Вдохни в меня жизнь.

Руки отпускают Ана из плена и заказчик отступает на шаг назад. Его ладонь тяжестью ложится на плече парня, широкая и очень, очень теплая. Джехё лишь прикрывает большие, аккуратно очерченные тонкой линией черной подводки глаза и ждет, нахмурив тонкие брови, ждет наконец-то действий от своего нового клиента. И рука с плеча исчезает, как и тепло, исходящее от нее. Проститутка поджимает губы и открывает глаза цвета гречишного меда не меньше, чем через секунд десять-пятнадцать. И замирает, слегка приоткрыв от удивления рот. Внешне, хозяин вечера совершенно не соответствует тому кругу людей, что заказывали его когда либо раньше. В полуметре от него стоит потрепанного вида парень, ростом с самого Дже, похожий на воробья. На нем надеты простенькие серые джинсы не первой свежести, и смешная футболка с круглой мордой мультяшной китайской кошки. Волосы клиента висят неопрятными грязными веревками примерно до лопаток, ужасно. -Профессиональный этикет, держись. -пищит подсознание ольджана скрипучей ноткой на запредельной частоте, и Ан растягивает губы в улыбке, отчетливо слыша скрип собственных зубов друг об друга. Он кожей чувствовал, как суженные в издевательском прищуре глаза очерчивали его тело. Оценивая, пожирая этим безумным взглядом столь удачную «покупку». -Вдох-выдох, успокойся.- снова подсказывает высокий голосок из черепной коробки, и Дже послушно выполняет несложные указания. Клиент облизывает свои пересохшие, полные губы, и делает один шаг на встречу. Он наклоняется к уху проститутки, горячо выдыхая, опаляя ушную раковину в которой при приглушенном свете поблескивают несколько серебряных колец. -Зови меня Зико, Ан Джехё.- ольджан сдержанно кивает, и неприязнь к дредастому отступает на задний план. Ведь голос его пробрался в душу. Он цепляет острыми зубами нежную, молочно-белую кожу на аристократично-тонкой шейке и слышит, как проститутка с тихим шипящим звуком втягивает воздух губами, сложенными трубочкой. От долгожданного гостя крышесносяще пахнет имбирным массажным маслом, и Чихо ведет кончиком носа по изгибу шеи, чуть касаясь губами подрагивающего кадыка, зарываясь тонкими пальцами в густые и мягкие волосы, вытравленные краской на затылке. Впервые за долгое время, Джехё понимает, что хотел бы остаться в доме заказчика чуть больше, чем на одну ночь. Да и в сердце, кстати, он тоже хотел бы занять небольшое, но устойчивое место. Только, пусть вначале обрежет эти ужасные дреды. Зико целует тонкую бледную шею, оставляя влажно-алые метки на нежной, словно у девчонки, коже. Затем, выпирающие из выреза серой майки с абстракцией цвета бензина ключицы и, наконец, губы. Которые, словно детские, приторно-сладкие , слишком мягкие, и двигаются робко и вяло, словно боясь чего-то. Чего же? Это его работа, так ведь? Дже, на самом деле постепенно дуреет от сильного больничного запаха, который, кажется, заполнил собой всю комнату. Он впускает язык клиента в свой рот, обнимает его своими тонкими руками за шею, углубляя поцелуй до максимума. Неприязнь к парню с дредами исчезает совсем, не оставляя после себя даже горького осадка, щемящего где-то в области сердечной мышцы. На ее место приходит щекотка и ощущение легкой эйфории. Словно рядом- Минхёк, но не совсем. Ткань глупой футболки тихо шелестит под ухоженными пальцами, когда Джехе тянет его за воротник вниз, сводя никчемную разницу в росте к абсолютному нулю. Чихо отстраняется, несильно укусив проститутку за нижнюю губу, на что длинноволосый по-змеиному шипит, и слегка царапает обнажившиеся ключицы короткими ногтями, снова получая легкий укус. На этот раз, за мочку уха. - Давай уже приступим.