Мы ещё встретимся

Беги, беги, беги. Одна и та же мысль била набатом, не обрываясь ни на секунду, перекрывая собой всё. Куда, зачем, сколько ещё — вопросы так и оставались без ответов, делая голос в голове лишь громче и настойчивее. Не останавливайся. У Сугавары давно закончились силы. Лёгкие кололо от боли, в горле пересохло, а каждый новый вздох был подобен пытке, лезвием разрезающей глотку изнутри. Он хотел остановиться и отдышаться, хотел унять дрожь в теле и дать ватным ногам отдохнуть, но не мог, ведь стоило хоть немного замедлиться — и Нечто за его спиной становилось совсем близко, а голос в голове срывался на крик. И приходилось бежать дальше. Как долго он уже бежал? Может, час, может, два. Сам Суга бы без раздумий ответил, что целую вечность. Он и не догадывался, что может быть настолько выносливым. Он даже не знал, что было источником его сил — настойчивый голос или липкий страх, расползающийся по телу каждый раз, когда Нечто оказывалось слишком близко. От него веяло опасностью. Казалось, что стоит ему дотронуться до взмокшей спины — и всё будет кончено. Не только бег, но и сама жизнь найдёт своё пристанище. Животный ужас и инстинкт самосохранения в такие секунды кричали не хуже, чем требующий бежать голос, и Коуши послушно ускорялся, закусывая и без того разодранную в кровь губу, чтобы не закричать вместе с ними. Но даже они не могли изменить простой правды — Коуши был обычным человеком, и он слишком устал. Даже у его сил был предел, и он достиг его как минимум полвечности назад. Всему приходит конец, и его терпению — тоже. Не вздумай сдаваться. Суга не сдержался и фыркнул. От накала эмоций он медленно, но верно приближался к истерике. Ему не хотелось бороться. Не хотелось ни бежать, ни стараться, ему даже уже не было страшно — ну, если только самую каплю. Он просто хотел рассмеяться и спросить: «да зачем это всё?» Неужели кому-то так интересно и весело наблюдать за его жалкими попытками, что он не хочет давать ему останавливаться? «Может, я ошибся? Может, остановка — тот самый единственный выход?» — подумал Сугавара, закрывая глаза и сбавляя темп. — Скорее, сюда! — внезапный крик оборвал его мысли. Коуши вздрогнул, проведя языком по пересохшим губам, распахнул глаза и бегло осмотрел окружающую его темноту. Голос был негромким, почти призрачным. Он был таким неуловимым, что Суга боялся, что ему показалось. Что это было простой галлюцинацией на почве отчаяния. — Ну же, поторопись, — повторил тот, и Сугавара споткнулся, разом ускоряясь и начиная всматриваться в окружающую картину. Мёртвые деревья, поблёскивающая сталью трава, серые, тяжёлые и пугающие облака — в них не было ничего нового, ничего удивительного, но Коуши не отчаивался, мотая головой из стороны в сторону. Пока вдруг вдалеке не мелькнул крохотный, едва заметный, но манящий к себе огонёк. Яркий, оранжевый и по-настоящему теплый. Нашёл. Мысль была настолько невероятной, настолько невозможной среди окутавшего отчаяния, что Коуши схватился за неё, как утопающий за хрупкую соломинку. Может, он вёл себя, как мотылёк. Может, свет означал только смерть и был в разы опаснее, чем Нечто за спиной. Но Сугаваре хотелось в него верить. Ему хотелось хоть во что-нибудь верить. А потому, сжав кулаки, он сошёл с дороги, по которой бежал всё это время, и оказался на траве. Та неприятно резанула по голым ногам, и Коуши не сдержал болезненного стона. Он знал, что так будет, ещё со своей прошлой попытки вырваться. Тогда его едва ли хватило на пару минут, после чего боль стала по-настоящему невыносимой, и ему пришлось вернуться на гладкую поверхность асфальта. Ноги после этого ещё долго ныли, и парень чуть ли не клялся, что никогда больше не повторит этого безумства. Однако, судьба — та ещё стерва. Сугавара усмехнулся. Ну, хоть деревья не пытались схватить его