Феромоны - вещь такая...

      — Цу-кун, просыпайся, уже почти восемь. Ты опаздываешь! — послышался из кухни беззаботный голос Наны.       — Еще пять мин… О, нет! Как восемь? Я же опаздываю! — раздался крик моментально проснувшегося парня.       Цуна завозился на кровати, пытаясь вылезти из мягкого кокона одеяла, но лишь запутался еще больше. Повозившись еще несколько секунд, он с грохотом свалился с кровати. Наконец выпутавшись из одеяла, Тсуна начал носиться по комнате, распинывая кругом валяющийся уже несколько дней мусор, попутно отыскивая в бардаке свою школьную форму. Перевернув половину шкафа и устроив в комнате еще больший бардак, парень нашел свою одежду и, от спешки путаясь в ней, максимально быстро натянул ее на себя.       Одевшись, Савада ураганом вылетел из комнаты и начал бегом спускаться по лестнице, но запнулся уже на второй ступеньке, поэтому кубарем скатился вниз. Быстро поправив и так изрядно помятую одежду, парень забежал на кухню и схватил коробку с бенто со стола. Крикнув что-то на прощание, он обулся, взял сумку и побежал в сторону школы.       Парень злился на себя за то, что проспал, на Реборна, ведь тот его не разбудил. И почему такое произошло именно сегодня, когда опоздавших встречает лично глава Дисциплинарного комитета? Цуна понимал, какие последствия будут в связи с его опозданием, поэтому ускорил бег. Ему и так влетит за помятую форму, не хотелось еще больше усугублять положение. В спешке он не заметил идущих навстречу девушек, одна из которых держала в руках небольшой стеклянный флакон и показывала его подруге. Когда же Тсуна заметил их, он уже не успевал среагировать, поэтому на полном ходу врезался в девушек, выбивая у одной из них странный флакон. Стеклянный бутылек взлетел в воздух, плохо закрепленная крышка открылась, и все содержимое выплеснулось на Саваду, лишь немного окропляя девушек.       Стряхнув с волос капли и пробубнив под нос извинения, Тсуна схватил вещи, которые уронил при столкновении и снова кинулся бежать, надеясь, что странно пахнувшая жидкость, которой он был облит, успеет высохнуть. Девушки что-то кричали ему вдогонку, но он уже не слышал. Его больше волновало то, что занятия уже вот-вот начнутся, а бежать ему еще минут пять.       Когда уставший и запыхавшийся Савада наконец добрался до школы, он затормозил у ворот, пытаясь отряхнуться от пыли и придать растрепанной и измятой одежде более опрятный вид. Уж лучше бы он сегодня притворился больным и вообще не пошел в школу, ведь если Хибари увидит его в таком виде, то просто раскатает его по асфальту. Но уже было поздно что-либо менять, а бежать домой за чистой и сухой одеждой времени не было. Казалось, он буквально чувствовал, как одно из тонф Хибари впивается ему куда-то под ребра за пропущенный урок. Вздрогнув, Тсуна оглянулся по сторонам и, набравшись смелости, все-таки зашел на школьный двор, надеясь, что лимит неприятностей исчерпан, и он не наткнется на главу комитета. Быстрым шагом дойдя до двери в школу, парень уже обрадовался, что все обошлось, как за спиной раздался леденящий кровь голос:       — Почему ты опаздываешь, травоядное? И что с твоей одеждой? Я не потерплю нарушения дисциплины на территории своей школы. За это я забью тебя до смерти.       Цуна успел лишь повернуться, прежде чем получить удар в район живота. В глазах потемнело от резкой вспышки боли, Савада начал оседать на землю, но, к его удивлению, в последний момент был подхвачен за ворот рубашки главой Дисциплинарного комитета, который потянул его наверх так, что их лица оказались друг напротив друга. Хибари немного сузил глаза и втянул носом воздух.       — Чем от тебя несет, травоядное?       — Хибари-сан, я могу все объяснить, — пролепетал Цуна, замахав перед собой ладонями.       — Объяснишь у меня в кабинете, — ответил Кёя и потащил за собой вяло сопротивляющегося Тсунаеши. На просьбу парня отпустить его на урок Хибари лишь многозначительно хмыкнул и сказал:       — Своим опозданием ты привлечешь слишком много внимания и помешаешь вести урок. Так что прекрати дергаться и замолкни, травоядное, пока я не решил ужесточить твое наказание.       Побелев от угрозы, Цуна решил, что благоразумней будет послушаться, и прекратил попытки встать на ноги. Лишь у лестницы Хибари рывком поднял его и дал возможность идти самому. Весь оставшийся путь до кабинета они проделали в полной тишине. Чем ближе был пункт назначения, тем напряженней становилась атмосфера. Тсуна уже подумывал сбежать, когда они достигли цели, и Хибари буквально втолкнул его в свой кабинет. Как только дверь за ними закрылась, как Цуна был повален на диван, а сверху своим телом его придавил хищно ухмыляющийся Кёя.       — Ну что, травоядное, время начать наказание.