Hey hyung, I think I lowkey love you.

      Чон Чонгук был молодым парнем, у которого в жизни все шло довольно хорошо. Друзья могли хором заявить, что для него не было ничего невозможного, ведь он был хорош во всем… кроме выражения чувств.       Потому что, находясь сейчас рядом с Ким Тэхёном (его лучшим другом и любовью), пока тот рассказывал что-то (Чонгук не знал, что именно, ведь он еще минут пять назад потерял суть разговора), все, чего он хотел, это просто взять хёна за руку. Гук осознал свои чувства к Тэхёну некоторое время назад и еще никогда в жизни не был так растерян из-за собственных эмоций.       До того как Тэхён присоединился к танцевальной группе, Чонгуку иногда казалось, что им чего-то не хватало. Чимин, словно ласковый старший брат со своей вечной заботой о нем, который на пару с Хосоком всегда был готов пошалить, Джин, похожий на мамочку, и Намджун с Юнги оказались теми, к кому Гук мог обратиться за советом.       И когда Тэхён влился в их компанию, Чонгук обнаружил, что та самая потерянная часть теперь была найдена. И все было довольно хорошо: Чон нашел нового близкого друга в нем, который в трудные минуты мог подставить свое плечо, заставить смеяться в два часа ночи перед занятиями на следующее утро, когда бессонница и разочарование накрывали его. Чонгук вырос рядом с Тэ, и его чувства к старшему медленно, но бесповоротно перерастали во что-то большее. Он не был уверен, но не отрицал эти чувства, что росли в его сердце. Только вот выражать их он так и не научился.       Они стояли в очереди в их любимом кафе и собирались сделать заказ.       — Гук, ты хочешь чего-нибудь? — спросил Тэхен.       «Ким Тэхен, я хочу, чтобы ты любил меня», — Чонгук желал сказать это вслух, но, конечно, не смог. — Нет, ничего, спасибо, хён, — произнес он вместо этого.       После того как забрали заказ Тэ, парни расположились за пустым столиком. Сознание Чонгука вновь принялось рисовать различные картинки в голове. Если бы он мог… если бы он действительно мог, то запросто притянул бы Тэхёна к себе через стол и поцеловал. Но он не будет этого делать, потому что не хочет доставлять неудобства хёну, не хочет терять дружбу с ним.       Чонгук безумно хотел, чтобы хён узнал о его чувствах. Не то чтобы его пугал отказ, и, вообще-то, как думал сам Чон, никто не мог отказать такому милому парню, просто он не знал, как это вообще происходит. Что делают люди, когда говорят подобные вещи? Чонгук попытался представить, как бы это звучало: «Эй, хён, знаешь, мне нужно кое-что тебе сказать. Я скрывал кое-какие чувства к тебе и был влюблен в тебя последние семь воплощений, поэтому, пожалуйста, люби меня, черт побери! И тогда я бы смог держать твою грёбаную руку, дарить тебе дурацкие поцелуи. Да и какого черта ты так идеален, даже со своей придурковатостью? Пошел ты, хён!»… мда, этого точно не могло произойти. Никогда.       Это жестокая реальность. Как же трудно все давалось Чонгуку, несмотря на то что он, вообще-то, всегда был наглым и беззаботным. В то же время тихий и неловкий Юнги недавно признался Чимину, и теперь оба были счастливы вместе. Как так случилось, что среди всех людей именно Мин Юнги удалось это сделать? И вот теперь Чонгуку приходилось наматывать на кулаки все свое самообладание, чтобы не запрыгнуть на Тэхёна… или не сделать что-нибудь в этом духе. Возможно, ему следовало бы обсудить это с хёном. Нет, не с Чимином, конечно. Чонгук начал бы материться, если бы услышал от того рассказ о милом признании Юнги, и о том, как он плакал, потому что слишком долго этого ждал. Все было так идеально и бла-бла-бла… Гук сошел бы с ума.       … но просить помощи — значит рассказать друзьям о своих чувствах. И это не в духе Чон Чонгука. Нет, он как боец переживет это. Пусть даже улыбка Тэхёна такая яркая, что освещает день, а смех заставляет чувствовать Чонгука приятное покалывание внутри… может, все-таки, он попросит помощи у хёнов…       Жизнь — тяжелая штука. К этому выводу пришел Чонгук, наблюдая за подаренной ему только что любимой квадратной улыбкой хёна. Действительно, слишком тяжелая.