Дополнительная мотивация

Энношита спокойно кивает Куроо и показывает глазами в сторону раздевалки. — Через десять минут построение. Куроо усмехается. Энношите идёт капитанство. Не Савамура, конечно, но ему это и не нужно. За прошедший год он стал увереннее, в нём проявилась внутренняя сила, в его присутствии успокаивается даже вечно тревожный Хината. И Цукишима с капитаном ладит. Куроо кажется, что они — Энношита и его зам — на одной волне. Расчётливые улыбки, взгляды из-под полуопущенных век, понимание с полуслова. — Волнуется? — спрашивает он. — Как обычно, — пожимает плечами Энношита. Значит, волнуется. Вспоминает записи матчей, сортирует противников по степени опасности, снова и снова проматывает различные варианты расстановок, защиты и атак. Совершенно не умеет импровизировать. Куроо неслышно приоткрывает дверь раздевалки, проскальзывает внутрь. Цукки неподвижно сидит на скамейке, опершись спиной о шкафчики и вытянув ноги, и будто слушает голоса внутри себя или спит. Он уже переоделся, только наколенники болтаются на лодыжках да спортивные очки лежат в стороне на стопке исчерченных схемами листов. — Построение через десять минут, — шепчет Куроо прямо в ухо и отскакивает побыстрее, чтобы дёрнувшийся от неожиданности Цукки не врезался ему в нос. Тот и в самом деле подпрыгивает, злобно прищуривается на Куроо: — Делать нечего? — Как видишь, — смеётся Куроо и протягивает ему очки. — Надевай давай, у нас мало времени. Цукки забирает очки, и, пока он возится с ремешком, Куроо успевает перехватить его записи. Просматривает их, снова недоумевая, когда он успел стать для Карасуно консультантом. Это произошло как-то незаметно и обыденно: вот они с Цукки сидят у стены спортзала и смотрят на игру других команд, вот обсуждают схему, вот Куроо с удивлением понимает, что этот приём наглые вороны словно своровали из его головы, вот Цукки победно ему ухмыляется. И сам Куроо ухмыляется в ответ, и просматривает заметки, которые принесла Ячи, и вытаскивает из памяти кое-какие сведения об игроках. Из Цукки вырос настоящий ворон: подхватывает добычу на лету и тащит в гнездо. Кенма ворчит, что Куроо подыгрывает их соперникам, но правда в том, что и сам он пользуется всей информацией, которую может собрать, в том числе и тем, что рассказывает Куроо. А Куроо остается только завидовать, потому что у него волейбол теперь лишь по выходным; все свободное время приходится вкалывать, чтобы платить за универ. — Даже и добавить нечего, — говорит он, скручивая листы в трубочку. — Про диагонального Кинранкай даже я узнал только вчера вечером. Откуда ты-то в курсе? Цукки улыбается уголками губ. В том, что он будет молчать, никто и не сомневается, но видно, что похвала ему приятна. — Ладно уж, светлый разум Карасуно, — вздыхает Куроо и опускается на колени у ног сидящего Цукки, — давай по-быстрому. Он тянет вверх наколенник, просовывает пальцы под ткань, проверяя, нет ли складок, плотно ли сел. И чувствует, как мышцы под рукой напрягаются — до мелкой дрожи, почти судороги. Куроо вскидывает взгляд, хмурится. — Всё в порядке? Цукки застывает, замирает совсем, не слышно даже дыхания. Он сейчас весь — у себя в голове. Скрылся в домике, в панцире черепной коробки. Куроо смотрит, прищурившись, и вдруг от забавного озарения внутри начинает клокотать смех: до него доходит, почему Цукки — малоежка, почему даже самое вкусное и любимое ест понемножку, маленькими порциями. Это ужасно комично, но очень похоже на правду. После обильного обеда всегда накатывает сонливость и трудно соображать. Цукки себе такого не позволяет, его голова постоянно чем-то занята, он непрерывно что-то обдумывает и анализирует. Это смехотворно, но выходит, что простое переваривание пищи — бессмысленно энергоёмкий для Цукки процесс. Что наводит Куроо на еще одну забавную и очень приятную мысль… Это так соблазнительно, так не к месту и так не вовремя, что Куроо просто не может себе отказать: очерчивает пальцами края наколенника, ощущая, как кожа покрывается мурашками. Нежное местечко под коленом: там кожа мягкая, как на запястьях, тонкая, ужасно чувствительная. С Цукки никогда не угадаешь, расхохочется он от щекотки или выдохнет сквозь зубы, притянет ближе. Куроо прижимает подушечки пальцев плотнее, ведёт их выше, к кромке шорт и с восторгом наблюдает, как Цукки зажмуривается и коротко встряхивает головой. — Построение через минуту. Ты нарочно? — наконец отмирает он. — Конечно, — усмехается Куроо и смотрит прямо в глаза Цукки, продолжая незаметно поглаживать кожу на внутренней стороне его бедра. — На удачу… Во взгляде Цукки быстро, словно кикса* в видеозаписи, мелькает растерянность, а потом его лицо оживает: задачка решена, мышцы приходят в движение, мягкие губы растягиваются в улыбке. — И в качестве стимула. Сделайте их поскорее и возвращайся ко мне. Не могу больше ждать. Улыбка Цукки становится просто ослепительно острой и самоуверенной. — Думаешь, мне требуются дополнительные стимулы, чтобы победить? -------------- * Кикса — ошибка, накладка, халтура в видеозаписи