Гражданско-правовые отношения (рабочее)

— Тебе больше блондины нравятся или брюнеты, Кеноби? — вдруг спросил профессор Бена, погруженного в работу. Тот нехотя оторвался от письма и с трудом удержался, чтобы не завопить «что» на всю кафедру. — Простите? — выдавил он. — Я смотрю резюме ребят, — пояснил профессор, — выбираю второго помощника. Бену потребовалось около двух минут, чтобы осознать смысл сказанного. Он успел дописать претензию, распечатать ее и, шлёпнув факсимиле, запаковать в конверт. — Сэр, я правильно вас услышал? Второго помощника? — Ну, а что. Ты нынче занят и по судам со мной ходишь, мне нужен кто-нибудь, кто умел бы читать балансы. Или ты собираешься выслушать бухгалтерский курс, чтобы помогать мне и с этим? — глянул на него учитель. Теплота в глазах не сочеталась с его насмешливым тоном. Бен растерялся, не понимая, что от него требуется. Второго помощника. Это значит, что ему придется делить Джинна… нет, не так. Ему придется смириться, что Джинн будет с кем-то еще ездить по встречам с клиентами, ужинать и обсуждать дела. — Я не хочу, — вырвалось у парня. — Так что же, — хмыкнул Джинн, — мне теперь совсем не работать? — Я пойду на курсы, — продолжил Бен, — я выучусь и смогу помогать сам. Джинн, ухмыляясь, оставил на столе Бена буклет с рекламой занятий по бухучету и ушел читать вечернюю лекцию заочникам. Гарри на идею занять Бена не только по вечерам, но и по выходным, отреагировал вполне однозначно. — Я, конечно, твоего препода очень уважаю, но не люблю. И поэтому если ты собрался трахаться с ним по любому поводу, пошел ты, родной мой, на все четыре стороны. Благо, Бен уже знал, как нужно уговаривать Гарри, и получил сертификат еще до Рождества. На Рождество выпадала очередная командировка друга. Тут уже рассердился Бен, но ничего поделать не смог — Гарри припомнил ему всё, что Бен пропустил из-за Джинна, и, подводя итог, выдал: «если тебе можно ложиться под своего препода — почему мне нельзя ложиться под моего». Бен остался один. Вечером двадцать четвертого числа распечатал банку пива, — единственное, на что хватило денег, поскольку гонорар профессору не перечисляли уже больше двух месяцев, и платить ему зарплату было нечем. Налил пиво в кружку и грустил, уставившись в окно. Услышал стук в дверь. Он никого не ждал, но, тем не менее, открыл, надеясь, что его главный любитель сюрпризов приехал-таки, хотя бы чтобы поздравить. Поник, увидев на пороге профессора. Тот не разделял его печали, нацепив на своего ученика сразу же рождественский колпак — будешь моим Рудольфом, пойдем включать гирлянду на ёлке. Бен праздновал Рождество последний раз в семнадцать, дома, с родителями и братом. Во все последующие годы поздравлял себя сам большим гамбургером, предпочитая оставаться в рождественскую ночь дома, а не шляться с Гарри по всем его друзьям и знакомым, поэтому профессор с его предложением возник совершенно неожиданно. — У вас ёлка есть? — заулыбался Бен, и профессор довольно кивнул. Парень помог профессору разложить по тарелкам картошку фри, бургеры, китайскую курицу с рисом и пончики, заварил кофе, и Джинн, разлив по бокалам вино, сказал ученику не мельтешить и сесть за стол — голодный, небось. Бен с жадностью накинулся на еду, профессор наблюдал и радовался — ему тоже в этот год было одиноко. Тал не звонила давно. С тех пор, как Джинн узнал, что она беременна. Вероятно, не хотела