за руки, и на том спасибо. Бежать по траве было больнее, невыносимее и тяжелее, чем по асфальту, но Суга не позволял себе думать об этом. Адреналин бурлил в крови, перекрывая половину ощущений, но каждая секунда была на счету. Если гормоны утихнут до того, как Коуши доберётся — он пропал, если он споткнётся и упадёт — он пропал, если Нечто ускорится ещё хоть немножко — он пропал. Он не хотел пропадать, когда свет был так близко. Не прошло и пары секунд, как он окружил Сугавару, принимая его в свои объятия и отрезая от холодной тьмы. Глаза болезненно заслезились, и парню пришлось зажмуриться и прикрыть их рукой, и бежать, не разбирая пути. Свет грел, нет, он по-настоящему распалял, словно Коуши выбежал на жаркий пляж, и в голове парня мелькнула паническая мысль: «Я что, выбрал дорогу в ад?», — но это закончилось так же быстро, как началось. Жар отступил, и парень наконец смог остановиться, неуверенно приоткрывая глаза. — Ох, — единственное, что смог выдавить из себя Суга, восхищённо осматриваясь. Новое место было полной противоположностью тому, откуда он сбежал лишь пару минут назад. Острые лезвия травы сменились лёгким покалыванием мягкой зелёной растительности, мёртвые деревья ожили и расцвели, дружелюбно шелестя нежной кроной, а небо стало безоблачным и голубым-голубым. На всякий случай Коуши ущипнул себя за руку, но, почувствовав вполне себе обычную боль, счастливо выдохнул. Безопасность оказалась на удивление реальной. Посреди всего этого великолепия, буквально в паре десятков шагов от Суги, виднелся частный дом, огороженный невысоким, поросшим зеленью заборчиком. Ворота были приветливо открыты, и парень на дрожащих ногах зашёл во внутренний двор, подозрительно присматриваясь к постройке. Не очень большая, явно не богатая, но очень уютная и до одури знакомая. Сугавара чувствовал, что был как-то с ней связан, но не мог точно сказать как. Он вообще ни в чём не был уверен в последнее время. Возможно, она когда-то принадлежала его семье. Или нет? В любом случае это не имело значения, когда силы наконец покинули его тело, и Суга упал на землю, закрывая лицо руками и всхлипывая. Невероятно. Он выжил. Он действительно выжил. Вся гамма чувств, удерживаемая страхом, разом вырвалась наружу, и по его щекам потекли крупные слёзы, пока Коуши не мог сдержать счастливого, неверящего смеха. Дышать было больно, а смеяться ещё больнее, но он не мог остановиться, обнимая себя руками и поворачиваясь на бок, сжимаясь, всё ещё не в силах поверить в произошедшее. Он выжил. — Ты хорошо постарался, — окликнул его знакомый голос. Тот самый, который привёл Коуши сюда. Суга хотел встать и взглянуть на своего спасителя, но сил хватило лишь на то, чтобы повернуть голову в его сторону. Впрочем, сфокусировать взгляд на нём так и не вышло. — Я рад, что ты не сдался. — Спасибо, — едва выдавил он в промежутке между короткими смешками, так и рвущимися из горла, и слабо опустил голову обратно на траву. Лёгкие всё ещё пекло, а смех лишь усилил боль. Незнакомец обошёл Сугавару и присел на корточки рядом с ним, осторожно заправляя светлую челку за ухо и прикладывая тёплую ладонь ко лбу. Сглотнув, Суга повторил попытку рассмотреть его, но вновь потерпел поражение. И проблема оказалась вовсе не в его зрении, а в самом незнакомце. Он буквально был... никаким. Простой чёрный силуэт. Ни глаз, ни волос, ни даже чётких границ у него не было. Да даже твёрдость фигуры, и та отсутствовала. Более всего тот напоминал призрака из какого-нибудь глупого кино. Но он не выглядел опасным. Скорее, даже наоборот. И он спас Коуши. Тут парень опустил глаза и вздохнул, не сдержав улыбки. В свободной руке незнакомец держал воду и аптечку. Что ж, кажется, он спас Сугу даже дважды. Убрав ладонь от его лба, спаситель положил аптечку на землю и принялся открывать бутылку. Сугавара