- шепчет он почти жарко, и тянет края мягкой меланжевой майки, наверх. Ан послушно позволяет снять ее с себя, оставаясь в узких черных брюках с заниженной талией и клепаным ремнем. Он, кажется, даже смущается немного под этим пристальным взглядом раскосых кошачьих глаз. Дредастый ухмыляется, и кладет ладонь на беспокойно подрагивающую грудную клетку, надеясь почувствовать размеренный стук сердца своего гостя. Но оно, словно у напуганного крольчонка, мечется быстро-быстро. Зико целует обнаженные угловатые плечи, и цепляется за руку ольджана, переплетая их пальцы в замок. Джехё подается вперед, снова захватывая губы клиента в плен. Это странно для него, раньше он никого не целовал первым, даже Минхёка. Господи, даже сейчас он не прекращает думать об этом идиоте, беспощадно разбивающем его сердце раз за разом. Ан целует Зико глубоко, остервенело толкаясь языком в его рот, проводя им по небу и ровным зубам парня. Тот, в свою очередь, явно воодушевленный таким напором, подхватывает проститутку за бедра и вслепую несет его в гостиную. Через какие-то никчемные секунды они валяться на диван. Джехё отстраняется от губ хозяина вечера и помогает ему снять футболку, которая летит в неизвестном направлении. Он играет с твердыми сосками своими тонкими пальцами, слегка царапая их, и получает новый поцелуй-укус, длящийся совсем недолго. -Продолжаем?-тихо спрашивает Чихо в покрасневшее ушко, на что получает сдавленный полустон-полувсхлип. Видимо, эрогенная зона. Дредастый обводит кончиком языка ушную раковину, словно стараясь удостовериться в своем умозаключении, и да, проститутка снова стонет от такой простой ласки. Значит, согласен продолжать. Хотя, почему Зико вообще его спрашивает? Он подминает парня под себя и мягко целует обнаженную грудь, спускаясь рукой к твердому бугорку в штанах своего почти-любовника, и сжимает его пальцами, снова слушая тихий скулеж. Создается такое впечатление, что не Джехё здесь шлюха. Чихо отрывается от исследования хрупкого тела губами, и тянет молнию узких джинс вниз, затем стягивая их со стройных ног. И вот, такой долгожданный Ан Джехё, на фотографии которого Зико мог глазеть часами напролет, лежит под ним почти обнаженный, раскрасневшийся, с искусанными губами. -Какой же ты красивый. Ты даже не представляешь.- восхищенно шепчет хозяин вечера, проводя пальцами от груди до напряженных кубиков пресса-Сядь. И Джехё послушно садиться, кажется не осознавая желания клиента, ведь когда Зико стягивает с него темные боксеры и легонько, но ощутимо проводит языком по головке, его глаза округляются. Но сопротивляться нельзя, желание заказчика- закон. Парень пару раз скользит языком по всей длине, встав перед шлюхой на колени, и слышит судорожный вздох. Он сжимает губы вокруг напряженного члена и медленно, придерживая у основания ладонью, вбирает его в себя максимально, насколько позволяет расслабленное горло. Ан хнычет, скулит и цепляется тонкими длинными пальцами за обивку дивана, другой он ищет ладонь Зико, в которую тут же находит, перелетая пальцы. Ольджан кончает совсем скоро, и туманным взглядом наблюдает за тем, как дредастый сплевывает его сперму на ковер. Он тянет его на себя, падая на диван и заставляя Зико нависнуть над ним. -Думаю, сейчас самое время..- шепчет проститутка, недвусмысленно раздвигая ноги, клиент понимает его, оставляя на губах легкий поцелуй и проталкивая в тугое отверстие сразу два пальца, заставляя прищуриться от легкого дискомфорта. Джехё это все уже привычно, но он все же тихо стонет, когда Чихо задевает простату. Не хнычет сдавленно, а стонет, наверное, впервые за несколько лет. Пальцы из него пропадают, и Ан терпеливо ждет, пока парень стянет с себя эти треклятые штаны. Первый толчок заставляет его простонать еще раз, теперь уже звонко и протяжно, на что Зико улыбается почти нежно и тянется за поцелуем. Неторопливым и мягким, как и сам этот секс. Такого у Джехё не было уже очень, очень давно. Наверное даже за всю эту чертову «карьеру» . Воздух вокруг- спертый и влажный, от хозяина вечера все еще пахнет больницей. Он сейчас кажется Ану очень красивым, даже не смотря на идиотские дреды на его голове. Создается впечатление, будто он сейчас изменяет своей любви к Минхёку. Покидая этот дом, Джехё стопроценто уверен, что вернется туда еще не раз. Ведь этот клиент сумел отхватить себе частичку его сердца. Время в голове ольджана остановлено до следующей их встречи.