его расстраивать, несмотря на то, что прореагировал он вполне нормально. Сказал, что если вдруг разругаются с новым мужем, примет ее без вопросов. Джинн тосковал, но старался себя не выдать — настолько, насколько вообще было возможно себя не выдать обычно не нуждающемуся в чьем-либо обществе Джинну. От вина парень согрелся. Рассеянно следил, как Джинн разбирается с гирляндой и гасит свет, включает телевизор в спальне, наливает себе кофе. — Сэр, — вздохнул парень, когда Джинн повесил на дверь с внешней стороны рождественский венок. — Вы правда считаете, что это кому-то нужно? Джинн ободряюще хлопнул его по плечу. — Если тебе совсем отвратительно, парень, ты всё еще можешь сделать праздник для других. Никто не виноват, что мы с тобой сидим и грустим в Рождество, верно? А ребята, которые мимо проходят, будут думать, что у старого профессора всё в порядке. — Бросьте, — смутился Бен. — Вы не старый. — Да что ты говоришь, — ехидно улыбнулся Джинн. — Спасибо. Скучаешь по Тал? Бен глянул на профессора — у того в уголках глаз появились теплые такие, добрые морщинки, — и просиял, так ему вдруг стало хорошо и правильно. — Да. Да, сэр. Скучаю. — Она прислала тебе подарок. — Правда? — обомлел парень. — Возьмешь под ёлкой. Я попытался его присвоить, но Тал была очень убедительна. Бен, прыснув, подбежал к ёлке и схватил внушительный сверток, перевязанный синей лентой. Обернулся и спросил у профессора — это мне? Тот кивнул, и Бен, аккуратно вскрыв упаковку, увидел внутри портфель — настоящий, взрослый, кожаный. Провел ладонью по лицевой стороне и растерянно посмотрел на Джинна — я могу его взять? — Если не нравится, я с удовольствием тебя от него избавлю. — Сэр, я… Спасибо. Он классный. Профессор потрепал его по волосам и задумчиво отвел взгляд. — И вы скучаете. — Ну, а как же, — усмехнулся Джинн и тут же постарался перевести тему, чтобы вдруг случайно не наболтать лишнего — грузить Бена своими проблемами он не хотел. — Ладно, парень. Давай веселиться. Чем любишь заниматься в свободное время? Вообще, чем занимался, пока в школе учился? Бен дернул плечом, отчего-то смутившись. — В компьютерные игры играл. Пару лет ходил на фехтование, но бросил. Книжки читал. Отец учил стрелять, но так, не профессионально. Джинн с интересом слушал. — Фехтование, говоришь. Ну, тут Бруку не наваляешь, — хохотнул Джинн. — Я в студенчестве занимался боксом, если хочешь, могу подсказать, где в университете есть уютный зал, и… — Что? — открыл рот Бен. — Вы предлагаете меня… — Нет, если тебе нужно, конечно, я вовсе не настаиваю… — Да это же круто! — выдохнул парень. — Если вы научите, как защищаться от Брука… — Отчего нет, — согласился профессор. — Было бы желание. Вон, со своей женой я познакомился, когда к ней в темной подворотне приставали волейболисты, и, знаешь, навыки самообороны тогда мне очень пригодились. Бен украдкой наблюдал за тем, как профессор говорит. На лекциях парень сидел далеко, а на работе у него не было времени рассматривать посторонние вещи, поэтому Бен сложил руки на столе, голову положил на руки и улыбался, вслушиваясь в тихий приятный голос. Гарри позвонил после полуночи. Услышав, что Бен празднует с профессором, замялся и быстро закончил разговор, отчего профессор утешал парня остаток праздника — рассказывал забавные случаи из собственного опыта, шутил и уверял — всё будет хорошо. Бен послушался и успокоился.