же попробовал принять сидячее положение. Смех наконец утих, да и слезы перестали предательски рваться наружу, и Коуши принял это за маленькую личную победу. Жаль только, что дрожь никак не унималась, но после столь продолжительного бега невероятным было уже то, что он вообще в состоянии контролировать своё тело. Впрочем, не слишком хорошо. Не прошло и пары секунд, как он покачнулся, заваливаясь набок. Заметив это, незнакомец схватил его за плечо, удерживая в вертикальном положении. Суга чуть истерично усмехнулся, кивая в знак благодарности. Показывать слабость было немного неприятно. Незнакомец, видимо, заметив упёртую натуру Коуши, протянул ему воду, не делая попыток напоить. Такое отношение располагало к себе. Сугавара не знал, был ли знаком с этим парнем раньше, но его осторожность и внимательность по-настоящему впечатляли. Приняв бутылку и крепко обхватив её дрожащими руками, Суга сделал несколько больших глотков, чувствуя, как мир вокруг становится чуточку лучше. Дышать стало в разы проще, и противные кошки, дравшие горло, наконец смылись восвояси. — Спасибо, — повторил Сугавара уже более уверенно, возвращая незнакомцу полупустую бутылку. Тот усмехнулся, откладывая её в сторону. Так же он отпустил Коуши, и тот лёг (хотя бы не упал) обратно на землю, закидывая руки за голову. — Можешь вытянуть ноги? Я хочу их обработать. Суга послушно выполнил просьбу. Раны на ступнях покалывало от прикосновений холодного антисептика, но парень старался не показывать, насколько это неприятно. Всё же незнакомец и так только и делал, что помогал ему. Кривиться после всего этого было как-то грубо. — Зачем ты это делаешь? — всё же спросил Коуши, не сдержавшись, когда почувствовал, что с колдовством над его ногами было покончено. Силуэт поднялся с колен, отряхнул одежду (что со стороны Суги выглядело довольно комично) и пожал плечами. — Я тебе многим обязан и хочу хоть как-то за это отблагодарить, — Сугавара вопросительно изогнул бровь. В тоне незнакомца не было ни намёка на насмешку, но парень все равно не понимал, как такое может быть. — Ты спас меня, так что единственный, кто тут чем-то обязан, так это я, — уверенно прошептал он. На тело навалилась ужасная усталость, но Суга игнорировал её и отгонял прочь, как назойливую муху. — Ты ошибаешься, — тень рассмеялась, качая головой. — Я обязан тебе ничуть не меньше, и то, что я делаю — самое малое, чем я могу отплатить тебе за твою доброту. Сугавара не понимал, о чём тот говорил. Он всё ещё ничего не помнил и даже не был уверен, что встречал этого человека когда-то раньше. Даже со всеми своими дырами в памяти он не чувствовал никаких намёков на знакомство с ним. Не было ни узнаваний, ни коротких сцен в голове, за которые можно было бы зацепиться. Ничегошеньки. Может, они были знакомы совсем немного? — Ляг и поспи, тебе сейчас это важно, — прервал ход его размышлений незнакомец, и Суга нахмурился. Он хотел спать, очень хотел, но боялся, что после этого опять придёт в себя на той проклятой дороге или даже в каком-то месте похуже. И, конечно, он не собирался рассказывать об этих страхах незнакомцу. — Не бойся, я прослежу, чтобы ничего не случилось. Нет, они не могли не быть знакомы раньше. Уж слишком хорошей и понимающей была эта тень, да ещё и словно мысли читала. — Обещаешь? — Коуши прищурился, искренне улыбнувшись впервые за все это время. Он не сомневался в незнакомце и хотел просто чуть раззадорить его, не ожидая, что тот воспримет его слова всерьёз. Однако, тот уверенно кивнул, и его голос прозвучал в сотни раз твёрже, чем до этого: — Обещаю. И Суга поверил. Может, сказалась усталость, а может, уверенность в чужом голосе. Но, закрывая глава, он не чувствовал страха. «Я проснусь, и всё будет в порядке», — подумал он, перед тем как позволить сну утащить себя в своё царство.