смогла бы быть рядом с теми, кого любила и люблю до сих пор. Вполне хорошая мысль, так почему бы и не сделать это? В глубине леса нашлась небольшая опушка, где и поместился бы один маленький домик. Расчистить её от сгнивших поваленных брёвен и пеньков было не тяжело, но куда большую трудность представляло создание самого дома. Для этого точно потребуются все мои навыки трансфигурации и силы. Закатав рукава и схватив поудобнее палочку, мою старую подругу с давних лет, я начала творить заклинание, чтобы заложить фундамент. Трансформировать камни в плиты было не очень тяжело, да и сдвинуть — лёгкая задача, но вот со стенами возникли проблемы — я не знала, что с ними делать. Однако, выход нашёлся практически сразу, и вместо стёсанных досок и балок я решила использовать брёвна всё ещё целых елей и сосен. За двадцать минут я смогла очистить стволы от подгнившей в некоторых местах коры со смолой, уложить в стены небольшого домика на фундамент и законопатить щели. Уже это всё истратило половину моих сил, и я решила, что ненадолго надо отлучиться, до утра следующего дня. Думаю, к тому моменту я уже отдохну. Не желая возвращаться в Хогвартс, я переместилась в Хогсмит, в окрестностях которого носился Черныш. Он приветствовал меня звонким лаем и целым вихрем снега. Чёрный пёс полностью восстановился и набрал в весе, и теперь он вполне мог повалить меня на землю и загрызть, да только если бы захотел. Вместо этого он набросился и начал жаться носом к щекам и лбу. — Черныш, дружок! Хватит! Я тоже рада тебя видеть, — хохотала я, лёжа в снегу и радуясь такому тёплому приёму. — Ладно, я не намерена находиться в школе, пойдём-ка в «Три метлы» и снимем там комнату! Думаю, тебе хочется погреться. Да и мне не мешает… А на улице действительно был лютый мороз, который мог бы поравняться с русскими холодами, про которые писали многие наши поэты. Розмерта радушно встретила меня и дала в распоряжение одноместную комнату с камином и взяла с меня лишь половину её стоимости. Последнее, что я услышала от какого-либо человека за сегодня — это поздравление с наступающим праздником. Ночь прошла так быстро, что я даже не заметила, как наступило утро. Черныш грелся у камина и явно спал. А в окно уже как пять минут стучалась сова Гордона, в клюве которой был зажат свёрток. «Мария, поздравляю тебя с Новым Годом! Не знал, что подарить тебе на этот раз, но думаю, что не прогадал — ты же любишь музыку. С любовью, Гордон…» — Вот что было написано на пергаменте, а из свёртка выпала коробочка, да не простая — это была шкатулка с музыкой, сделанная из лакированного дерева с посеребрёнными ветвями лозы, которые обвивали ручку, открывающую это чудо ручной работы. Внизу был спрятан заводной механизм. Стоило только завести и открыть её, как внутри коробочки начали вращаться шестерёнки. Это был игрушечный феникс, но не огненно-рыжего цвета, а жемчужно-голубого оттенка с серебряным клювом и хвостом. Он вертелся по центру с механическим звуком, почти неслышимым за звоном музыки… Через несколько минут прилетела ещё несколько сов, но одна была от Дамблдора с поздравлениями директора, а другая… Я догадывалась, чей это был подарок в виде небольшого карманного справочника по лекарственным травам. Присмотревшись к нему, я осознала, что именно это издание я хотела себе в коллекцию, но всё-то не могла найти! На форзаце была краткая приписка красивым почерком: «Поздравляю с праздником. С.С.» Нетрудно было понять, что это было от Северуса. Он каждый год присылал что-то полезное, и я всё никак не могла понять, как он угадывает мои желания! Тем не менее, строительство дома должно быть закончено до начала нового семестра. «Черныш, подъём! Сегодня нас ждут великие дела!» — торжественно гаркнула я, вскочив с постели. Кажется, пёс был недоволен тем, что я его так грубо разбудила.