Desperation

-Ты думаешь, это весело? Холодный взгляд, от которого у Рамси всё внутри спутывается в тугой комок, сжимается и тянет к полу, но пока он только вжимается в кресло, вцепившись пальцами в подлокотники. Тем не менее, он смотрит отцу в глаза и надеется, что собственное выражение лица изображает высокомерие. На самом деле, Рамси знает, что его попытки выглядеть эмоционально уравновешенным так же жалки, как и он сам. Отец видит его насквозь. -Я плачу за твоё обучение не ради твоих идиотских выходок, - Русе стоит на некотором расстоянии, но его взгляд - всё равно сверху вниз, и это унижает Рамси в той же степени, в какой и заставляет его ерзать в кресле в попытках снять напряжение в паху. -Ещё один звонок от ректора - и ты выметаешься из моего дома. Я не позволю тебе сидеть у меня на шее. Достаточно. Пора повзрослеть. -А что ты сделал для того, чтобы я вырос таким, как тебе бы хотелось, отец? - Рамси смотрит на Русе с вызовом; он старается сохранять тон спокойным, но едкая обида искажает интонацию. - Может, ты проводил со мной свободные вечера, делясь опытом? Или придавал значение моим интересам? Может, ты давал мне совет, как обращаться с девчонками, если не трахать, перегнув через стол, а после ссать им на лицо? А может, - он расслабляется в кресле, не разрывая зрительный контакт, - ты когда-нибудь задумывался о том, что отцовская любовь выражается не только в деньгах? Русе закатывает рукава своего безупречного черного свитера тонкой вязки и скрещивает руки на груди. Его лицо не выражает ровным счётом ничего, но Рамси надеется, что внутри все иначе. Жалкая надежда. -А может быть, твоё беспокойство по поводу моего поведения в университете значит нечто большее, нежели стыдливый страх того, что другие увидят, насколько плохо ты справляешься с родительскими обязанностями? Русе слегка склоняет голову набок. Рамси до ужаса интересно, что происходит в его мыслях. Ему до ужаса интересно, как долго отец будет продолжать молча его слушать. Сердце колотится, как бешеное. -Я знаю, почему ты не любишь меня, папочка, - Рамси слегка наклоняется вперёд, в то время как его тело начинает бить дрожь. Он не знает, какое из чувств сильнее - его обида, ненависть или возбуждение. Скорее всего, в его случае нет разницы. Для него эти чувства ощущаются одинаково. -Я напоминаю тебе о том, что ты далеко не такое совершенство, каким хочешь казаться. Я напоминаю тебе о том, сколько в тебе грязи, которую ты так пытаешься скрыть за своим идеальным домом, идеальной работой и идеальной репутацией. Людям достаточно посмотреть на меня, чтобы узнать все твои тайны, только посмотреть, больше ничего. Ты не можешь простить себе такой ужасной ошибки, папочка. Рамси откидывается обратно на спинку кресла. Внутри все кипит, и он не может понять, доволен ли он собой или ещё больше подавлен. Он делает попытки унять дрожь, замедлить дыхание и успокоиться. Несмотря на тишину в комнате, его голова готова разорваться от внутреннего шума. Откуда-то издалека он слышит голос отца. -Встань. Рамси покорно встаёт. Привычка повиноваться отцу и желание быть для него хорошим преломляют любое другое явление. Желание добиться отцовской любви записано в каждой его клетке, и Рамси ненавидит себя за то, насколько сильно ему это нужно. Насколько важнее это для него, чем чувство собственного достоинства. Да и какого, черт возьми, собственного достоинства? Русе кивком указывает на пол перед собой. -На колени. Сердце пропускает пару ударов, и Рамси медленно опускается на пол, едва держась на ногах, которые кажутся теперь чужими. Русе протягивает руку к его волосам, вплетает тонкие пальцы в растрепанные пряди и тянет за них, запрокидывая голову Рамси назад и заставляя его вскрикнуть. -Знаешь, чем отличается бесстрашие от безрассудства? - ровный, бесстрастный тон. Рамси судорожно сглатывает и молча смотрит снизу вверх. -Первое приносит пользу, - продолжает Русе, - а второе влечёт за собой нежелательные последствия, - он отпускает волосы Рамси, но оставляет ладонь у него на затылке. -Я продолжаю верить в то, что не напрасно прикладываю усилия для того, чтобы поставить тебя на ноги и привить тебе чувство ответственности, - пальцы перемещаются с затылка на висок, слегка массируя голову круговыми движениями. Рамси судорожно выдыхает и останавливает порыв податься навстречу пальцам отца, которые теперь задевают его ухо, отчего Рамси чувствует волну импульсов, бегущих вдоль позвоночника. -Моя вера в тебя - это безрассудство, - Русе пробегается пальцами по контуру уха