***

Гарри вернулся на удивление безразличным и особых претензий другу не высказывал. Бен начал было что-то подозревать, но подловить его ни на чем не мог, а, может, и не хотел — всё шло своим чередом, занятия, работа, поцелуи урывками в коридорах университета, разве что на секс Бена теперь было не развести. Бен уставал, у него не было времени, ему нужно было выспаться, — в общем, парень старался, как мог, намекнуть, что приятного для себя в таком развлечении видит мало. Только Гарри Милн обычно намеков не понимал. Отбиваться от Гарри стало обычным делом — тот умудрялся зажать парня в душе, в комнате, даже пару раз в машине поздно вечером на парковке, и Бен уже почти сдался, но мимо проходил профессор, снимающий по дороге шлем, и Гарри был быстро нейтрализован. Студенческое братство, где состоял Гарри, внезапно распустили. Поводом послужила какая-то слишком отвязная вечеринка, на которой, по счастливой случайности, Гарри не было, и он, услышав новость, тут же обзвонил знакомых ребят, предлагая организовать что-то свое. Первую вечеринку с посвящением устроили в его пентхаусе. Бен был прихвачен как бы между прочим, о чем друг пожалел буквально спустя полчаса — мальчик умудрился найти себе новых друзей, и, более того, весело с ними болтать, пока Гарри решал всяческие организационные вопросы. — Эй, парни, — прыгнул друг рядом с Беном на диван, — как насчет выпивки? — Тащи, — улыбнулся светловолосый юноша, сидящий на диване напротив. Бен продолжил фразу, на середине которой их прервал друг, — что-то про нерасторопность почты и долгие ответы приставов, а Гарри, взъерошив Бену волосы, убежал на кухню, готовить коктейли. В конце концов, он здесь только из-за меня, — утешал себя Гарри. Не выходило. Невзначай прошел мимо Бена пару раз, вперед и назад, относя коктейли компании его друзей из аспирантуры, парень даже не глянул в его сторону. — Вот скажи мне, Кеноби, какого хуя? — обстоятельно выпытывал друг. — Я тебя привёл, чтобы напоить и трахнуть, а тебя вот-вот Шон уведет. Так — неправильно. Собственно, Гарри уже прилично выпил, и, не стесняясь друзей, вовсю гладил бедро Бена, так кстати оказавшееся рядом с его рукой. — Не уведет, — хмыкнул тот самый светловолосый Шон. — Ты посмотри на него. Он боится даже тебя, а от меня и подавно спрячется. — Ты боишься меня, Кеноби? — томно проговорил Бену в губы Гарри и рассмеялся. Бен улыбнулся, не понимая, издевается Гарри или нет, поцеловал его в щеку. — Мне кажется, тебе пора спать. — Только с тобой, мой друг, — возразил Гарри. — Боже, как я этого жду. Я так трахаться хотел последний раз где-то в выпускном классе, и если ты мне не дашь, я пойду и выебу во-он того пацана, хотя я даже не помню, как его зовут, — пьяно шептал на ухо парню юноша. Бен, не слушая вялое сопротивление друга, отвел его на второй этаж и уложил на кровать. — Кеноби, раздевайся, — строго сказал Гарри. Бен показал ему средний палец и вышел из комнаты.

***

— Беда ты моя, — вздохнула Пэм, обнимая дрожащего Бена и прижимая к своей груди его голову. — И что, совсем не хочешь? Бен мотнул головой и зажмурился. — Я вроде хотел. Я… не против был. Но когда он, бухой в хлам, полез целоваться, фу, боже. Парня передернуло. Пэм отпустила его и позволила сходить в душ — он примчался к ней домой, вообще-то, посреди ночи без приглашения. Ночевку устроили на полу в гостиной у камина. Пэм постелила матрасы, Бен развел огонь, и ребята почти до самого утра рассказывали друг другу — сперва страшилки, затем случаи из практики. Заснули рядом под шум дождя за окном и мерное потрескивание дров. Было чертовски хорошо и спокойно.

***

Сперва Бен не понимал, что такого смертельного Джинн нашел в ведении банкротства. Если не брать в расчет весьма суровые методы начитки материала профессором, развозить запросы по различным органам и организациям казалось мальчику веселым, но в начале января профессор поручил Бену занести заявление в полицию. Без проблем, — решил Бен, только Джинн забыл упомянуть, что заявления в полицию подаются не как обычные бумаги через канцелярию. Его заставили идти на прием к дежурному и дать устные показания. Мальчик, наученный джинновскими «ни за что, никогда, никакой уголовки», до того испугался, что сперва хотел развернуться и уехать, но молодой парень, который дежурил на приеме, его остановил. — Погоди ты, тебе нужно просто рассказать ситуацию. Я везде укажу, что ты по доверенности, ты даже за ложный донос не будешь подписываться. Бен недоверчиво оглядел полицейского и в конце концов согласился. — Меня Джон зовут, — подмигнул ему парень и протянул руку. Бен ее пожал и представился. — Да не трясись ты, я тебя не обижу. Сам закончил три года назад. Будешь кофе? Мальчик мотнул головой. После часовой беседы Бен смог расслабиться, и, ставя свою подпись, понял, что ощущает себя намного увереннее. — Кстати, — прощаясь, спохватился Джон, — ты сечешь в балансах? Я как открыл бухгалтерию по одному предприятию, начальник говорит — ищи убытки, а я глаза сломал об эти цифры… — Могу помочь, — кивнул Бен, желая отплатить добротой за доброту. — Давай забьемся на семь вечера в кафе, тут неподалеку, с огромным пончиком на вывеске. — Ладно, — улыбнулся мальчик. Джон показался ему забавным, тем более, потренироваться в чтении балансов ему хотелось давно. Когда о назначенной встрече узнал Гарри, Бен пожалел, что вообще родился. — А я говорю, что ему от тебя нужны не балансы вовсе, — шипел он в трубку. — Хочешь — вали, мне плевать. — Гар, ты можешь по-человечески объяснить, что стряслось? — Ты идешь пить кофе с неизвестным чуваком, Оби, я должен радоваться? — Гар, только слово скажи, и я никуда не пойду. — Вот еще! — крикнул друг. — Мне насрать, я сегодня еду с Кли на беседу с клиентом. Счастливо развлечься! — и бросил трубку. Бен рассердился. Ревность Гарри, совершенно необоснованная, выводила его из себя, и мальчик, глянув на часы, на встречу решил сходить. Джон оказался забавным парнем. Он рассказывал, как ему тяжело пришлось привыкать к работе. Как невозможно себя вел начальник, как много оставалось бумажной ерунды. О том, что сейчас ему приходится ночевать в участке — слишком много вызовов. Бен отвлекся и даже с любопытством принялся расспрашивать о делах, которые Джону встречались. До балансов дошли где-то около восьми, разбирали их часа два. Бен понял, что сам очень плохо въезжает в тему, но пока объяснял, разобрался, и Джон, безумно ему благодарный, взял на себя оплату счета.

***

— Ты шлюха, Кеноби, — бросил Гарри вместо приветствия. Бен снял верхнюю одежду и, расстроенный, лег на свою кровать. — Я оставляю за собой право на свидание с кем угодно, понял? — не унимался друг. — Если так уж зудит, пожалуйста, — дернул плечом Бен и закрыл глаза. — Гаси компьютер, спать пора. — Я буду дрочить столько, сколько захочу, если вживую меня никто удовлетворять не собирается. — Боже, Гар, да хоть сто раз… — Я устал, Оби. — Я тоже устал. — Ты не понял, — вздохнул Гарри, нажав на выключение компьютера. — Я устал совсем. Я устал от твоих отговорок, от твоих вечных «мне есть, чем заняться вместо тебя». Я нихера не верю, что это всё, — Гарри развел руками, наглядно изображая их отношения, — тебе нужно. Бен замер. — Почему? — Сам посуди. Я освобождаю время, чтобы провести его с тобой, а для тебя всегда важнее что-то… Постоянно что-то важнее, Кеноби. Я, вообще-то, тоже живой. И тоже умею чувствовать. Гарри печально смотрел на Бена и вроде как не злился. Бену даже показалось, что друг вот-вот расплачется. — Гар, — начал было Бен, но тот его осадил — молчи. — Я для тебя всё делаю, веришь, нет? Я не знаю, что мне еще сделать. Я… Чел, да я готов убить каждого, кто с тобой заговорит, я могу… Платить тебе зарплату вместо твоего препода, только чтобы ты сидел дома и не общался ни с кем, Кеноби, я двинулся, конкретно двинулся, мне пиздец по всем пунктам, я… Бен слез с кровати и подсел к другу. — Гар, — осторожно позвал он. — Прости, я себя отвратительно вёл. Друг усмехнулся, обняв подушку. — Я хочу исправиться, Гар. Дай мне шанс. — Шанс, Кеноби, — горько рассмеялся Гарри. — Пожалуйста, не терзай меня еще сильнее. — Я, конечно, не обещаю, что разговаривать ни с кем не буду, но ты теперь у меня на первом месте, окей? — Точно? Гарри смотрел так доверчиво, что Бен не смог устоять. — Да. Да, Гар. Всё будет. — Ты пидор. Я тебя ненавижу. Бен улыбнулся и поцеловал потянувшегося к нему друга первым.