Рамси, затем снова запускает их в его непослушные черные волосы, - и моя большая ошибка. Но я живу с этой ошибкой и продолжаю совершать её снова, -холодные пальцы скользят вдоль нижней челюсти и останавливаются возле губ, - Не проявление ли это отцовской любви? Рамси чувствует ком в горле и единственное, что он слышит - это звук собственного сердцебиения. Русе слегка надавливает указательным и средним пальцами на его нижнюю губу, и Рамси послушно открывает рот. Тонкие пальцы проникают внутрь, и Рамси обхватывает их губами и проводит между ними языком. Он не хочет закрывать глаза, не хочет разрывать зрительный контакт - и он смотрит на лицо отца, на его ледяные глаза, которые кажутся темнее-его зрачки расширены, и Рамси хочется расстегнуть ширинку. Русе медленно двигает рукой, Рамси двигает головой в такт и скользит по пальцам губами и языком. Слюна стекает по подбородку. Должно быть, он выглядит, как шлюха. Должно быть, он похож на свою мать. Свободной рукой Русе тянется к поясу джинс и на ощупь расстегивает ремень. Он извлекает пальцы изо рта Рамси. -Ты знаешь, что делать дальше, - его тон по-прежнему спокойный, но голос хриплый и глубокий. Рамси расстегивает его джинсы и тянет вниз резинку дорогих чёрных трусов. Руки не слушаются, кружится голова. Русе наблюдает за ним, пока он обхватывает рукой его член, облизывает губы, слегка склоняет голову вперёд и проводит языком вокруг головки. Другой рукой Рамси тянется к молнии своих джинс. -Нет. Рамси отдергивает руку, и ему хочется умолять, но наконец он погружает член в рот настолько, насколько может, пока желание умолять не сменяется на желание прокашляться. Он двигает головой, двигает языком, точно так же, как когда во рту были пальцы Русе, а не его член. Рамси снова смотрит снизу вверх, и волна возбуждения захлёстывает его сильнее. Русе опирается руками на комод позади себя, голова запрокинута назад. Он выглядит уязвимо, и Рамси наращивает темп, и каждый раз, когда он берет слишком глубоко, приходится сдерживать кашель и рвотный рефлекс, а из глаз ручьями льются слезы. Должно быть, он выглядит жалким - совсем не так, как его отец, чья холодность в смеси с этим безумным эротизмом обжигает Рамси изнутри и снаружи. Он наконец закрывает глаза и продолжает старательно работать ртом. Он снова чувствует пальцы в своих волосах, массирующими движениями переходящие к основанию черепа, и Рамси стонет, а пальцы Русе то вплетаются в волосы, то тянут, то снова двигаются по рельефу головы. Кажется, напряжение в собственном члене распространяется по всему телу, и Рамси вцепляется обеими руками в бёдра Русе; слёзы смешиваются со слюнями, ему тошно представить себя со стороны, и он жалеет, что рядом нет зеркальных поверхностей, чтобы действительно увидеть происходящее. Русе кончает беззвучно, и Рамси чувствует его сперму на своём языке, в глотке, на губах, он отстраняется, и жемчужные капли падают на лицо, смешиваясь со слезами. Рамси облизывает припухшие губы, ему кажется, что в его реальности время тянется медленнее. Русе застегивает ремень и направляется к выходу из гостиной. -Приведи себя в порядок и готовься к занятиям, - не оборачиваясь, говорит он. Рамси не отвечает. Он сидит на полу ещё некоторое время. Через пару минут он выходит из гостиной, проходя мимо кухни, видит отца за ноутбуком и очень надеется, что тот достаточно занят работой. Рамси поднимается в свою комнату, запирает дверь и встаёт перед зеркалом. Спутанные пряди волос склеились спермой, как и ресницы. Он улыбается своему отражению и прикасается пальцами к волосам, глазам, щекам, губам. Он засовывает два пальца в рот и водит ими туда-обратно, пропуская между ними язык и глядя своему отражению в глаза, как несколько минут назад смотрел в глаза отцу. Свободной рукой он расстегивает джинсы, спускает их до щиколоток вместе с трусам и обхватывает пальцами по-прежнему напряжённый член. Его движения хаотичны, ритм не совпадает с ритмом движения пальцев во рту, он шумно дышит через нос. Через несколько мгновений он закатывает глаза и кончает с судорожным выдохом - и его сперма изливается на поверхность зеркала. Рамси прислоняется спиной к ближайшей стене и сползает на пол. Голая задница соприкасается с холодным покрытием. Он знает, что Русе знает, чем он здесь занимается. Собственные глаза Рамси - это портал для глаз отца, таких же холодных льдинок, единственного их сходства. Он роняет голову на плечо и наблюдает за каплями спермы, медленно стекающими по зеркалу. Он ощущает слезы, медленно стекающие по его щекам.